"Фантастика 2023-139". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
К тому же Осокин-младший еще и неплохо использовал копьё вкупе со своей скоростью и перемещался по арене почти мгновенно, лишь оставляя после себя заметный след алой молнии. Только вот практически всегда острие и древко громового глефы-копья останавливали мои вездесущие джады.
— И это всё на что способен магистр первой степени?! Сплошное разочарование! — с насмешливой улыбкой сплюнул я, в акробатическом кульбите уклоняясь от увеличивающегося и разрушительного кольца алой молнии, которое вырвалось из копья Осокина и со свистящим звуком, пронеслось по всему пространству немалой арены.
— Не зазнавайся, инвалид! — ощерился яростно Осокин, и через мгновение он быстро разорвал дистанцию и резким взмахом копья вновь направил в мою сторону с десяток стремительных сгустков молнии, от которых в очередной раз пришлось уклоняться старыми наработками. Но сам осокинский щенок быстро схватил копье двумя руками и всего на миг прикрыл веки, а когда он их, наконец, открыл, в глубине его глаз уже плескалась сила обезумевшей алой молнии.
— Тебе конец, тварь!
Секунду спустя всё пространство вокруг Андрея заволокло сгустившимися образованиями силы молнии, и с каждым мигом она лишь крепла. Но пару вздохов спустя молния стала принимать очертания полноценного смерча, который продолжал набирать силу и распылять настоящие стрелы-молнии во всевозможные стороны, а с прозвучавшим гулким воплем Осокина они стали действовать лишь еще яростнее. С каждой выпущенной стрелой смерч лишь рос и становился мощнее, а вот сила духа уже справлялась с трудом, и всю силу наэлектризованного пространства я стал ощущать на своей шкуре.
— Как бы мне ни хотелось досмотреть его технику до конца, но весь этот фарс пора заканчивать, — тихо пробубнил я себе под нос.
Ведь на всё про всё у меня осталось порядка пяти секунд.
Поступь хаосита…
В тот же миг тело моё преобразилось в подобие кроваво-красной кометы и на всех парах устремилось в сторону Осокина, игнорируя разряды боли, что уже проходили сквозь покров духа, а джады раскалились уже просто до тёмного цвета с алым оттенком.
Теперь все эти зеваки увидят то, что так любят делать реанорцы со своими врагами. И то насколько могущественна техника вихря в руках представителя вымершего дома Ар-Ир из Реанора.
Всего на мельчайшую долю вдоха мне показалось, что остановилось само время, а джады, изнывающие от нетерпения, принялись за свою кровавую жатву.
Узрите же…
Вихревая гильотина…
Осокинский щенок в очередной раз хотел разразиться градом молниеносных и истребляющим градом и снопом стрел, вот только несколько последовательных вспышек моей силы духа и стремительность кинжалов свели на нет все его действия и всю его магию.
Через мгновение у всех на глазах уже сформированный смерч был рассечен на десятки лоскутов и обрывков молний и стал абсолютно бесконтролен. Сформированные и готовые атаковать меня стрелы стали исчезать и блекнуть, а тело молнии, как и громовое копье, было разрушено под напором вихревой гильотины.
Еще через секунду до всех присутствующих донесся душераздирающий вопль Осокина, а после еще один, который был наполнен еще более жуткой болью и пыткой. По моему приказу действие рассекающей техники, наконец, завершилось, и арена вновь приняла свои прежние очертания и всё алое марево отступило.
Левая рука, что было отсечена по локоть и правая нога, которая была отрезана по колено, моего с позволения сказать братца в данный момент валялись у края защитного купола. А от падения его останавливал лишь я сам и спиральное лезвие моего джада, которое было приставлено к его горлу.
— Ты что-то там говорил про смерть? — с безэмоциональным видом наполнил я ему, взглядом провожая кровь, что обильно хлестала из культи руки и бедра.
— Ты третьесортная шваль! И всегда ею будешь! — сквозь мучительные стоны и боль, выплюнул мне в лицо Андрей, на лбу которого уже стали появляться испарины. — Ты не сможешь меня убить! У тебя кишка тонка! А посмеешь это сделать, то жить тебе останется недолго! Моей сдачи ты не дождешься! Так и кто из нас проиграл?! — с истеричным смехом стал насмехаться надо мной магистр, сквозь рвотные позывы боли.
После его слов я лишь обернулся ко всему скопу наблюдателей, которые с изумлением и ошеломленным выражением лица наблюдали за сценой и произошедшим. Несколько Трубецких, которые наблюдали за всем, словно завороженные. Потёмкин выглядел так, будто сметаны обожрался. Ростислав, который незаметно показал мне большой палец вверх и обворожительный взгляд Виктории, которая стояла в обществе шокированных данной сценой Шереметевой, Долгоруковой и Неклюдовой.
Алина и Прасковья отчего-то оказались совсем ярдом с Алексеем Трубецким, причем у самой арены, а на милых мордашках узнавалось беспокойство. Неужели переживали? Вот так номер.
А затем мой равнодушный взгляд прошелся дальше по остальным, а после нашел того, кого я и искал.
Осокин был уже на пределе. Правда, за напускным равнодушием скрывалась злоба и ярость, и всё его семейство выглядело идентично.
Мне даже показалось, что тот отрицательно качнул головой, вот только уже было поздно, я вновь вернулся к созерцанию самодовольного Андрея.
Впервые меня называют тем, у кого кишка тонка.
— Ты… глупец! — шепнул я ему одними губами. — И проигравший здесь только один. И это… тоже… Ты!
Кисть моя дёрнулась резко и подалась чуть вперед, и спиральное лезвие вошло почти наполовину в глотку Андрея с тихим хрустом и хрипом умирающего, но для меня это была не более чем предсмертная мелодия, которой можно лишь наслаждаться. Алая кровь заструилась по моей руке и потекла дальше, заливая всю округу и меня самого до безумия горячей кровью. Пару мгновений Осокин сверлил меня неверящим взглядом, но стоило мне отпустить его и вынуть джад, как тот завалился набок и быстро затих. Муки его… прекратились.
— Запомни, Осокин, — громко провозгласил я, указывая на того окровавленным орудием и с каждым моим словом тот багровел всё сильнее, а купол уже почти исчез. — От вашего рода мне ничего не нужно! Я мирно просил не лезть ко мне! По этой самой причине его смерть, — и перевел джад на труп Андрея. — На твоей совести. Знай это!
Я лишь успел сделать пару шагов от тела по направлению к выходу с арены, как вдруг до меня донесся обезумевший от горя истеричный и надрывный голос Елены Осокиной, которую удерживали другие жены князя, и возглас её был подобен грому над головой:
— ТЫ ТВАРЬ! И КОГДА-НИБУДЬ ТЫ СДОХНЕШЬ! БОГОМ КЛЯНУСЬ! ТЫ СДОХНЕШЬ, ЛАЗАРЕВ!..
Все Осокины были в полнейшей ненависти по отношению ко мне, правда, улыбалась только одна женщина среди них. Остальные же зрители излучали только изумление её поведением.
— Победитель в данной дуэли — Лазарев Захар! Честь рода Решетниковых восстановлена! — громко провозгласил Трубецкой с понимающей улыбкой, перебивая вопли княгини, а у самого входа маячила его племянница с такой же улыбкой.
Но в следующее мгновение реанорские чувства заподозрили что-то неладное, и я уже было хотел оглядеться по сторонам, как внезапно до меня вновь донесся крик Алины, а сама боярышня внезапно оказалась подле меня и заслонила своим телом:
— ЗАХАР, БЕРЕГИСЬ!
В последний миг краем глаза успел заметить, как Алексей и Прасковья рванули тоже ко мне, отстав от Алины всего на пяток шагов, а затем нечто странное блеснуло во мраке ночи, и устремилось в мою сторону. Лишь на инстинктах я успел схватить и отстранить девушку в бок, а через долю вдоха холодный и непроницаемый омут тьма полностью поглотила меня без остатка.
Конец третьего тома
Вел Павлов
Высшая Речь-4
Глава 1. Смерть и только?..
Первое кольцо. Москва.
Главная резиденция рода Трубецких.
Истошный крик девушки разнесся над всей ареной, и Алина на полном ходу устремилась к столпу империи, а следом за ней и остальные. В последний миг тот что-то заподозрил и даже успел оттеснить в сторону, рванувшую к нему княжну, но было уже поздно.