Штурмовики над Карпатами
15 октября я и еще двое летчиков - Абраменко и Яковлев - были отправлены в Трускавец, в армейский санаторий, - подлечиться, отдохнуть. Там, в санатории, помню, произошла памятная встреча - мне посчастливилось вновь увидеть нашего бывшего заместителя командира полка М.И. Безуха. Встретились мы с ним в конце октября. Михаил Иванович, увидев меня, подошел и, дружески хлопнув по плечу, сказал с улыбкой:
- Товарищ Романов, расскажи, пожалуйста, как тебе удалось взять в плен штаб немецкого батальона?
- Шутите, товарищ подполковник, - недоуменно посмотрел я на него.
- Нет, серьезно. - Михаил Иванович снова улыбнулся. - Я прочитал об этом в газете "Сталинский воин".
И действительно, в газете "Сталинский воин", являвшейся тогда органом политотдела 8-й воздушной армии, в номере от 27 октября 1944 года был опубликован небольшой очерк капитана Н. Смирнова "Летчики помогли взять в плен немецкий штаб". Приведу его здесь полностью.
"Четверка "Ильюшиных" отштурмовалась, сделав восемь заходов на цель. Внизу была видна разбитая, исковерканная техника гитлеровцев. Ведущий старший лейтенант Романов, удовлетворенный результатами удара, запросил у станции наведения разрешения закончить работу. Так он делал всегда и всегда слышал неизменные слова: "Работали отлично, идите домой". Но сейчас вместо этого офицер-наводчик попросил: "Сделайте еще два захода, пехота пошла в атаку".
По команде ведущего летчики развернулись и снова пошли на цель. Спустившись до бреющего, они проносились над головами немцев. Воздух содрогался от страшного гула моторов, и перепуганные, отупевшие немцы не понимали, что их атакуют летчики, у которых больше нет боеприпасов. Они старались залезть глубже в землю, не видеть того, что делают штурмовики. Никто из фашистов не стрелял.
Советские пехотинцы ворвались в расположение штаба немецкого батальона. Бежать было поздно, и фашистские офицеры сдались в плен.
Во время третьего захода штурмовиков рация наведения передала:
- Молодцы, "ильюшины"! Пехота с вашей помощью заняла высоту и захватила в плен штаб немецкого пехотного батальона.
Через несколько минут от наземников пришла телеграмма, высоко оценивающая помощь летчиков.
С тех пор при появлении штурмовиков пехотинцы Н-ского стрелкового соединения, сражающегося в Карпатах, говорят: "Вот они взяли в плен штаб немецкого батальона".
Во время нашей беседы подполковник поинтересовался, как мне удалось выпрыгнуть с парашютом из разбитого самолета на Русском перевале в Карпатах. Я рассказал. А после этого Михаил Иванович вспомнил о похожем случае из своей летной практики. 3 августа 1943 года он водил группу самолетов Ил-2 на уничтожение колонны автомашин противника во время Курской битвы. Большой урон причинили они тогда врагу. Но в результате массированного плотного огня зенитной артиллерии у его самолета оказались перебитыми рули поворота и глубины. Продолжая полет на неисправном штурмовике, Михаил Иванович отразил две атаки истребителей противника. Над линией фронта от прямого попадания снаряда зенитной артиллерии на высоте 500 метров его Ил-2 развалился на три части, но Михаил Иванович успел выпрыгнуть с парашютом и приземлился на своей территории...
Между тем отдых наш и лечение в санатории подошли к концу. 31 октября 1944 года меня, Петю Абраменко и Сашу Яковлева переправили на самолете По-2 из Трускавца в Перемышль, а еще через пять дней, то есть 6 ноября, наш полк перебазировался на аэродром Стрый, где имелась полевая взлетно-посадочная полоса.
В тот же день Абраменко тяжело заболел. Мы пошли садиться в самолеты, чтобы лететь в Стрый, а его с очень высокой температурой отправили в госпиталь. На другой день, 7 ноября, Петя скончался. Умер он от столбняка видимо, занес инфекцию в старую рану. Острой болью в наших сердцах отозвалась эта потеря - потеря еще одного боевого товарища.
23 ноября 1944 года, после некоторого затишья, началось новое наступление советских войск в Закарпатье. Наш полк работал тогда очень интенсивно. Мне пришлось в качестве ведущего групп из 5-6 самолетов сделать три боевых вылета в район Михайловце. Полеты эти выполнялись на полный радиус действия самолетов Ил-2, причем весь полет туда и обратно проходил над Карпатскими горами. На пути не было никаких аэродромов и летных площадок, на которые можно было бы сесть в экстренном случае.
Утром во время первого боевого вылета погода в горах и над целью была хорошая. Небольшая облачность не мешала выполнению задания, скорее наоборот, помогала нам скрываться от истребителей противника и обеспечивала внезапность появления над полем боя. Второй боевой вылет мы совершили уже днем, в более сложных метеоусловиях. Облачность сгустилась, однако была еще достаточно высоко над горами, и наша группа могла нормально выполнять боевое задание.
А вот третий боевой вылет в этот день проходил в очень сложных погодных условиях. Сразу же после города Борислава, исходного пункта нашего маршрута, началась сплошная, постепенно повышающаяся облачность. Горы оказались закрыты. В сложившейся ситуации наша пятерка имела право вернуться на аэродром, но желание помочь наземным войскам было настолько велико, что мы решили продолжать свой полет над облаками вне видимости земли в надежде на то, что в Закарпатье, над целью, погода может быть удовлетворительной.
Самолет Ил-2 к таким полетам не был приспособлен. Его оборудование позволяло выполнять полеты методом визуальной ориентировки, причем только в дневное время. И в данном случае мы сильно рисковали - ориентировку вели по компасу и по времени. Облачность, постепенно повышаясь, подняла нашу пятерку штурмовиков на высоту около четырех тысяч метров.
Мы находились в полете уже более тридцати минут, а земли все еще не было видно. Я начал волноваться. Но, подумав, принял решение: пройти еще гарантийных десять минут и бомбить противника из-за облаков по расчету времени. Через семь-восемь минут наконец-то повезло: слева от меня появился узкий просвет в облаках. Не мудрствуя лукаво, бросил свой "ил" в пикирование, чтобы проскочить через этот просвет к земле. За мной повторили этот маневр все летчики пятерки, и через несколько секунд наша группа была уже под нижней кромкой облаков на высоте примерно 1200 метров над землей.
Быстро восстанавливаю ориентировку. Оказывается, мы вывалились из-за облаков в 10 километрах западнее города Михайловце. Идем на заданную цель с восточным курсом и с ходу наносим по ней бомбоштурмовой удар. А внизу... внизу все затоплено водой, и только белые хаты, словно крохотные островки, да шоссейные и железные дороги узкими ленточками выступают из ее зеркальной глади. Это после обильных осенних дождей разлились многочисленные реки, берущие начало на южных склонах Карпатских гор.
Спикировав из-за мощных слоистых облаков в Венгерскую низину и выполнив боевое задание, мы повернули на обратный курс. И здесь перед нами встал вопрос: как же мы пройдем через Главный Карпатский хребет, закрытый облачностью?
Да, выполнив свой долг перед пехотой, мы оказались в крайне затруднительном положении. Пробиваться обратно, за облака, трудно, да и горючего не хватит. Летим... Справа от нас Ужгород, Мукачево, Берегово, слева - Карпатские горы. Тянуть больше нельзя, и я принимаю решение: попытаться пробиться через Ужокский или Верецкий перевалы, а если не удастся, то вернуться обратно в Закарпатскую долину и сесть на аэродроме, где базировался в это время 996-й штурмовой авиационный полк нашей дивизии.
Летим... Вершины гор угрюмо и угрожающе торчат рядом, упираясь своими обнаженными головами прямо в облака. Наши самолеты проходят ниже этих вершин, используя горные долины и ущелья. Вот под нами долина горной реки Уж, затем - Лютны, справа видна гора Полонина Ровна, высота которой около полутора тысяч метров. Вершина ее скрыта в облаках. У меня сначала было намерение пройти над Ужокским перевалом, но он оказался закрытым сплошной облачностью. Поэтому решил идти правее, в сторону Верецкого перевала, где метеоусловия были несколько лучше. Прижимаясь к земле, почти на бреющем, миновали главный хребет и через несколько минут выбрались на равнину. Все, мы дома! Зашли на посадку и благополучно сели. В конце пробега у самолетов остановились винты - кончился бензин. Нам здорово повезло.