Невыносимый Дар (СИ)

Я присматриваю за ней, они с Волком и шэхом за мной. Шэх отвозит меня на тренировки, Волк обратно, и только с утра перед соревнованиями наш распорядок нарушается. За мной приезжает Дар. Шэх недоволен, но не возражает. А мне приятно, что парень решил меня поддержать. Это на самом деле очень для меня важно.
— Я бы сам ее отвез, — говорит ему шэх.
— Не сомневаюсь, — Дар пожимает плечами. Он стоит в дверях, привалившись плечом к косяку. Светлая кофта без горла, бежевые штаны и белоснежные кроссовки. Я не могу перестать любоваться им. — Но хочу отвести сам.
— Ей не стоит отвлекаться.
— Я вроде как не в тюрьме, — огрызаюсь невежливо, но поделать ничего с собой не могу. Я очень хочу, чтобы сегодня меня отвез именно Дар. В этой своей светлой кофте, красиво обрисовывающей мышцы, в бежевых модных штанах и дорогих кроссовках. Я хочу сидеть в салоне его магмобиля и вдыхать запах новой кожи. Мне жизненно необходимы положительные эмоции.
Шэх закатывает глаза и поднимает руки, показывая, что не хочет с нами сражаться. А я прихватываю свою спортивную сумку и запрыгиваю к Дару в магмобиль.
Поцелуй обжигающей жаркий. Жадный, от него все замирает внутри, и меня окатывает волной жара. Я так скучала! По его обжигающим губам, наглым рукам и той энергетике, которая исходит от Дара. Как жаль, что мы спешим, и нет возможности уехать на край света и остаться одним. Дыханья не хватает, и я торопливо отстраняюсь, понимая, что скоро у шэха возникнут вопросы, и он не постесняется заглянуть к нам в окно. Не хочу краснеть и оправдываться.
— Поехали, — шепчу я, и парень срывается с места, без слов понимая, почему я спешу уехать.
— Ты ведь вернешься после соревнований? — спрашивает меня он. — Скучаю.
— Вернусь, конечно. Я тут как в клетке. Шэх думает, что мне так лучше…
— Это не так?
— Нет. И мне страшно, — признаюсь я Дару, как только мы отъезжаем от дома шэха. Не знаю почему, но парню я могу это сказать. Друзьям и учителю не смогла. Постоянный страх отравляет мне жизнь. Я стала дерганая, нервная и неуверенная. Меня отпускает только рядом с Даром.
— Почему? — удивляется он. — Для тебя это рядовые соревнования. Что может пойти не так?
— Я могу пойти не так. — Вздыхаю и поворачиваюсь к окну, изучая знакомые улицы города. — Цеуньши было для меня преодолением. Чем больших высот я достигала, тем дальше отступали страхи и прошлое. А сейчас все перемешалось.
— Ты считаешь, если маньяк рядом, ты стала слабее? Каро, это же бред!
— Знаю. — Пожимаю плечами. — Но я понимаю это разумом, а где-то глубоко внутри я маленькая и слабая девочка, которая боится любого шороха. 
— Каро, не дай ему тебя победить. Он просто пугает откуда-то издалека, а ты уже готова сдаться. Я не узнаю тебя.
— Я сама себя не узнаю. Наверное, я просто устала и не верю, что все это закончится. Просто темнота впереди.
— Не смей так говорить, — приказывает он. — Каро, ты сильная. Я, когда впервые увидел тебя — это была первая мысль. Какая же она сильная, я не смогу так.
— Ты меня ненавидел!
— Конечно, — не спорит он. — Потому что понимал, я никогда не поднимусь на твой уровень. Не пытайся сейчас опуститься до моего. Ты заставила меня снова захотеть сражаться за то, что для меня важно.
Мне действительно становится лучше с приездом Дара, разговор возвращает веру в себя, и я успокаиваюсь окончательно. К моменту, когда мы подъезжаем к спортивному комплексу, в котором будет проходить соревнования, у меня даже появляется подобие боевого настроя.
Иду переодеваться, Дар коротко чмокает меня в нос и спрашивает.
— Взять тебе кофе?
— Можно, — соглашаюсь я. — Переоденусь и выйду к тебе. Шэх еще не подъехал. У нас есть минут пятнадцать, а потом он заберет нас на разминку и инструктаж.
— Хорошо. Я как раз встречу Мару и Кита.
— Они подъедут?
Для меня это настолько радостно, что не могу сдержать улыбку. Так вышло, что друзей за пределами клуба у меня нет. А это так приятно, когда за тебя болеют с трибун.
— Конечно. Они не могли пропустить.
 
В раздевалку я захожу в приподнятом настроении. Ищу шкафчик со своим именем на дверке, открываю его, и к моим ногам вываливается засушенный цветок и записка. Сердце подскакивает в груди, а леденящий душу страх возвращается. Я смотрю на нежные высохшие лепестки и сложенный вчетверо желтоватый лист бумаги и хочу сбежать, но вместо этого присаживаюсь и дрожащими руками разворачиваю записку.
 «Ты моя Каро. Как и раньше. Покорная и послушная. Ты ходишь, дышишь и просыпаешься утром, потому что я позволяю тебе. Но скоро все закончится. Ты вернешься туда, где твое место на полку для кукол. И в этот раз я закончу то, что должен».
Буквы плывут перед глазами, и я, кажется, забываю, как надо дышать. Маньяк знал, когда ударить и как это сделать максимально эффективно.
— Каро, все хорошо?
Ко мне со спины подходит Вэл и заглядывает в глаза, а я понимаю, что по щекам текут слезы. У меня все определено не хорошо, но я вымучиваю из себя улыбку и киваю.
— Да, все нормально. Не переживай.
— Ну я вижу, что нет. — упирается внимательная мелкая. Тебя бросил твой богатый и красивый парень? Я слышала, Фрост говорил, что он тебя обязательно бросит. Но Фрост — придурок. А Дар хороший. Ну мне так казалось...
— Фрост, действительно, придурок, — отвечаю я заторможено. — Меня никто не бросал. Прости, мне надо переодеться и выходить в зал. У меня, правда, все хорошо.
Вэл смотрит на меня настороженно и качает головой. Не верит. Это правильно. Но от того, что мне плохо и страшно ничего не меняется. Мне все равно надо выйти на татами и выложится на максимум, но сначала убрать слезы. Здесь не только наши. Раздевалка начинает наполняться участницами. Они все могут оказаться сегодня со мной в спарринге, нельзя показывать слабость. Любая из них может быть причастна к травле. Если кто-то хотел дезориентировать меня на соревнованиях… что же. У них это вышло, но я не подам вида. Скрывать истинные чувства я научилась. Но как же это тяжело.
Переодеваюсь и, сжав зубы, выхожу в зал, где на трибунах уже собираются болельщики. Нахожу взглядом Дара с двумя стаканчиками кофе в руках. Рядом с ним Кит, Мара и внезапно Лестрат. Тоже пришел поболеть за меня? Внезапно, но приятно.
Чуть в стороне вижу Энси и ее парня, которые мило щебечут. Это мне кажется странным, но потом на их же ряду замечаю еще несколько знакомых лиц. Ильяс с каким-то незнакомым мне парнем, девчонки из группы. Цуньши так популярно или все пришли смотреть на меня? Внезапно слишком большое для меня количество знакомых лиц тоже начинает нервировать. Я привыкла, что зрители — это некая безликая, незнакомая мне масса. Те, кому я небезразлична обычно где-то недалеко от татами. Шэх, друзья по секции, которые ждут своего выхода.
Дар замечает меня и спускается. Взгляд сосредоточен, кажется, он уже научился по лицу понимать мое настроение. И видит, что я не в порядке.
— Все хорошо? — спрашивает меня он, и я отрицательно мотаю головой и протягиваю ему смятую в кулаке бумажку и цветок, который успел развалиться.
— Нет. Я нашла это в шкафчике.
Парень бегло читает записку. Вручает мне кофе и утягивает за собой к Лестрату. Я успеваю вкратце объяснить ему, что произошло, прежде чем на татами показывается шэх. Он делает знак руками, и я торопливо прощаюсь со всеми. Пора.
— Я все больше склоняюсь к тому, что кто-то хочет твоего поражения.
— Ну или чтобы я загремела в дурку. — Я пожимаю плечами и ухожу. Я уже вся в соревнованиях. Привычно выкидываю все мысли, страхи. Меняется дыхание и походка. Мне нельзя потерять это состояние. Оно слишком сейчас неустойчивое. Мне нужно выдержать несколько часов, а потом, пожалуй, я могу позволить себя разрыдаться.
Мне удается взять себя в руки не сразу, и на разминке у меня неприлично дрожат руки. Их дрожь я скрываю, что говорит шэх, пропускаю мимо ушей. Но я была столько раз на соревнованиях, что ничего нового не услышу. Растягиваясь, разгоняю кровь по венам и магию, которую буду использовать. Эти привычные действия очень успокаивают.