У любви есть время (СИ)

Аэлита заметила усталый вид на его лице. Наверняка опять работал с утра до самого вечера. Но белая, немного прозрачная рубашка с коротким рукавом придавала ему свежести, а карие глаза блестели, когда смотрели на неё. Вечерний свет делал его лицо моложе, а иногда, моментами, когда он улыбался ей, Аэлита готова была поклясться, что видела в нём своего ровесника.
Они дошли до ближайшей деревянной скамейки, и присели на неё, взявшись за руки. Аэлита поправила юбки платья, чтобы не сделать затяжку и не поцарапаться о занозливую скамейку.
Поблизости жарили шашлык, и знакомый запах дразнил ноздри. В парке было людно, но все занимались своими делами. Это создавало нужную атмосферу для такого важного разговора.
– Лита, как же я рад тебя видеть, – произнёс Максим, коснувшись её щеки. – Ты выглядишь просто чудесно. Такой красивой я тебя ещё не видел.
После этих слов Аэлита почувствовала «огонёк в груди» и убрала прядь своих чёрных волос за ухо. Она знала, что от этого движения серебро в её серьгах стало переливаться. Улыбкой она дополнила этот эффектный момент, чтобы Максим увидел её во всём блеске.
Его заворожённые глаза стали доказательством, что её метод сработал. Но он задал ей вопрос, который заставил её спуститься с небес на землю:
– Почему ты так внезапно уехала?
Аэлита собралась с мыслями:
– Максим, вчера утром мама позвонила мне в Полуночное. Она ничего не объяснила и попросила меня срочно приехать в Североуральск. Извини, я не успела тебе сообщить об отъезде. Голос мамы казался таким встревоженным, что я собралась со скоростью света. Оказалось, от моих тёти и дяди она узнала, что мы с тобой встречаемся. Прости, но моя мама категорически против тебя.
– Это из-за разницы в возрасте?
– Да, – ответила Аэлита.
Она не стала перечислять Максиму все причины, по которым мама не принимала его. Это было ни к чему.
– Её тоже можно понять, – сказал он. – Может мне поговорить с ней?
– Не нужно, Максим. Ты всё равно ничего не добьёшься. Мою маму не переубедить. Представляешь, когда я сказала ей, что мы с тобой хотим пожениться, она окончательно сошла с ума – запретила мне с тобой встречаться и забрала мой мобильный. А потом заявила, что выдаст меня замуж за сына своей московской подруги. Максим, мы должны что-то придумать! Я умру, если выйду за него замуж! Я так сильно люблю тебя, а его ненавижу! Пожалуйста, придумай что-нибудь!
Аэлита заплакала и почувствовала, что у неё задрожали губы.
– Лита, милая моя, пожалуйста, не плачь, – произнёс Максим. – Всё будет хорошо. Ты же можешь просто не выходить за него замуж. Ведь они же силой не…
– Ты не знаешь мою маму! – перебила его Аэлита. – Не думай, что я ничего не понимаю. Она способна придумать такое, что тебе даже в голову прийти не может. Ты знаешь, она у меня следователь и такое вытворяет. Однажды у нас в городе ограбили банк. Грабители скрылись с места преступления. По горячим следам их задержать не удалось. Маму попросили просмотреть видеозапись, которая зафиксировала момент ограбления. Она что-то там заметила и отправилась в этот банк. И знаешь, что она увидела на той записи? Это был плевок, который сделал один из грабителей. И представляешь, мама настояла на том, чтобы провели анализ ДНК. В результате личность грабителя установили, потом его разыскали и в конце концов посадили.
– Надо же! Попасться на таком… А ведь так плеваться во все стороны уже, по-моему, у многих вошло в привычку.
– Да… А ещё, знаешь, был такой случай… Один тип не хотел сдавать жуликов. Он создал идеальные условия для ограбления ювелирки, в которой работал охранником. Его «друзья», сделав своё дельце, благополучно смылись, а бедолагу-сообщника полиция задавила вопросами и в итоге его причастность стала для них очевидна. Мама была у него дома во время обыска. Этого охранника прямо там и допрашивали, но он не сознавался. И что делает мама…
– Наверное подняла его за ноги вниз головой и стала трясти, чтобы правда вывалилась из него?
– Нет! – Аэлита засмеялась. – Она прошлась по квартире и заметила полочку детских книжек, а наверху лежал плюшевый розовый котёнок. Мама сделала из этого свои выводы и говорит: «А у меня тоже есть дочь. И поэтому я вас не понимаю». А тот начал это отрицать, что-то мямлить… А мама начала давить на «больную мозоль». Она сказала ему что-то вроде такого: «На одной чаше весов сейчас твои друзья-грабители, на другой – родной ребёнок. Скажешь, где прячутся преступники – в худшем случае тебя ждёт увольнение с работы, не скажешь – тюрьма и с любимой дочкой ты увидишься нескоро. А она у тебя красавица и наверняка ещё пока любит своего папу».
 
– Ничего себе… – удивился Максим. – Слова как из пулемёта. Если твоя мама правильно разобралась в этой ситуации, то у бедняги должно быть сердце остановилось.
– Почти так и было. Как рассказывала мама, лицо того бледного несчастного мужичка побагровело, он залился слезами и хватаясь за сердце умолял не трогать его дочь. Не сразу, но в конце концов он сказал, где прячутся те люди. Их осудили, а этого охранника с треском уволили. Но мама помогла ему найти работу, представляешь? Я была в шоке, когда она мне об этом сказала.
– В твоей маме каким-то невероятным образом сочетаются жёсткость и доброта, – сказал Максим.
– Вот именно поэтому я и говорю тебе, что не удивлюсь ничему! Мне кажется, она даже может сделать так, что наше с Павлом свидетельство о заключении брака появится само собой. – Аэлита взялась за голову. – Боже… Мне кажется, что слов хуже этих я ещё в жизни не произносила… Максим, умоляю, сделай что-нибудь! – она схватилась за его руки так, что ему пришлось придвинуться к ней. – Я не могу стать его женой!
– Тихо-тихо, – в противовес её пылкости произнёс Максим. – Мы обязательно что-нибудь придумаем. Я обещаю.
Аэлита вздохнула с облегчением. Господи, какое же счастье, что он сейчас был рядом с ней! Без него она бы не пережила этого кошмара.
Окончательно успокоившись, Аэлита сказала:
– Слушай, я думала, может, нам уехать к тебе в Екатеринбург?
После этого вопроса Максим сразу опустил глаза.
– Лита, в моей жизни не всё просто… – он вздохнул. – Ты многого обо мне не знаешь.
– О чём ты? – спросила Аэлита, сморщив лоб. Такие слова она слышала от него впервые.
– Я… я не могу забрать тебя в Екатеринбург, – протянул Максим, потерев лицо.
– Но почему?
Он, наконец, заглянул в её глаза: его взгляд был полон тоски.
– Аэлита, я не хочу тебя потерять, – почти шёпотом произнёс он. – Если ты узнаешь правду, то я боюсь, что ты больше не захочешь иметь со мной ничего общего. А я этого не хочу. Я только тебя нашёл.
– Максим…
Она наблюдала за тем, как он взял её руку и приложил к своей щеке. Потом он закрыл глаза, и её рука, касающаяся его щеки, стала напоминать ракушку, в которой Максим хотел услышать шум океана.
Аэлита не понимала, что он от неё скрывал и почему не хотел рассказывать. Но глядя на него, она действительно верила, что этот человек не способен причинить ей боль. Значит, его тайна не являлась настолько ужасной, чтобы она могла потом разочароваться в нём.
– Милая, давай так, – сказал Максим, потерев её руки в своих ладонях. – Я разберусь со своими проблемами, а потом мы…
– Максим, неужели то, что ты от меня скрываешь хуже, чем моя перспектива выйти замуж за почти незнакомого человека? Помоги мне избежать этой свадьбы. Я тебя очень прошу…
– Но…
– Пожалуйста, – перебила его она. – Мы потом обо всём поговорим, но сейчас увези меня подальше от мамы и Павла.
Максим молчал около минуты, успев за это время изучить глазами всю землю под их ногами.
Наконец, он, делая частые утвердительные кивки головой, произнёс:
– Хорошо, Лита, я увезу тебя в Екатеринбург.
– Спасибо тебе… – выдохнула она.
– Только… мы не сможем уехать из Североуральска до седьмого июня.
– Но седьмого июня должна состояться свадьба!
– Да, я понимаю, Лита, но ничего не могу поделать. – Максим выдохнул и пригладил свои тёмно-русые волосы. – Я уже говорил тебе про пациента в тяжёлом состоянии. На мой взгляд, ситуация безнадёжна. Он в коме уже несколько недель, но до сих пор нет даже малейших улучшений. Я сообщил врачам, что моя помощь уже не нужна. Необходимо отключить систему жизнеобеспечения. Но родные этого пациента верят в чудо. Они умоляли меня подождать ещё несколько дней. Я не смог лишить их этой последней надежды. И мы договорились, что до седьмого июня я буду наблюдать за состоянием этого пациента.