Грешный (СИ)

— Быстрее? Ты в этом уверена? — почесал я в затылке.
— Уверена, — твёрдо ответила спутница. — Нам просто приходится их менять, и достаточно часто. А если б мы двигались по одной, то доехали бы до столицы часов за десять.
— Тогда зачем их менять?
Королева взглянула на меня удивлённо.
— А! Понял! — хлопнул я себя ладонью по лбу. — На этих дорогах встречаются жрицы.
— Именно, — подтвердила Ирсайя. — А нам с ними встречаться пока не следует. Поэтому и петляем. И на ночь встаём на таких полянах, где тайные тропы кончаются и прочие жрицы туда не заходят…
Последний вечер перед столицей прошёл в трудах и заботах. На изучение обстановки возле столичных стен отправили тхаа. Сначала, пока я строил шалаш, Ирсайя вовсю инструктировала Малыша, что конкретно он должен разведать. Затем они вместе искали наиболее безопасный проход к Витаграду. Потом, когда тигрокот скрылся среди деревьев, королева долго бродила вокруг поляны и что-то магичила. Что именно, я не ведал, ведь заклинания были направлены не на меня.
— Ставила обереги и отвороты, — пояснила сама чародейка, когда закончила. — На Малыша они не подействуют, но если его засекут и увяжутся следом, у нас будет время, чтобы тихо уйти…
Малыш появился спустя полтора часа. Причём, не один, а с добычей — довольно упитанным кроликом, которого он, ничтоже сумняшеся, бросил мне под ноги: мол, хватит уже всякой вяленой дрянью питаться, отведайте лучше свежатинки…
Жаркое из кролика получилось великолепное. И готовил его уже я, а не королева. По известному принципу: правильно жарить мясо может только мужчина. Ну, я и пожарил. Нормально так, на углях, как шашлык-барбекю. Жаль, что как следует замариновать его времени не хватило, но, в целом, считаю, и запах, и вкус, и шкворчащая корочка дачным земным эталонам вполне соответствовали. Ирсайя, по крайней мере, вкушала жаркое с видимым удовольствием. И даже отложила ради этого обсуждение планов нашего проникновения в город.
Зато потом, когда трапеза кончилась, она подозвала Малыша и попросила его ещё раз показать нам обоим то, что ему удалось разведать у стен Витаграда.
Как по мне, так входить в столицу нам следовало через западные ворота. Там и охраны было поменьше, и службу она несла малость побезалабернее, чем на других направлениях.
Ирсайя с такой постановкой вопроса не согласилась.
— Мы вовсе не воры и не разбойники, — сказала она. — Мы не должны входить в город тайно. Я считаю, наоборот, нам надо, чтобы нас видело как можно больше людей. Чтобы они сразу признали во мне свою королеву. И чтобы кроме обычных стражников на воротах присутствовали и жрицы. Получив их признание и поддержку, мы сможем спокойно дойти до дворца, без никому не нужных смертоубийств и магических поединков.
Я её выслушал и покачал головой:
— Без смертоубийств, я боюсь, не получится.
— Почему?
— Потому что обычные люди тебя никогда без маски и балахона не видели. А жрицы… хм… у этих могут иметься личные поводы, чтобы не признавать в тебе королеву. Тем более что Совет уже объявил: королева погибла, а значит все те, кто выдаёт себя за неё, самозванки.
Бывшая пленница наморщила лоб, задумалась…
— Нет! — тряхнула она головой. — Они признают меня. А если не признают… — её глаза опасливо сузились. — Вот тут ты, действительно, прав. Без смертоубийства не обойдётся. Но это будет отличная демонстрация «кто есть кто». Поэтому я и считаю: нам надо идти через наиболее загруженные ворота — южные… Малыш, ты не против? — взглянула она на тхаа.
Вместо ответа тот хищно оскалился.
— Спасибо, я так и думала, — кивнула Ирсайя. — А теперь… сходи-ка ещё поохоться. Ладно?
Тигрокот удивлённо взглянул на меня.
«Извини, брат, — развёл я руками. — Желание дамы — закон. А уж королевы тем более».
Во взгляде священного зверя сперва отразилась досада, но уже через пару секунд она перешла в понимание. Жёлтые, с янтарным отливом глаза довольно сверкнули:
«Р-р-р-удачи, бр-р-рат!»
Игриво взмахнув хвостом и негромко рыкнув, он быстро исчез среди зелени.
  
С его точки зрения ситуация просчитывалась элементарно.
Ведь если женщина сама пожелала остаться с мужчиной наедине, коты в этом случае только мешают…
  
Глава 21
 
Малыш, безусловно, ошибся. Того, что он ждал от меня и Ирсайи, мы делать не собирались. Вообще или только здесь и сейчас, не важно, а важно лишь то, что моей спутнице срочно потребовалось без лишних ушей решить одну из проблем, которую я ей навязал. Ну, или она сама её себе навязала, без разницы.
— Наверное, это сейчас не самое главное, но всё же… я не могу не спросить, — начала она, пряча глаза. — Короче… сегодня в лесу… ну, в общем, пока мы ехали, я попросила тхаа, чтобы он рассказал о тебе. Рассказал всё, что знает… Конечно, ты можешь решить, что это нескромно, но я тут подумала… — её пальцы вдруг начали шариться по краю туни́ки. — Словом, негоже идти вместе в город, где может случиться всякое, если не знаешь о напарнике то, что он уже узнал о тебе…
— Но ты же сама отказалась меня выслушивать, — изобразил я усмешку.
— Сама⁈ — удивилась Ирсайя. — А по-моему, всё было наоборот.
— Поясни, — прикинулся я простачком.
— Ну… ты сначала меня огорошил, заявив, что ты из другого мира. Потом показал, что использовать магию против тебя бесполезно. А дальше, когда я уже умирала от любопытства и хотела услышать подробности, вдруг стал говорить про какие-то обстоятельства, какие-то цели и средства… Короче, дал мне понять, что не веришь моим словам ни на йоту. Конечно, я возмутилась. Ведь это было нечестно. Я тебе всё про себя рассказала, а ты меня попросту обманул, рассказав лишь самую малость. Поэтому мне пришлось встать и уйти. И между прочим, пока я шла к шалашу, то до последней секунды надеялась, что ты меня остановишь и извинишься. Однако ты это не сделал и, мало того, на следующее утро даже не вспомнил об этом, словно это была какая-то ерунда…
Я слушал, что она говорит, и тихо офигевал.
Женская логика и вправду не познаваема. Учёные могут сколько угодно считать, что наконец-то поняли, что хочет дама, она всё равно потом в самый последний момент передумает.
— Ну, вот. И тогда я решила расспросить Малыша. Вдруг он знает, — продолжила королева.
— И что он тебе рассказал?
— Ничего.
— То есть, как это ничего?
— Он ничего не рассказывал. Он показал мне картинки… Ну, типа, те, — уточнила Ирсайя, — какие, по его мнению, лучше всего подходили к тому, что ты говорил…
Я мысленно выругался. Этот котяра уже третий день пытается нас свести, так что его «картинки» вполне могут оказаться теми ещё… примерами пониженной социальной ответственности…
— Но только я мало что в них поняла, — удручённо заметила бывшая пленница. — У тхаа свои представления о жизни людей. К тому же, он знал о ней не самое лучшее. Два года в клетке и на арене даром ни для кого не проходят.
— Вот тут ты права. Согласен, — не стал я спорить. — После тюрьмы, в самом деле… смотришь на всё по-другому…
— И… что теперь? — осторожно спросила Ирсайя. — Ты мне расскажешь?
— О своей жизни?
— Да.
— Расскажу, разумеется. Куда же я денусь? — развёл я руками…
Мой рассказ длился долго. Часа, наверное, два или больше. Говорил обо всём, ничего не скрывая: и как попал в этот мир, и что здесь случилось со мной, и где я жил раньше, и что, как и другие мои соплеменники, ни с какой магией ни разу в жизни не сталкивался.
Даже не знаю, какая муха меня укусила, но мне почему-то очень хотелось выговориться.
Ещё никогда в этом мире я никому не рассказывал о себе так много и так подробно. Даже Алине, хотя она и была такой же «не местной», как я, и попала сюда существенно раньше…
Слушательница из Ирсайи оказалась исключительно благодарной. Не перебивала. Не отвлекалась. В ужасе прикрывала ладошкой рот, когда слышала страшное. Смеялась, если было смешно. Грозно и гневно хмурилась, когда я говорил о врагах. Смахивала слезу со щеки, если речь шла о боли и смерти. Удивлённо распахивала глаза, когда я рассказывал о технологических чудесах покинутой Родины. Смущённо рделась, когда разговор заходил об отношениях между мужчиной и женщиной… А когда я закончил, минуты, наверное, три сидела, закрыв глаза и раскачиваясь из стороны в сторону, будто ещё раз, по новой переживая услышанное и пропуская через себя ключевые моменты чужой судьбы…