У любви есть время (СИ)

– Что ты хотела мне сказать? – спросил он.
– Я… я не знаю, как тебе сказать… это так… – промямлила Аэлита, взъерошив себе волосы.
– Говори, как есть, – произнёс он.
Его невозмутимость усилила её нервозность. Она почувствовала в ушах свой бешеный пульс.
– Я… О Боже! Я боюсь тебе это говорить…
Она больше не могла терпеть огромный комок в горле и расплакалась. Слова как будто застряли внутри неё, и она не могла вытащить их наружу.
Павел притянул её к себе и обнял.
Почувствовав тепло его тела, она ещё сильнее разрыдалась.
– Почему ты боишься мне говорить? – спросил он, а потом вдруг отстранился от неё и посмотрел, сморщив лицо. – Это Носик? Он преследовал тебя? Это он довёл тебя до такого состояния? Почему ты мне об этом не сказала?
– Нет, – замахала головой Аэлита. – Носик здесь ни при чём. Я не видела его с того вечера.
– Тогда в чём дело?
– В том, что… я не знаю…
Аэлита поймала себя на том, что не хотела ему ничего говорить. Страх неизвестности захватил её настолько сильно, что Аэлите хотелось забиться в угол от всех проблем и вопросов.
– Эл, мне ты можешь сказать, что угодно. Ты что-то натворила? Если это так, то мы всё уладим. А если тебя кто-то обидел, то я разберусь с этим человеком.
Эти слова могли успокоить её, если бы они означали, что он догадывался о том, что она хотела ему сказать. Но это было не так. Тогда он впервые назвал её Эл. Аэлита не поняла, что это значило. И думать над этим ей было некогда. Это было из-за того, что Павел вдруг встал с кровати и направился к выходу со словами:
– Отдохни, а потом расскажешь мне всё…
– Нет! Стой! Ты куда? – выкрикнула Аэлита и подбежала к нему, уцепившись за воротник его рубашки. – Ты не можешь уйти.
– Тогда говори мне, что случилось?
– Я…
Закатив глаза к потолку и шумно выдохнув, он отцепил её руки от своего воротника и ухватился за её запястья.
– Если ты прямо сейчас не скажешь мне, что с тобой, то я запру тебя в этой комнате, и тебе придётся через дверь кричать обо всём том, о чём ты сейчас не решаешься мне говорить.
Аэлита замахала головой. Как же ей было страшно. Ведь этот человек с тёмно-зелёными глазами был отцом её ребёнка. Ну почему её мысли рисовали страшные картины, когда она представляла, как говорит ему о беременности?
– Я тебя предупреждаю в последний раз… – услышала она твёрдый голос Павла и вслед за его словами выдохнула:
– У меня…
– Что?
– У меня будет ребёнок…
Первые секунды Павел молчал, сильно сморщив лоб. Его глаза при этом просветили её с головы до ног. Потом он медленно отпустил её и отошёл на шаг.
– Так вот в чём дело…
Аэлите показалось, что от её слов он испытал облегчение. И вообще её удивило, что он не переспросил её, когда она сказала, что ждёт ребёнка. А ещё не спросил, уверена ли она в своих словах. Уж слишком правильная реакция.
– Когда ты узнала? – спросил он после короткой паузы.
– Вчера, но догадывалась уже давно.
Аэлита вспомнила моменты, когда сомнения медленно подкрадывались к ней, постепенно превращаясь в страх того, что это может оказаться правдой. И с каждым днём она боялась всё больше, но никак не могла решиться всё выяснить.
– Не понимаю, к чему нужно было столько реветь? – спросил Павел и пожал плечами.
– Реветь? По-твоему я не имею право на проявление своего страха? – она посмотрела на него, поджав губы, а потом резко отвернулась
– Ну, прости, – Павел подошёл к ней и, развернув к себе, схватился руками за её спину. – Конечно, ты имеешь право на слёзы. Но чего ты боишься?
Аэлита поморщилась.
– Ты что правда ничего не понимаешь? Я не хотела, чтобы у нас с тобой всё так далеко зашло. Господи, во что ты меня втянул? Ещё даже полгода не прошло с тех пор как мы знакомы. Я тебя почти не знаю, но мы с тобой женаты и я жду от тебя ребёнка. Боже… Что нам теперь делать?
– Для начала успокоиться. Да, теперь ты беременна, но это не проблема.
Она покосилась на него и почувствовала, как сжались её челюсти.
– Ты хочешь заставить меня избавиться от ребёнка? – спросила она так, что почувствовала, будто по её горлу принеслось авто с неисправным двигателем.
 
– Конечно нет! С чего ты это взяла? – поморщился он.
– Правда? – переспросила Аэлита, прищурив глаза.
Павел убрал прилипшие от слёз волосы с её лица и произнёс:
– К твоему сведению, я считаю, что иметь ребёнка от такой девушки как ты – это большая удача. А мысли об аборте у меня возникали только в отношении тебя, – он сделал паузу, остановив на ней свой взгляд. – Я всегда думал, что ты никогда не захочешь рожать от меня.
– Но я… хочу этого ребёнка.
– Я тоже, – прошептал он и улыбнулся ей так, что Аэлита почувствовала, как будто с её груди свалилось что-то тяжеленное.
– О господи… Неужели всё хорошо?.. Поверить не могу… – она опустила голову вниз и приложила ладони ко лбу.
В эти секунды ей захотелось не просто обнять его, а раствориться в его руках. Но это желание постоянно перебивалось другим чувством. Оно как будто предостерегало её и говорило: «Ты рано радуешься. Правдивость его слов ты сможешь проверить только со временем». Наверное, это была её интуиция и Аэлита послушалась её.
– Я тебе давно говорил о том, что со мной ты будешь в безопасности, – произнёс он тихим голосом. – Если бы ты верила мне, то не извела бы себя до такой степени своими страхами.
Аэлита почувствовала, что больше не в силах говорить с ним на эту тему. Нет, это пора было закачивать, иначе она доведёт себя до обморока.
– Мне… мне нужно поспать, – сказала Аэлита, и он кивнул ей.
Она подошла к кровати и нагнулась над ней, чтобы отбросить одеяло.
– Только скажи мне, – услышала она его голос за спиной. – А это … случилось в нашу последнюю ночь, да?
– Скорее всего, – быстро ответила она, тряхнув одеялом.
– Скорее всего?
Аэлита приложила пальцы к вискам. Когда уже кончится этот день?..
– Да, да, да! Именно тогда! Я почти уверена! Ты доволен? – Аэлита взяла в руки подушку и попыталась её взбить. Подушка осталась той же формы, какой и была.
– Ещё как… – в светлейшей интонации произнёс Павел, а потом его голос прозвучал совсем рядом с её ухом.
– Знаешь, а мы с тобой ещё не говори о ней…
– О ней? О ком это, о ней? – спросила она его через плечо.
– О той ночи?
– Всё! Хватит уже!
Аэлита сделала шаг, чтобы отойти от него подальше, но Павел поймал её и сомкнул руки на её талии.
– Перестань! Ты… ты меня смущаешь, – она попыталась высвободиться, мотая головой в разные стороны.
– Неужели? А тогда ты совсем не смущалась…
– Хватит! Во всём был виноват твой коктейль. Ты специально напоил меня и воспользовался моим состоянием в своих корыстных целях.
– Аэлита, о чём ты? Мы же с тобой были не на свидании. Мне незачем тебя спаивать, чтобы затащить в постель. Мы с тобой уже в браке, – он сделал паузу, а потом заговорил очень мягким голосом. – И почему ты только так меняешься, когда чувствуешь себя уязвимой? В такие моменты ты мне кажешься самой настоящей и искренней…
– Пожалуйста, хватит, – перебила его она. – Я очень устала. Отпусти меня!
Она почувствовала, что покраснела. И он конечно же это заместил. Боже… Нет, ничего крепче кваса или кефира она больше даже нюхать не будет!
– Ладно. Мы как-нибудь вернёмся к этой теме, а насчёт всего остального можешь больше не волноваться. Теперь у нас с тобой будет настоящая семья.
– Настоящая семья? – переспросила она, приподняв брови. – Очень странно слышать от тебя такие слова.
– Почему?
– Да потому что для тебя брак – это игра.
– Хорошо. Если мы с тобой до этого момента играли в брак, то давай с завтрашнего дня будем играть в семью?
– Что ты говоришь?
Аэлите хотелось сказать ему, что она сейчас очень нуждалась в том, чтобы рядом с ней был именно взрослый человек. Ей хотелось чувствовать себя защищённой. Но вслух она произнесла: