Плейбой (ЛП)

Не прокатит.
Я боюсь и испытываю страх только перед несколькими людьми. И этот мужик — один из них.
— Ты чертовски тихий, — Броуди хлопает меня по плечу, проходя мимо. — Хочешь поговорить?
— А ты что, его психолог? — говорит Линк, закрывая шкафчик. — Ему нужно пиво. Или десять.
— Нет, это больше проблема с выпивкой. Много выпивки, — я встаю. — Что бы ни случилось в следующие несколько часов, просто не дай тренеру меня убить. Или отрезать член. Я действительно не хочу, чтобы мне отрезали член.
— То есть, если выбор стоит между смертью и членом, что делать? — Броуди ухмыляется, как чертов идиот.
— Да черт возьми, придурок. Я не знаю, — я качаю головой. — Если я умру, мне вряд ли понадобится пенис, правда?
— Ты собираешься рассказать, что происходит? — спрашивает Линк, опираясь на клюшку. — Я не понимаю.
Я запрокидываю голову, выдыхая. Я не хочу выпаливать правду. Даже если Эдди рассказала родителям, я все равно чувствую, что это не моя история.
— Пошли, парни, — зовет Хантер, кивая в сторону двери. — Тренер, наверное, ждет, а я не хочу бегать круги, просто потому что вы хотите провести собрание в раздевалке, когда пора на лед.
Линк и Броуди кивают, направляясь к двери.
Когда они уходят, я поднимаю подбородок, глядя на Хантера.
— Спасибо, я полагаю.
— Предполагаю, что погоня за дочерью тренера, наконец, достигла своего завершения, — он ухмыляется. — Я сделаю все, чтобы ты не умер и не остался без члена.
Я иду за ним к двери, пребывая в полном замешательстве. Не так давно я прервал его свидание с Эддисон. Сегодня он отвлекает друзей, чтобы я не отвечал на вопросы об отношениях с Эддисон. Похоже, он человек получше, чем я думал. Я бы чувствовал себя виноватым за то, что сделал, если бы мог. Но не могу. Пока я дышу, эта девушка никогда не пойдет на свидание ни с кем, кроме меня.
— Осторожнее, он смотрит прямо на тебя, — бормочет Хантер, когда мы заходим в арену.
— Я бы не назвал это взглядом, братан. Я бы назвал это гневным взглядом с намеком на жестокое убийство, — я отворачиваюсь от него, чувствуя себя неловко. — Черт, я сейчас обоссусь.
— Я бы сказал слова ободрения, но, честно говоря, их нет. Я реально за тебя боюсь.
— Очень мило, придурок, — ворчу я, как раз в тот момент, когда тренер направляется к нам. — Черт. Дело плохо.
— Харди, ко мне, — говорит тренер, бросая мне еще один гневный взгляд. — Немедленно.
— Удачи, — шепчет Хантер, пока другие товарищи по команде смотрят на нас в недоумении.
Я иду за ним к другой стороне катка, готовясь к худшему. Зная, что, несмотря ни на что, не буду пасовать. Он может посадить меня на скамейку запасных. Я никуда не денусь.
— Может быть, ты обманул мою дочь, но не меня. Я вижу тебя насквозь, Харди.
Он весь красный от злости, проводит рукой по затылку, ноздри раздуваются.
— Сэр, при всем уважении, я не пытаюсь обмануть вашу дочь. Она знает меня. В отличие от вас.
— Моя дочь склонна видеть в людях то, что хочет, а не то, что есть на самом деле, — выплевывает он. — Вот почему она оказалась в том положении, в котором находится сейчас.
Во мне что-то ломается. Я знаю, что он любит свою дочь. Знаю, что зол и боится. Но это не значит, что может гадить на нее и ее жизненные решения.
— Эддисон видит в людях лучшее. Это не плохо, сэр. А та ситуация, в которой она оказалась? Ну, я бы сказал, что она справляется со всем просто отлично.
— Ты собираешься держаться от нее подальше или нет? — рычит он низким голосом.
— Нет, — быстро отвечаю я, — не собираюсь.
Вены на его висках вздуваются, но я не отступаю.
— Держись от нее подальше или убирайся с моего льда.
Я смотрю на него с недоверием, но не задумываясь, поворачиваюсь и ухожу со льда, направляясь обратно в раздевалку.
Впервые в жизни я выбираю не хоккей. А ту, что зовут Эддисон.
И ни капли не жалею.
Пока что.
  
Я паркую машину на подъездной дорожке Эддисон. Я знаю, что тренер приедет еще не скоро, так что теперь мне просто нужно надеяться, что ее мама не ненавидит меня так же, как он.
Я быстро ставлю машину на парковку, теряя время на то, чтобы вылезти и подойти к ее двери. Поднимаю кулак к двери, но прежде чем успеваю постучать, она распахивается, и на пороге появляется мама Эддисон.
— Мистер Харди, — говорит она, нахмурившись, в голосе звучит скрытая тревога. — Я полагаю, тренировка прошла не очень хорошо.
Я качаю головой.
— Неа.
— Так ты просто ушел? — ее брови сходятся к переносице. — То есть… ушел с одной из тренировок Баррена?
— Она даже не началась, — я нервно провожу рукой по голове. — Он сказал держаться от нее подальше или убираться с льда, — я пытаюсь улыбнуться, протягивая руку. — Вот я и здесь.
— Вот же упрямый осел, — бормочет она, после чего лицо становится серьезным. — Так говоришь, что ушел с тренировки… вместо того, чтобы потерять девушку?
— В общем, да, — усмехаюсь я, но в словах слышится серьезность. — Я очень надеюсь, что он позволит продолжить играть. Наверное, мог бы стать стриптизером или кем-то подобным, но хоккей звучит немного лучше, — я пытаюсь пошутить, но она закатывает глаза. — Шучу. Но да, я не перестану встречаться с Эддисон просто потому, что он считает меня подонком.
— А в действительности? — она поднимает бровь. — Ты подонок?
— Ну, не думаю, — я пожимаю плечами. — Я не варю метамфетамин в подвале, не убиваю котят и не краду у стариков… так что, думаю, все в порядке.
Она сдерживает смех, но в итоге улыбается.
— А как насчет того, что у нее есть дочь? Как ты собираешься с этим жить?
— Честно говоря, миссис ЛаКонте…
— Дженни. Миссис ЛаКонте заставляет меня казаться древней.
— Ладно, Дженни. Послушайте, я ничего не смыслю в детях. Особенно в девочках. Но хочу познакомиться с Айлой. Она значит для ее мамы все — это ясно. А наблюдение за Эддисон, когда та взаимодействует с дочерью, только заставляет любить ее еще больше. Она замечательная, — я опускаю взгляд. — Слишком хороша для меня, но обещаю, что не причиню ей боли. Впервые в жизни могу поклясться.
Она чуть приподнимает подбородок, делая вдох.
— А хоккей? Что собираешься делать с тренером?
Я выдыхаю.
— Хоккей — это мое прошлое, настоящее и, да поможет Бог, будущее. Поэтому надеюсь, что когда ваш муж увидит, что я не плохой парень, он передумает и примет идею нашего совместного будущего, — я хмурюсь. — Я не представляю свою жизнь без игры. Но, как ни странно, и понимаю, что звучит это ненормально, я не могу представить и жизнь без нее.
Она слегка улыбается, и в ее улыбке чувствуется сочувствие.
— Я поговорю с Барреном. Что касается Эддисон, то она ушла гулять с Айлой незадолго до того, как ты подъехал, — она указывает в сторону дороги. — Иди, и ты их догонишь, когда пройдут круг по району.
Не теряя времени, я отступаю назад, махая рукой.
— Спасибо! До свидания, миссис Ла… — когда она бросает на меня гневный взгляд, я поднимаю руки. — Дженни. Спасибо большое,
  
Дженни!
Эддисон
— И вот поэтому я больше всего люблю клубничное мороженое, — говорит Айла, держа меня за руку, завершая мучительно долгую историю о мороженом.
Это наша постоянная тема для разговоров.
— Но вчера ты сказала, что шоколадное самое лучшее, — я смотрю на нее, качая маленькую ручку, пока мы гуляем. — И, честно говоря, я больше согласна с выбором вчерашнего дня.
— Но шоколадное иногда выглядит, как какашка. А клубничное мороженое выглядит… ну, красиво.
Я морщу нос.
— Спасибо, что обратила на это внимание. Фу.
— Не за что, — говорит она сладким голосом и начинает напевать песенку.
После размолвки с папой, мне нужно было уйти из дома. Где его сейчас нет — к счастью. Но пребывание в четырех стенах давало слишком много времени на размышления.