Лучший исторический детектив – 2

Сев за столик Алекс заказал кофе и коньяк.
— Вам это будет сейчас очень кстати, — утвердительно кивнул он ей головой.
— Возможно, — устало произнесла Полина.
— Не надо так переживать. У нас всё получится, — бодро продолжал Алекс, — сейчас мы поедем к вам домой, и заставим рассказать Поля, т. е. Жюля, обо всём.
Полина закрутила головой.
— Я не могу, я не готова.
— Всё будет хорошо. Вы можете не участвовать в разговоре. Но я должен вывести его на чистую воду. Сколько лет прошло, и вот оно, доказательство, у нас в руках.
Алекс горько вздохнул. Вспомнились все эти долгие годы, которые он потратил на то, чтобы спасти своего друга — Поля Шамнэ, вытащить его из лечебницы, доказать его невиновность. Алекс и не заметил, как прошла молодость и пришла старость. В надежде помочь своему другу, он забыл о своей жизни. У него так и не было семьи, не было детей, а ведь и в его жизни могло бы быть всё иначе, если бы не трагическая судьба Поля, в невиновность которого верил только Алекс.
Через некоторое время Полина с Якушкиным вышли из кафе. Сев в машину они отправились за правдой.
Поль удивился, когда к подъезду его дома подкатила машина Алекса. Но ещё более удивило то, что из машины вышла Полина. Удивление сменилось безнадёжностью. Они опередили его. Значит, они уже всё знают.
«Что ж так даже лучше. Можно пойти на сделку».
Старик из последних сил не терял надежду. Он отошёл от окна, сел в своё большое кресло и стал поджидать гостей. Ему не пришлось долго ждать. Через минуту Полина и Алекс уже сидели напротив него.
На правах хозяина дома первым заговорил Поль:
— Не надо обладать проницательностью, чтобы не заметить того, что вы уже в курсе дела.
Алекс кивнул:
— Да, мы только что из клиники и результат у нас собой. Не хотите ли взглянуть?
Поль пренебрежительно отмахнулся рукой:
— Ни к чему. Я знаю, что там написано. Что-то вроде того, что Поль Шамнэ не является отцом Полины Шамнэ.
И он расхохотался.
— Ничего, — почти грозно промолвил Алекс, — скоро всё станет на свои места. Кстати, Поль, а вас попросили на этой неделе заехать в клинику, возможно на осмотр.
Поль быстро взглянул на Алекса.
— Глупцы! — резко отчеканил он. — Они думают, что я ничего не знаю… Я давно знаю свой диагноз, но живу же, — и он демонстративно развёл руками, представляя свою персону.
— Мы только рады за вас, — сухо ответил Алекс. — Не хотите ли рассказать Полине, как вы украли имя своего брата, а его упекли в лечебницу для душевнобольных.
Алекс и Поль смотрели друг на друга как враги. Но постепенно взгляд Поля изменился.
— А почему бы и нет? — торжественно заявил он. — Ловко я вас всех провёл, а?
Полина опустила голову. Как ей был неприятен этот человек и вся эта история, из-за которой она так долго не могла соединиться со своим родным отцом. Захотелось встать и уйти и больше никого, никогда не видеть.
— Рассказывайте, Жюль, будет очень интересно, — в тон ему ответил Алекс, — меня — то вы так и не провели.
Лицо Жюля искривилось:
— Да уж, ты всегда стоял у меня поперёк дороги. И всё-таки добился своего. Но ничего, в моих руках ещё есть карты, не сомневайся, — и Жюль торжественно поднял палец.
Артистически выдержав паузу, он продолжил говорить:
— Ирония судьбы, я родился со своим братом в один день, в один час, но он умудрился опередить меня всего на каких-то полчаса. И вот, извольте, его детям достаётся тайна предков, он первородный, видите ли. А я? Чем я хуже него? — Жюль наклонился через стол к слушающим. — Я такой же, как и он. Мы оба как две капли воды похожи друг на друга. Я ждал, очень долго ждал, ничего не предпринимая. Я знал, что этот случай настанет. И судьба действительно преподнесла мне подарок.
Жюль от удовольствия потёр ладони. Он был явно доволен своей изобретательностью.
— Ни для кого не было секретом, что Поль стал спиваться. Да ещё как, бедолага. Ещё пару лет и он отправился бы на тот свет. И всё. Нет Поля — нет доказательств его отцовства. Нет ничего. Жди десятый род. Я хорошо всё взвесил, прежде чем предпринял этот шаг. Я сыграл на пристрастии Поля к выпивке. Для начала я тоже стал выпивать. Но больше делал вид, что пьян, чем таковым на самом деле являлся. Слух о том, что оба брата запивают, распространился быстро. Это мне и надо было. Теперь, если я выкину какой-нибудь крендель на пьяную голову, никто не удивится. Ведь Жюль пьёт не меньше Поля. Поль потерял жену и Жюль похоронил жену. Никакой разницы.
 
Жюль встал и подошёл к окну. Алекс понимал, что Жюль не из благих намерений сейчас всё рассказывает, поэтому решил быть начеку.
— Однажды я зашёл к Полю в гости. Дверь в квартиру была не закрыта, а на пороге лежал мой брат. Он так напился, что прямо на пороге упал и заснул. Это и был мой шанс. Всё-равно, Поль был уже конченным человеком.
Вот тогда я и сделал то, о чём ещё долго писали газеты: выбежал на улицу, молотком разбил витрины, кричал, дебоширил: «Я — Жюль Шамнэ! Я вас всех ненавижу!..».
Жюль рассмеялся, вспоминая события давно минувших лет. Удивительным было то, что его совсем не мучили укоры совести. Жюль получал удовольствие от своей жестокой изобретательности.
— А потом, когда я увидел, что люди бегут к телефонным аппаратам и вызывают полицию, забежал обратно в подъезд, положил возле Поля молоток и поднялся на несколько этажей выше. Стоя там я видел, как через несколько минут появилась полиция, которая вошла в открытую дверь Поля и… все улики на лицо, как говорится.
Жюль замолчал и взглянул на Полину, желая проверить, какое впечатление произвёл на неё рассказ. Полина Павловна сидела низко опустив голову. Жюль нахмурился:
— А потом снова ты, Алекс. Надо же было тебе поднимать через двадцать лет дело Жюля Шамнэ. Ведь арестовали именно Жюля Шамнэ, а я Жюль стал Полем. Всё было прекрасно сделано. А ты…
Полина подняла голову и взглянула на Алекса. Он попытался ей объяснить:
— Все эти годы я навещал Поля Шамнэ в лечебнице, после того как его признали невменяемым. Врачи говорили, что всё, вроде бы в порядке. Но когда человек, рождённый Жюлем, называет себя Полем, понимаете? На свободе разгуливает его брат, который ничего не получил за свой поступок и за то, что присвоил себе имя своего брата Поля. А настоящий Поль осуждён за дебоширство, да ещё и признан умалишённым.
Алекс гневно сжал руки:
— Такая несправедливость доведёт до отчаяния кого угодно. Все эти годы мы с Полем искали выход, но увы… Жюль по-прежнему носил имя своего брата. А затем я поднял дело Жюля Шамнэ. Меня интересовали показания свидетелей. И я обнаружил зацепку. Некоторые из них описывая виновного, говорили, что на нём были коричневые туфли. А когда Поля привезли в отделение, в протоколе записано, что на нём были чёрные туфли. Вы представляете, Полина, какой шанс…
Жюль улыбнулся:
— Но у вас, дорогой, ничего не вышло. Мало ли, что видели свидетели. Некоторые вообще не обратили на это внимание. Туфли! Тоже мне улика. Хотя не спорю, ты наблюдателен, Алекс. Немного озадачил ты меня тогда. Но всё обошлось. Твоё заявление о пересмотре дела двадцатилетней давности было отклонено…
Полина внимательно смотрела на Алекса: «И этот человек, все эти годы пытался спасти её отца. Посвятил этому делу всю свою жизнь. Нет, не случайно она поверила ему с первой их встречи. У него были все основания не доверять Жюлю.»
— А теперь, что было дальше, расскажу я, — предложил Алекс.
Жюль удивлённо взглянул на него:
— Хорошо.
— После моей неудачной попытки с обувью вывести вас на чистую воду, мы с Полем придумали другой план.
— А именно? — нахмурился Жюль.
— Я сделал вид, что поверил вам, Жюль. Мы иногда общались, не так ли? И уличать вас в чем либо я перестал.
Жюль хмыкнул:
— Верно. Ну и что?
— Именно Поль предложил вызвать сюда как можно скорее свою дочь Полину. Но он не мог этого сделать, т. к. его документы не подпишут ни в одном посольстве. Я стал склонять вас, лже — Поля, осуществить задуманное вашим братом. Через время вы горели желанием вызвать Полину из Москвы. Но время было не то, и разрешение на вызов не давали.