Семя Гидры (СИ)
- Вы на пути в аэропорт? - голосок сделался ещё нежнее. - Вылет через час. Ждём вас на пятьдесят первой линии. Вход со стороны...
- Да-да, у меня есть чёткое описание. Самолёт класса бизнес-джет. Борт 159. Верно?
- Так точно. Это мы.
- Честно сказать... - чтобы хоть как-то заглушить громоподобные недовольства таксиста отсутствием возможности перестроиться Иван заткнул пальцем свободное от телефона ухо, - я не совсем разбираюсь в частных самолётах... и всегда думал, что Хонда - это мотоцикл.
- Ничего страшного, месье Усик, - очаровательно пропел мобильник. - Наш самолёт небольшой, длиною всего сорок футов, и здесь он такой один. И чтобы вам было удобнее, я буду ждать вас у трапа с табличкой с вашей фамилией. Меня зовут Брижит. Я бортпроводница нашего судна. До встречи, месье Усик.
Последняя фраза прозвучала так, будто Иван и Брижит росли в одной песочнице.
Хозяин магазина Джим - высокий широкоплечий метис с длинной замысловато заплетенной иссиня-чёрной косичкой - встретил Ивана широкой американской улыбкой. Когда-то он и сам был обручённый с морем бродячий покоритель глубин, пока не познакомился с предприимчивой Анжелой. Так прирождённый аквалангист стал торговцем аквалангами.
- Рад за тебя, мой бледнолицый брат! - с напыщенным пафосом произнёс Джим. - Не всякому выпадет удача подрядиться сезонным инструктором в один из элитарных закрытых дайв-центров Бенгальского залива.
- Спасибо Семено́вичу, - пожал плечами Иван.
- Хвала покровителю ловцов жемчуга Кришне, что настоящие друзья помнят номера мобильников своих друзей, - и Джим театрально вознёс руки к небу. - Три месяца на Андаманах - девяносто дней в раю! Как же я завидую тебе, брат, - и тут же осведомился: - Но разве инструкторам не выдают снаряжение?
- Своя рубаха ближе к телу, - подмигнул Иван. - Всегда мечтал иметь собственный Скубапро.
Когда речь зашла о рассрочке, Джим переменился в лице, но оглянувшись на дверь в подсобку, согласно кивнул и полушёпотом произнёс:
- Ок. Я покрою своими. Не надо, чтобы Энджи узнала...
Какими завистливыми глазами смотрел сейчас на него Джим! Глядя на это, Иван подумал, что вряд ли когда-либо сам женится и осядет на суше. Рождённый в крохотном посёлке под Могилёвом простой белорусский парень Ваня Усик навечно обручился с морем.
Началось это в то жаркое лето, когда его, двенадцатилетнего мальчишку, мать привезла в Гурзуф к дяде Жоре. Бывают в жизни моменты, определяющие судьбу - то лето оказалось именно таковым.
Дядя Жора приходился Ваниной маме двоюродным братом, и, следовательно, двоюродным дядей Ивану. Широкогрудый, сухой и жилистый, с прекрасным здоровьем для своего пенсионного возраста, дядя Жора был настоящим морским волком. Нет, не морским - подводным. Всю жизнь он проработал водолазом-техником. В молодости трудился на заводе подводным сварщиком, после поднимал затонувшие суда, прокладывал трубопроводы, расчищал акватории. Несколько лет провёл в тихоокеанских научно-исследовательских экспедициях.
- Море с тобой всегда честное, - любил повторять дядя Жора, вглядываясь с прищуром в морской горизонт, и от переполнявших эмоций по Ваниной спине бежали мурашки.
В конце лета домой Ваня вернулся другим человеком.
Теперь студёными зимними вечерами он зачитывался историями о славных пиратах капитана Блада, о сокровищах Флинта, о пятнадцатилетнем капитане и о загадочном Наутилусе. Каждый его день начинался с пробежки, а заканчивался отжиманиями, приседаниями и подтягиваниями.
- Моряк - не профессия, - часто вспоминал он слова дяди Жоры. - Моряк - это судьба.
Уже в пятнадцать лет Иван твёрдо решил стать моряком. Он штудировал азы судовождения и парусного спорта, сыпал галсами, румбами, узлами, безошибочно отличал курс галфвинд от бейдевинда, а классическую 'восьмёрку' от устричного морского узла, и по окончанию средней школы, собрав в рюкзак нехитрые пожитки и поцеловав на прощание заплаканную мать, отправился поступать в Одесское мореходное училище имени А. И. Маринеско.
В училище Иван и познакомился с Сашкой Семено́вичем, в последствии сыгравшим в его жизни немалую роль. Всегда улыбчивый, с каким-то хитровато-блуждающим выражением глаз, Сашка был старше Ивана на год и в первый же день знакомства, оценивающе оглядев с головы до ног хорошо сложенного белорусского парня, сказал, будто от этого решения зависела дальнейшая Иванова судьба:
- Такие крепыши нам нужны.
Так с лёгкой Сашкиной руки Иван записался в одесский молодёжный клуб любителей подводного плавания. Вначале в выходные, а следом и по будням после занятий - Семено́вич имел талант договариваться с неуступчивым старшиной экипажа-общежития - приятели проводили в клубе. Сборка снаряжения, поведение на воде, специфика погружения, общение жестами и многие другие азы подводного спорта они жадно впитывали кожей. Ивану нравилось буквально всё: красавица-Одесса, учёба в училище, клуб 'Нептун', да и сам Семено́вич, с которым за четыре года они стали закадычными друзьями.
'Розовые' очки слетели с Иванова загорелого лица сразу по получению диплома, когда выяснилось, что отыскать работу выпускникам 'вышки' в разваливающемся на глазах советском флоте удастся не всем, а что есть на берегу - принеси-подай. Счастливчики из 'блатных' морских династий устраивались 'под иностранный флаг' или за большие деньги покупали тёплое местечко в пароходных компаниях, Ивану же светило разве что речная баржа или портовый буксир.
И тут снова подсуетился Семено́вич.
- Ванька не дрейфь, - с обычной долей иронии Сашка хлопнул друга по плечу. - Идёшь на педагогические курсы, а после определим тебя педагогом-инструктором к нам в 'Нептун'. Есть у меня партнёры, оформляем общество с ограничкой. Платим немного, но поверь, мы везучие, живём во времена великих перемен. Раскрутимся, дадим рекламу, закупим современные акваланги, и бизнес наладится. Знаешь, как за бугром называют ныряльщиков? Дайверами! Это у них моднейшее хобби. За то, чтобы выпендриться, толстосумы забашляют огромные бабки. Вот увидишь, скоро и у нас от богатеньких клиентов из комерцов и деловых отбоя не будет. Дай только время, прорвёмся.