Штурмовики над Карпатами

Командир 565-го штурмового авиаполка подполковник В.И. Сериков, разъясняя нам эту задачу, говорил: "Летчикам-штурмовикам никогда не приходилось воевать в горах, у нас нет опыта ведения боевых действий в горной местности. Полеты здесь имеют свои особенности с точки зрения аэродинамики и аэронавигации. Возникающие в результате обтекания склонов гор вертикальные потоки воздуха затрудняют маневрирование самолета. По этой причине, очевидно, придется подходить к цели на больших, чем обычно, высотах, быть осторожнее при пикировании и отходе от цели. Большого умения потребуют полеты в ущельях и в горных долинах". 
Первые же вылеты на разведку в горы показали, что командир был прав: рано утром все горные долины и ущелья закрыты туманом, который к 10-11 часам дня начинает подниматься вверх и образует над горными перевалами сильную облачность. Облака в сочетании с густыми лесными массивами на склонах гор сильно затрудняли визуальную ориентировку и ведение разведки войск противника, который использовал эти лесные массивы для маскировки. 
Нам приходилось приспосабливаться к новым условиям, менять тактику разведки и удара по цели. Если на ровной местности самым надежным способом обнаружения противника был бреющий полет, то здесь, в горах, пришлось осваивать фотографирование с высоты полторы-две тысячи метров, что давало возможность обнаружить железнодорожные станции, узлы шоссейных дорог, оборонительные сооружения и другие объекты противника. Трудно было? Отвечу честно: трудно. И все же все летчики, первыми летавшие в Карпатах, на вопрос, можно ли использовать самолеты Ил-2 в боевых условиях Карпатских гор, дали положительный ответ. 
18 августа наш полк перебазировался с аэродрома Дулибы на аэродром Грушув, находившийся недалеко от города Дрогобыча. Располагался аэродром на заливном лугу, около небольшой речушки - притока Днестра; трава на нем была уже скошена и сложена в копны. Вдоль реки, на границе летного поля, росли огромные, развесистые ивы, под которыми стояли наши самолеты. Механики разместились в шалашах, командование и летный состав полка -в большом доме села Грушув за речкой, через которую был перекинут дощатый мостик. 
В преддверии боевых действий в Карпатах личный состав полка приступил к напряженной учебе. Летчики повторяли некоторые вопросы аэродинамики, аэронавигации, метеорологии, техники пилотирования в сложных условиях, бомбометания в горах и т. д. Были организованы и проводились полеты по радиополукомпасу РПК-Ю, полеты на бомбометание и стрельбу по целям на полигоне. 
Последним подготовительным мероприятием для летчиков нашего полка к предстоящей операции явилась поездка на передний край обороны наших войск. Цель ее заключалась в том, чтобы ознакомить командно-летный состав с особенностями района предстоящих боев, провести рекогносцировку местности. В населенном пункте Залуж, у подножия крутого склона горы, покрытого редкими деревьями и кустарником, нас встретил офицер-пехотинец. Вслед за ним мы двинулись по тропе вверх, на вершину горы, и через 30-40 минут были уже на наблюдательном пункте, искусно замаскированном под местность. 
Нам объяснили, что сейчас мы находимся на переднем крае обороны советских войск, в нескольких километрах юго-восточнее Санка. Погода стояла солнечная. На юг перед нами открывалась очень красивая панорама с горными пейзажами. Внизу проходила самая передняя траншея, в которой находились наши сторожевые посты. 
Примерно в полукилометре от них пролегала траншея противника. Он находился на северном, лесистом и отлогом, склоне соседней горы. Между ним и нами было около восьми километров. Маскировались немцы отлично - на той стороне ничто не напоминало о присутствии войск. И если б не свист изредка пролетавших над нашими головами снарядов и грохот их разрывов, то можно было бы подумать, что никакого фронта здесь нет. 
Во время обратного спуска с горы высоко в небе над нашими головами в сторону противника пролетел одиночный самолет. Это был истребитель, и, помню, всех нас тогда поразил звук, исходивший от него. Казалось, что летит не один самолет, а целая эскадрилья. Стало быть, горы искажают звук, значительно его усиливают. Это было для нас открытием. 
 
Домой мы выехали к вечеру, еще до наступления сумерек, а на аэродром возвратились уже поздно ночью, преодолев за один день около 300 километров. 
Операция в целях соединения со словацкими повстанцами началась 8 сентября 1944 года на узких участках линии фронта. 
В то время операцию по преодолению Карпат почему-то все мы в полку называли форсированием Карпат. Очевидно, сложность взаимодействия войск разных родов при преодолении водных преград и трудность продвижения их в горах как-то бессознательно расширили в нашем сознании толкование этого слова. 
И действительно, данная военная операция была не похожа на другие, проводившиеся на равнинной местности. Здесь не было, так сказать, классического прорыва линии обороны противника, ввода в прорыв подвижных бронетанковых и механизированных соединений. 
Операция по "форсированию" Восточных Карпат характеризовалась непрерывным прогрызанием оборонительных позиций немцев и медленным продвижением наших войск вперед, в глубь гор. 
9 и 10 сентября погода стояла нелетная, но как только она улучшилась, штурмовая авиация приступила к регулярным боевым действиям. Враг в те дни делал по шесть-семь контратак, однако успеха так и не добился. Наши войска хотя и медленно, но все же с помощью авиации занимали одну высоту за другой и продвигались вперед. 
11 сентября мне пришлось водить нашу 2-ю авиаэскадрилью в составе восьми самолетов на уничтожение артиллерийско-минометных позиций и живой силы противника в районе населенного пункта Каменне, а на другой день шестерку самолетов на цели в районе населенного пункта Кулашне, расположенного в двух километрах юго-западнее Чашина. 
2-я эскадрилья в это время состояла из опытных, обстрелянных летчиков, таких, как старшие лейтенанты Г.Т. Левин и И.М. Белицкии, лейтенанты С.Л. Плетень, В.Д. Монченко, младшие лейтенанты А.И. Колодин, Н.И. Огурцов, Ю.Я. Годунов, А.С. Сас, В.П. Блудов, М.С. Воронин. Каждый из них уже был награжден орденом Красной Звезды, а Белицкий, Колодин, Огурцов, Плетень и я имели еще и по ордену Красного Знамени. Из ветеранов, которые воевали до 1944 года, в эскадрилье остался один Левин. Мы умели не только сражаться с врагом, но в свободное время и отдыхать, дружили с задорной фронтовой шуткой. 
Бывало, подходит Миша Воронин с зажатым кулаком к Володе Монченко и говорит: 
- Меняю не глядя. 
Все присутствующие с интересом наблюдают. 
- Согласен! - отвечает Монченко и вытаскивает из кармана яблоко. Воронин разжимает кулак, и летчики видят, как по ладони у него ползет муравей. Под общий смех происходит размен муравья на яблоко. 
Большинство боевых вылетов в эти дни летчиками нашего полка было сделано в поддержку действий наступающих войск 129-й, 155-й и 167-й стрелковых дивизий. Мне пришлось быть участником этих боев в качестве ведущего групп 6-8 самолетов. Вспоминаю случай, происшедший 16 сентября 1944 года. Мы возвращались с боевого задания на разведку живой силы и техники противника в районе Устрики Дольни. Вдруг слышу в шлемофоне чей-то четкий голос, называющий мои позывные и просящий срочно помочь пехоте. Хотя у нас уже израсходованы все бомбы, реактивные снаряды и больше половины боеприпасов пушек и пулеметов, мы с ведомым развернули свои самолеты. Офицер-радионаводчик навел нас на цель восточнее пункта Солина, что на характерном изгибе реки Сан. 
Пристально всмотревшись, заметил на самой вершине горной гряды, на опушке леса, знакомые круглые- гнезда окопов зенитной артиллерии. Раздумывать времени нет, и мы с ведомым спикировали на эти гнезда. После первого захода сделали еще два. Все. Стрелять больше нечем. Боеприпасы кончились. 
На другой день через авиационного представителя узнали, что в результате нашей штурмовки был целиком уничтожен боевой расчет зенитной батареи гитлеровцев. Пушки же, как ни странно, все остались целехонькими.