Плейбой (ЛП)

— Я была твоей, даже когда думал, что я тебя бросила, — она берет мое лицо в ладони. — Я все исправлю, обещаю. Просто испугалась и сделала то, что, как казалось, было лучшим решением для тебя и Айлы, — рыдает Эддисон. — Но даже когда отношения закончились, ты прыгнул в окно, чтобы спасти наши жизни, — она смотрит на порезы на моих руках, руках и лице. — Спасибо. Спасибо, что ты такой.
— Вы мои девочки. Я обещаю защищать вас обеих. Всегда, — я подношу ее руку к губам. — Прости, что подвел тебя.
— Шутишь? Ты не подвел. Ты герой, — она снова целует меня. — Мой герой.
— А ты однажды станешь моей женой, — немного заплетающимся языком говорю я, внезапно чувствуя, как лекарства подействовали сильнее. — И Айла станет моей дочерью.
Она улыбается, качая головой.
— Они тебя хорошо накачали, а? — целуя меня в щеку, она проводит рукой по волосам. — Кто-то однажды сказал, чтобы я отдохнула. Но сейчас тебе нужно спать. Так что отдыхай, красавчик. Обещаю, я буду рядом, когда ты проснешься.
Даже несмотря на то, что я боюсь заснуть — из страха, что когда проснусь, это окажется всего лишь сном, и снова окажусь один в больничной койке, вероятно, интубированным и обделавшимся, — я не могу удержаться от того, чтобы закрыть глаза.
— Я так сильно люблю тебя и Айлу, — едва говорю я, прежде чем в глазах темнеет.
И я молюсь, чтобы, когда проснусь, она все еще была рядом.
Глава 28
Эддисон
Две недели спустя
Я в последний раз осматриваю гостевую спальню, чтобы убедиться, что все идеально. После двух недель, проведенных в вонючей больнице, я знаю, что Кэм более чем счастлив уйти. Особенно потому, что он думал, что выйдет неделю назад, но мерзкая инфекция в ране и несколько других осложнений принесли дополнительную неделю. Но сегодня утром нам сообщили, что он на сто процентов выписывается, и я солгала бы, если бы сказала, что не рада, что Кэм останется у меня. Даже несмотря на то, что следующий месяц или около того будет трудным, пока он выздоравливает, я буду рада просто лежать рядом без звука пищащих аппаратов и медсестер, постоянно заглядывающих в палату.
Удивительно, но на самом деле это была идея отца, чтобы он остался у нас, пока выздоравливает. С условием, что будет жить в комнате… на другом конце дома. Это имело больше всего смысла, потому что квартира с Линком и Броуди находится на втором этаже, а наш дом одноэтажный. Его мама и папа очень хотели, чтобы он какое-то время оставался дома, но Кэм стремился в Брукс. Несмотря на то что хоккейный сезон физически окончен, он хочет быть мысленно и эмоционально рядом с командой.
Я постаралась сделать комнату максимально уютной. Принесла постеры и картинки из его комнаты в квартире и несколькими совместными фотографиями, которые сделали до того, как я совершила величайшую ошибку в своей жизни.
Странно видеть его в таком состоянии. Человек, который обычно поднимает меня сильными руками и катается по льду, еще несколько недель будет прикован к инвалидной коляске. Я знаю, что он обескуражен, но справляется.
Человек, который держал нас в заложниках, мертв. Окно было разбито, и у полиции появился четкий вид на него. После того как наркоман выстрелил в Кэма, они приняли решение убить его, прежде чем тот успеет причинить вред кому-либо еще. Часть меня благодарна. Если бы он был жив и в сидел тюрьме, я бы знала, что однажды он выйдет. И страх перед этим только все усугубил бы.
Я слышу стук в дверь и вижу маму в дверном проеме.
— Готова? Он выйдет с минуты на минуту, — она улыбается. — Кэм наверняка захочет, чтобы его девочки были рядом, когда покинет это место.
Я еще раз оглядываюсь и киваю.
— Никогда и ни к чему не была настолько готова. Поехали.
  
— Черт, может, чаще стоит прыгать в окна заправок и получать выстрелы, — ухмыляется Кэм, глядя на вереницу медсестер и врачей, которые хлопают в ладоши, пока отец подталкивает его к выходу. — Чувствую себя чертовой знаменитостью.
— Я все еще жду, когда ты поправишься, чтобы надрать задницу и отправить сюда снова за то, что отнял столько лет моей жизни, придурок, — шутит его отец. — Ты доказал свою точку зрения, Кэм. Ты храбрый. А теперь прекрати.
— Да, хватит шутить, — соглашаюсь я, бросая на него свирепый взгляд. — Иначе я сама надеру тебе задницу.
— Звучит многообещающе, — Кэм подмигивает. — Попробуем прямо сейчас?
— Чувак, тебе лучше не заниматься никакими такими делами. Слышал дока, — заявляет Джексон.
Выражение лица Кэма становится недовольным, хотя он пытается скрыть это, махая медсестрам.
— Не напоминай, — ворчит он.
Когда мы доходим до выхода, двери открываются, давая возможность увидеть Айлу, моих родителей, Милу и Бо, миссис Харди, все хоккейные и футбольные команды Брукса и девушку по имени Лайла, которая вызвала нашу с Кэмом первую ссору. Я встретила Лайлу и ее парня на прошлой неделе, когда они пришли навестить Кэма. Немного неловко из-за того, как я себя вела, увидев ее со своим мужчиной, но, честно говоря… она выглядит как супермодель. Любая будет ревновать к ней.
Броуди, Линк и Хантер шагают идут вперед.
— Приятно видеть солнечный свет, не правда ли? — ухмыляется Хантер. — Знаешь, если больше не хотел иметь дело с тренировками тренера, были и другие способы избежать их, чем бросаться под пули.
Кэм протягивает руки.
— Эй, я находился в отчаянии, — шутит он.
Думаю, в такой ситуации нужно уметь шутить, даже если это совершенно ужасно и травмирующе.
Должна сказать, у меня ПТСР34. Как и у Айлы. Но мы обе получаем необходимую помощь и справляемся с синдромом как можем. Когда я смотрю на Кэма, до меня доходит, что не только сезон окончен, но и он может никогда не стать тем же игроком, каким был до того дня. Хоккей — его мир. Не могу представить, что произойдет, если Кэм не сможет продолжить играть.
Но стараюсь оставаться позитивной. И такие дни, как сегодня, когда вижу, что многие пришли посмотреть, как он выходит из больницы, конечно, помогают.
— Ты вытащил сюда весь университе, — я наклоняюсь, поцелуя его в щеку. — Тебя многие любят, Кэм Харди.
Он оглядывается, поднимая руку, чтобы помахать всем.
— Не позволяй футбольной команде обмануть тебя. Некоторые из этих ублюдков меня ненавидят.
— О, и интересно почему, — говорит Броуди, скрещивая руки на груди. — Когда ты трахаешься с бывшими девушками парней, они не…
— О'Брайен. Разве не видишь, что Эддисон там стоит? — Линк толкает его локтем, прежде чем улыбнуться. — Кэм и не подумает сделать такое. Он джентльмен и всегда был таким.
— Я о том и говорю, — вклинивается Кэм. — Я хороший мальчик.
Я опускаю голову, прищуриваясь.
— Ага, конечно, — я смотрю на Линка и хлопаю Кэма по плечу. — Думаешь, я просто так называла его плейбоем? — смеюсь я. — Я знаю, каким он был раньше, уж поверь.
Один из футболистов подходит ближе, и я понимаю, что он, должно быть, близнец парня Лайлы.
— У нас с Харди была пара интрижек. Разве нет? — кивает он. — Рад видеть тебя живым, чувак.
— Уэстон Уэйд. Бьюсь об заклад, ты никогда не думал, что будешь поддерживать меня, сидящего в инвалидном кресле, а?
— Черт, нет, — смеется Уэстон смеется.
Я обвожу взглядом Коула Штормза, капитана футбольной команды, шагающего к нам.
— Поправляйся, бро. Скоро снова будешь рассекать лед, — он кивает в сторону хоккейной команды. — Нам повезло. У обоих есть чертовски славные ребята, которые всегда прикроют спину. Пусть иногда и бывают занозой в заднице.
— Эй, я принимаю это как оскорбление, — Нокс Картер бьет Коула кулаком в руку, прежде чем похлопать Кэма по ладони. — Ты все еще хорошо выглядишь, чувак. Несмотря на инвалидную коляску.
Кэм смеется.
— Конечно, черт возьми, хорош.
— Кэм! Кэм! — визжит Айла, бегущая к нему.