Лезвие на воде (СИ)

– Ну сработало же. Ладно, я пойду, а ты проваливай, и поскорее. – девчонка резко бросает последние слова в мой адрес и покидает комнату, хорошенько хлопнув дверью.
Комната и все ее содержимое продолжает кружиться перед глазами, но я стараюсь сфокусироваться и недовольно сверлю долгим взглядом дверь, через которую вышла разбудившая меня девчонка.
– Не обращай на нее внимания. Она не со зла. Меня зовут Нела Берн. Я преподаю в школе Боевых Искусств Запада. – спокойно начинает объяснять женщина. – Я и другие ребята нашли тебя недалеко от леса Киши. Как тебя зовут? Откуда ты? Как оказалась в лесу?
Головокружение немного утихает, и теперь я могу хорошо рассмотреть мою спасительницу. Приятная на вид женщина лет тридцати, низкого роста, спортивного телосложения, с короткими прямыми волосами темно-русого цвета. Одета она довольно непринужденно, в свободную рубашку и брюки. Обычно женщины так одеваются, когда род их деятельности связан со сферой боевых искусств или иной мужской работой.
– Я, – на миг замолкаю, – Эйрин! Меня зовут Эйрин.
– Откуда ты?
Волна страха накрывает меня с головой, и, осознавая, что я больше ничего не помню, снова замолкаю, не в силах произнести и слова.
Голова гудит с новой силой. Я стараюсь изо всех сил вспомнить хоть что-то, но ничего. Лишь ощущаю, как внутри просыпается странное чувство, что-то очень знакомое и родное. Вода. Я чувствую каждую капельку воды вокруг меня. Стихия. Моя. Резкая боль в голове отрывает меня от слияния со стихией.
«Не говори. Молчи». Посторонний голос в моей голове путается с моими мыслями
– Не помню… Я не помню!
***
Я просыпаюсь от собственного крика. Яркий свет больно слепит глаза. Старюсь угомонить бешено колотящееся сердце, успокоить дыхание, выкинуть из головы ночной кошмар и прийти в себя. Холод во всем теле не отпускает, и я сильнее укутываюсь в пушистое одеяло, пахнущее лавандой.
Воспоминания стремительно мелькают перед глазами, напоминая обо всех кошмарах, что мне пришлось пережить.
Дома, вернее, места, где я жила и преподавала долгие годы, у меня больше нет. Я почти что стала кормом для рыб, но я все еще дышу.
На этой более-менее позитивной ноте решаю попробовать понять, где я теперь нахожусь.
Массивные шторы раздвинуты в стороны, и лучи солнца беспрепятственно пробираются сквозь большие окна, завешанные тончайшим тюлем, освещая небольшую, но довольно уютную комнату в оттенках нежно голубого и белого цвета. В комнате ничего лишнего, только кровать, небольшой шкаф, столик с зеркалом и две двери. Одна широкая, цвета слоновой кости, другая сливается с голубыми стенами. Освещает комнату в ночное время огромная кованая люстра, выкрашенная в белый цвет и украшенная цепочками камней, переливающимися на солнце всеми цветами радуги.
Стараюсь встать, но сразу оседаю на кровать из-за резкой боли в висках и пляшущих кругов перед глазами. После того, как головокружение утихает и приступ тошноты отпускает, пробую подняться еще раз. Первые шаги разносятся ноющей болью в мышцах и ломотой в костях. Я осторожно разминаю руки и ноги, стараясь разбудить свое тело.
Открыв неприметную дверь, натыкаюсь на свое отражение в зеркале, висящем на противоположной стене над умывальником. Опухшее, бледное, измученное лицо с остаточными следами от былых ссадин. Лохматые каштановые волосы, напоминающие скомканный пучок соломы. Припухшие глаза.
Я заставляю отвести взгляд от своего жалкого отражения в зеркале и продолжаю осматривать просторную ванную комнату в таких же оттенках, что и спальня. У огромного окна стоит небольшая белоснежная ванна с нежно-голубыми крапинками. Я подхожу к окну, которое оказывается стеклянными дверьми на всю высоту стены, а за ними балкон с резными перилами. Я не решаюсь идти дальше и смотрю сквозь стекло на ясное небо без единого облачка, раскинувшийся внизу огромный сад и мирно работающих слуг. Умиротворяющее пение птиц и спокойная обстановка обволакивает в мягкий кокон, покидать который, чтобы снова оказаться в ледяных оковах страха, совсем не хочется.
 
Мне кажется, что все это сон, и я вот-вот проснусь в компании морских чудовищ. Или совсем не проснусь...
Удивительно, как я не натолкнулась на них за все время, пока дрейфовала на волнах.
Я больно щипаю себя за руку пытаясь убедиться в реальности всего вокруг. Как будто мне недостаточно ноющей боли во всем теле, ярко напоминающей о случившемся.
Я на территории Властителя Восточной Долины.
От этой мысли у меня по всему телу сначала пробегает холодок, но он быстро исчезает, когда я снова ловлю свое отражение в зеркале.
Кем бы он ни был, он меня спас.
Я поворачиваю изящный кран, и мое тело приятно обволакивает горячий пар. Мне не терпится смыть с себя липкий пот от преследовавшего меня ночью кошмара, но я не спешу скинуть с себя одежду и окунуться с головой. Внутри появляется неприятное чувство. Как будто что-то сжимает все внутри.
Вспоминаю глаза Бренны, полные ненависти. Вспоминаю, как сиял в ее руках артефакт. Как она беспощадно лишила меня самого ценного, что у меня было – моей силы, и заставила волочить жалкое существование.
Я стараюсь откинуть мысли и все-таки начинаю раздеваться. Шелковое платье ниспадает на пол без проблем, но вот справиться с тугой повязкой у меня не получается. За моими жалкими попытками освободиться меня застает молоденькая служанка.
– Доброе утро, госпожа. Хозяин попросил помочь Вам привести себя в порядок и проводить на завтрак. – монотонно говорит девушка, окидывая меня равнодушным взглядом.
Я чувствую жуткое неудобство от такого приветствия, но от помощи не отказываюсь.
Готовлюсь к неприятным ощущениям, когда служанка убирает повязки со спины, исполосованной плетью, но ничего не чувствую. Я смотрю все в тоже зеркало и замечаю, что спина уже покрылась рубцами.
Я хочу сказать девушке хоть слово, но предпочитаю оставить свои вопросы при себе, ловя ее недовольный взгляд, красноречивее всяких слов говорящий о ее нежелании находиться в моей компании.
После приема ванны служанка аккуратно и безболезненно заплетает мои волосы в свободный колосок, помогает одеться в черные приталенные брюки и свободную бежевую рубашку. Я растерянно касаюсь прохладной нежной ткани, не веря, что вся она из шелка.
Мы идем по широким, хорошо освещенным коридорам, благодаря огромным окнам от пола до потолка. Из окон видно утопающий в молодой зелени сад. По всему коридору витает тонкий и нежный аромат сирени и разносится щебетание птиц.
Служанка уверенно ведет меня по широкой лестнице на верхний этаж, по моим расчётам – третий, но стоит нам подняться и упереться в массивные дубовые двухстворчатые двери, как девушка велит мне проходить внутрь, а сама быстро удаляется.
Делаю глубокий вдох-выдох, касаюсь прохладной металлической ручки, тяну на себя и оказываюсь в просторном обеденном зале.
Нетрудно предположить, что я нахожусь на личной территории хозяина поместья и, видимо, ему очень нравится мрачность в интерьере. Стены, потолок и пол зала отделаны мрамором темно-коричневого и черного оттенка, в принципе, как и весь коридор третьего этажа, как я успела заметить. В центре зала стоит большой стол из темного дуба с красивыми резными ножками, стулья с высокими спинками и резными подлокотниками. Высокий потолок украшен большой кованой люстрой, вдоль стен установлены пара напольных светильников. У левой стены большой камин. Напротив габаритные стрельчатые окна.
– Так и будете там стоять?
Голос Хозяина Востока раздается за стеклянными дверьми, ведущими на открытую террасу.
Отвлекаясь от чашки чая, он поднимает на меня взгляд своих темных глаз и кивком головы указывает мне на стул, стоящий напротив.
Ароматно пахнет обжаренный до золотистой корочки бекон, глазунья, обжаренные помидоры и грибы. А еще обжаренный с двух сторон белый хлеб. Рот наполняется слюной, а я уже мысленно представляю, какое наслаждение получу от этого завтрака. На мгновение я отвлекаюсь от манящих меня ароматов на Властителя. Тот продолжает выжидающе смотреть на меня. Под таким взглядом и кусок в горло не лезет. Поэтому я начинаю разглядывать его в ответ, вместо того, чтобы продолжать любоваться красотой подачи завтрака. Хозяин Востока одет довольно просто, но со вкусом. Черные шелковые брюки, рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами. Его иссиня-черные волосы распущены, длинной где-то до лопаток, прямые. Глаза черные, как сама ночь.