Плейбой (ЛП)

Она смотрит на горки, прежде чем взглянуть на меня.
— Кто последний, тот тухлое яйцо! — кричит она, прежде чем броситься бежать, маленькие ножки несут ее так быстро, как только могут.
Когда я бегу следом, полностью погружаясь в ее хихиканье, она несется к лестнице. Это моя жизнь, и я люблю ее. Но она не для всех. Особенно для студентов. Они не хотят быть на детской площадке днем, и именно поэтому проще держать свой круг общения небольшим. Мы с Айлой против всего мира. Так было с тех пор, как она родилась.
На следующий день после того, как мама увидела, как Кэм разговаривает с Айлой и со мной после игры на днях, стала выпытывать информацию, когда Айла была в другой комнате. Я сказала правду — не в прямом смысле. Я не могла напрямую сказать, что это было только из-за секса, но я уверила, что у нас просто непринужденное общение, и ничего серьезного никогда не будет.
— Будь осторожна, — сказала она. — Папа очень рассердится, если узнает, что есть какая-либо связь.
О чем я и сама знала. Но она также сказала, что не каждый парень, которого я встречаю, плохой. И что иногда настоящие мужчины появляются в нужное время.
Я ответила, что это бред. Потому что так оно и есть.
Когда Ник бросил меня после того, как я девять месяцев носила его ребенка и родила без него рядом, без его помощи или слов, что все будет хорошо, я была раздавлена. Я никогда в жизни не чувствовала себя настолько отвергнутой или брошенной. Когда я была моложе, у меня всегда было это видение в голове. И в нем никогда не было такого, чтобы отец ребенка обращался со мной так, будто я ничего не значу. Будто мы ничего не значим. И хотя мой отец в очередной раз доказал, что хорошие мужчины существуют, а родители показали, что любовь может быть сказкой… Я верю, что они — исключение, и что большинству людей не так повезло найти то, что есть у них.
И даже если все парни не плохие, я не собираюсь подписываться на то, чтобы выяснять это.
Пролетело несколько часов, и мы сидим за столом, передавая друг другу тарелки с едой — хватило бы накормить целую армию. Мама — кулинарный волшебник, и я, к счастью, унаследовала ее талант. Ну, может быть, не совсем к счастью, а скорее по принуждению. В детстве родители заставляли меня один раз в неделю готовить ужин для всей семьи. Не всегда получалось идеально. Бывало, что родители с трудом проглатывали мои творения. Но, в конечном счете, это научило меня быть самостоятельной, и я обязательно передам эту традицию своей дочери.
— Айла, милая, ты заглядывала в сувенирный магазин в кампусе? — спрашивает папа, кивая в сторону плюшевого волка, сидящего на стуле рядом с ней. — Может быть, там купила талисман команды?
— Нет, — отвечает Айла, запихивая в рот вилку с картофельным пюре, не дожидаясь, пока оно доберется до желудка. — Мамин красивый друг Кэм подарил его. Он придет в гости как-нибудь, и проверит, как я забочусь о нем.
— Кэм? — его взгляд обращается ко мне. — Кэм, который Кэм Харди?
Я проглатываю кусок начинки и хватаюсь за стакан воды, запивая.
— Эм, да… так, забавная история…
— Айла и Эдди стояли в коридоре, ожидая тебя после игры. Айла была не в духе, и Кэм, заметив это, подарил ей игрушку, когда выходил из раздевалки, — быстро говорит мама, будто пытаясь скрыть правду. — Очень милый парень этот ваш Кэм.
— Правда? — бормочет папа, не отрывая от меня взгляда. — Почему Айла сказала, что вы друзья?
— Ей три года. Она, наверное, думает, что нам действительно нравится, когда чертова тетя Глэдис приезжает в гости, а это точно не так.
— Мама сказала плохое слово. — Айла тычет в меня пальцем. — Положи четвертак в мою копилку, мамочка.
— Ти… да, да, сейчас, — я улыбаюсь.
— Подожди, — глаза Айлы расширяются. — Тебе не нравится, когда тетя Глэдис приезжает и ночует здесь? Но, мамочка, от нее вкусно пахнет, — ее маленький носик морщится. — Ну, почти. И она дает мне печенье.
  
— Я шутила. Мы любим, когда она приезжает. Это здорово. Действительно, очень здорово.
Я быстро киваю, меняя тему разговора на занятия по балету, чтобы она забыла о тете Глэдис. Она любит повторять то, что ей говорить не положено. Тетя Глэдис была бы в восторге от этой истории.
Как только Айла рассказывает обо всем, что происходит на занятиях по танцам, и о новой пачке, она просит разрешения пойти в комнату.
— Значит, вы с Кэмом Харди не друзья, да? — спрашивает папа, как только Айла уходит. — Потому что, Эдди, он плейбой. Действительно плейбой.
— Расслабься, папа, — я встаю, собирая грязные тарелки. — Это просто плюшевая игрушка. Он не предлагал быть ее отцом или что-то в этом роде. Он не пытается стать моим парнем. Он просто шел мимо и хотел быть милым. С твоей внучкой.
— Я бы позволила ему стать моим папочкой, — мама свистит, ее щеки краснеют, как только слова вылетают изо рта. — Извини… я шучу, — она краснеет. — Это было неуместно.
— Ты чертовски права, Дженни, — хмыкает папа. — Такие, как он, не имеют морали. Все, о чем он думает, — это НХЛ. Вот и все. Ах да, еще добавить пару штрихов на свой любовный счет.
— Давай поспорим, — говорю я, пожимая плечами, — хотя уверена, что все это правда, разве не это стремление у многих игроков, папа? Попасть в НХЛ? Разве это не была твоя цель в свое время?
Клянусь, один из его глаз дергается от злости, как у кошки, загнанной в угол.
— Это плохо, когда речь идет о свиданиях с моей дочерью, черт возьми! — он тычет в меня пальцем, словно обвиняя в преступлении. — Он ничем не лучше, чем был Ник. Разве ты не усвоила урок с этими… с этими… идиотами?!
— О чем ты вообще говоришь, папа?! Мы не встречаемся! — я развожу руки в стороны. — Боже, чего ты так боишься? Айла просто упомянула чертову плюшевую игрушку, которую ей подарил этот человек. И все!
— Я боюсь, что ты окажешься в той же ситуации, что и раньше! — он бьет кулаком по столу, звук удара оглушает, а его слова пронзают насквозь. — Хочешь еще одного ребенка от очередного эгоистичного придурка-хоккеиста? Хочешь, Эддисон?
— Что с тобой, Баррен? — шипит мама. — Она не встречается, не видится и не спит с этим парнем! Ты ведешь себя как сумасшедший, и, честно говоря, перегибаешь палку.
— Он не подошел к ней и Айле из доброты душевной, Дженни. Он не такой уж хороший парень, поверь, — говорит он, останавливаясь у двери, словно готовясь к бою. — Он увидел Эддисон и заметил красивое лицо. Подарок Айле был просто способом притвориться, что он заботится о ней, чтобы увеличить шансы воспользоваться ситуацией. Вот и все.
— Это было один раз, — возражает мама. — И сделало твою внучку счастливой, ради бога.
Мама редко ругается.
Значит, она очень зла.
— С такими людьми как он, никогда не бывает только один раз, — папа кипит от злости. — Он заметил ее, а значит вернется, — его глаза сужаются. — Я этого не допущу. Я уже проходил через это. Держись подальше от этого парня. И это не просьба.
— Вау. Это бред, но ладно, да, как скажешь, — бормочу я, отводя взгляд.
— Это не бред, если спасет тебя от еще…
Я указываю на него, прерывая папу.
— Я знаю, что ты собираешься сказать, и не заканчивай фразу. Моя дочь может выйти сюда в любой момент. Ты думаешь, она должна слышать, как ее дедушка говорит о ней, как о непосильной ноше? Как о худшем, что когда-либо случалось со мной? С нами? — гневно шепчу я. — Это последнее, что ей нужно слышать. У нее и так будет достаточно мыслей об этом, когда подрастет.
Он выглядит подавленным, плечи опускаются.
— Я не… я так не…
Мама кладет руку мне на плечо.
— Она права, Баррен. Я знаю, что ты так не думаешь, но говоришь под влиянием гнева. И Айла не должна этого слышать.
Он опускает взгляд, стыдясь.
— Айла — самое лучшее, что с нами случилось. Это не то, что я имел в виду, — тихо говорит он. — Но ничего из того, что произошло с Ником… Я не хочу видеть, как ты снова попадаешь в ту же самую ловушку. Вот и все, — его взгляд встречается с моим. — Айла — самое далекое от непосильной ноши, Эдди.