Грешный (СИ)
Улица в Шаонаре, пленение, побег, хутор Алмы, скитания по дорогам и весям, каторга, новый побег, встреча с Туром и Ликой, Рейна, поход в Пустоград, Пирамида желаний, бесформенный, сухопутные и морские сражения, схватка с двуликим властителем великой Империи, гибель друзей и любимой женщины, очередной плен, встреча с Алиной, путешествие через море, негодяй Пирапалус, Зелёное королевство, суд, приговор… Свой родной мир я Малышу не показывал. Он бы этого просто не понял. Для разумного зверя это было слишком абстрактно. В его понимании чужие миры — это всё, что ему непривычно, чего он не знает, не видел и где не живут его родичи. Поэтому, собственно, я и показывал всё в виде сказки — красивых и не очень картинок, наполненных собственными и чужими эмоциями по самую маковку.
Малыш реагировал, как положено. Взрыкивал и дёргал хвостом, когда видел моих врагов. Потешно закрывал морду лапами и потихоньку подглядывал, когда дело касалось моих отношений с дамами. Жалостливо поскуливал, когда погибали мои друзья и соратники. Скалился и возбуждено подпрыгивал, когда на «экране» вскипало очередное сражение…
Простые и честные переживания, адекватные и предсказуемые реакции…
Тигрокот откликался на всё, что видел, на все мыслеобразы, что транслировались в его голову.
Именно этого я, в общем, и добивался, когда отказался от слов, отдав предпочтение визуальному ряду… И это отнюдь не являлось манипуляцией. Я бы не опечалился и уж конечно не возмутился, если бы после показа он заявил бы, что останется в джунглях, что не пойдёт на север вместе со мной и не станет искать там утерянный артефакт.
Но он не стал это заявлять. Он сказал совершенно другое:
«Кр-р-ристалл! Пр-р-риключения! Др-р-рака! Р-р-рда!»
Он был действительно очень и очень молод…
* * *Из южной части Ларанты мы опять выбирались не по дороге, а по раскинувшимся вокруг джунглям. Только на сей раз двигались не западнее её, а восточнее, ближе к морю, а не к горам. Крюк, кстати, сделали довольно серьёзный и вместо трёх дней пути потратили целых шесть. Зато вышли к границе джунглей лигах в семидесяти от столицы, где и контроль послабее, и жриц поменьше. А вот торговых трактов, наоборот, больше, и этот факт следовало учитывать. Ведь именно в этих местах, если верить Гурса́ну, располагалось главное королевское торжище, куда стекались не только купцы из местных, но и большинство чужестранцев.
Помнится, караванщик рассказывал, что торговлей, как и ремесленным производством, в Ларанте исторически заведовали представители сильного пола, которые (по не совсем мне понятной причине) магией не владели, поэтому в качестве конкурентов на власть жрицами не рассматривались.
Как по мне, так довольно опасное заблуждение со стороны власть имущих. Поскольку ни в армию, ни в стражу-охрану, ни даже в территориальное ополчение местные дамы тоже не рвались, и силовые структуры Зелёного королевства, как и везде в этом мире, состояли, в основном, из мужчин. А на что способны люди с оружием, да к тому же организованные и слаженные, я знал не понаслышке. В земной истории, например, многие из великих правителей, заслуженно мнящие себя непобедимыми, впоследствии горько жалели, что не обращали внимания на тех, кого не считали реальной угрозой, и предполагали, что, ежели что, то уделают их одной левой.
Здесь это старое правило «блестяще» подтвердил император Ашкар, лишившийся в противостоянии с никому не известным иммунным не только Империи, но и собственной головы.
Что может случиться с местными жрицами и их очередной королевой, если они окончательно заиграются в дворцовые игры, я предсказать не мог и не собирался. Но, судя по личному опыту, хорошо понимал: именно в эту точку всегда будут бить их враги из Мольфрана. Стандартная тактика непрямых действий. Гибридная война в чистом виде, когда множеством малых усилий можно сперва ослабить, а затем опрокинуть любую державу…
По хвойному лесу, сменившему буйную тропическую растительность, мы стали передвигаться существенно медленнее. В первую очередь, из-за опаски, что можем себя обнаружить перед шастающими по здешней чащобе «грибниками-охотниками». Такие нам здесь и вправду пару раз встретились, но, к счастью, ничего не почуяли. Тигрокот мог даже без магии быть достаточно скрытным, а с магией мог и меня прикрывать… ну, если конечно я сам этому не противился.
Одежду жрицы я, кстати, выбросил в тот же день, когда мы ушли из посёлка. Поскольку меня там раскрыли, и пользоваться этой легендой стало небезопасно.
Вместе с тюрбаном Адилы, её балахоном и маской исчезла и явная необходимость в антимагическом на́руче, из которого я мало-помалу качал энергию и кастовал заклятье прохлады. Правда, выбрасывать вместе с ненужной одеждой почти ненужный негатор (силы в нём оставалось буквально на донышке) я решил погоди́ть. И, как оказалось, правильно сделал. На десятые сутки нашего путешествия на север Ларанты он помог мне стать снова невидимым. Пусть всего лишь на двадцать минут и рассыпавшись после этого в мелкую пыль, но — чёрт побери! — уже тем же вечером я мог поклясться всем чем угодно: «Оно того стоило…»
Глава 15
Громкие звуки разносились по лесу достаточно далеко. И хотя утренний туман скрывал направление, не распознать их я конечно не мог. Ржание лошадей, скрип тележных колёс, ругань возниц… Где-то вблизи проходил торный шлях, и по нему сейчас двигался какой-то обоз…
Попросив Малыша оставаться на месте, я осторожно двинулся дальше, туда, где, как мне казалось, пролегала дорога. Направление пришлось менять дважды (знакомые звуки то приближались, то отдалялись), но в итоге я всё же добрался до цели.
Зверя не взял с собой специально. В караване торговцев могли находиться сигнальные артефакты и артефакты поиска, реагирующие на сильную магию. А магия тигрокота, в том числе, маскировочная, была достаточно сильной, и если бы даже её обладателя не увидели, то понять, что поблизости кто-то прячется, караванщики наверняка бы сумели. И соответствующие меры приняли бы обязательно.
Мне этого, понятное дело, было совершенно не нужно. Поэтому и решил разведать всё в одиночку. Влил остатки энергии из негатора в собственную невидимость (такая мелочь почти сливается с естественным фоном) и стал наблюдать за дорогой.
Из расстилающегося на тракте тумана одна за другой выплывали телеги-фургоны. Один, два… четыре… пятнадцать… Примерно две трети были под завязку забиты каким-то хворостом, перемежающимся тонкими брёвнами и пеньками.
«Дерево шау», — мелькнула внезапно догадка.
Ничем иным этот странный товар быть просто не мог. О магической древесине мне, помнится, много рассказывал торговец Гурса́н, и хотя сам я её никогда не видел, ошибиться и не признать драгоценное дерево было довольно сложно. По словам караванщика, такая кора — с ярко выраженным синеватым отливом — имелась только у «шау»…
Знакомый возничий (кажется, его звали Сарта́х), с которым мы проходили «таможню» на въезде в Ларанту, обнаружился на девятой повозке, в отличие от других с крытым верхом и не заваленной древесиной. А так как раньше Сартах был в команде Гурсана и вряд ли успел её поменять, то получалось, что это я в самом деле «удачно зашёл».
Чтобы окончательно убедиться, что это именно тот караван, я просидел в «засаде» возле обочины до той поры, пока мимо меня не прогромыхали все до единой телеги и скрылись в тумане, только уже с другой стороны.
Выждав для верности минуту-другую, я аккуратно отполз к опушке, а затем быстро рванул туда, где оставил «напарника»…
На объяснения, почему я, кровь из носу, должен попасть в этот караван, много времени не ушло. Доводы были простые. В чём-то даже банальные. Мне требовалась информация. Более-менее достоверная, касающаяся способности жриц «растворять» в себе и в пространстве магические накопители. Такие, к примеру, как кристаллы сапбри, о которых Гурсан мне уже рассказывал, но тогда меня интересовали другие их свойства, роднящие эти сапфировые пирамидки с похожим на них «Оком демона».