У любви есть время (СИ)

– Понимаю. Я знаю… Прости… Я не хотела…
– В том-то и беда, что ты хотела…
– Я больше не буду так делать… Обещаю… Только прошу, никогда больше… Я… Мне было так… Это ужасно… Я прошу тебя… и обещаю…
Аэлита планировала многое ему высказать, но смогла выдавить из себя только эти обрывистые слова. Несмотря на то, что она не закончила до конца ни одну из своих фраз, у неё создалось впечатление, что Павел её понял.
– Не надо так… успокойся… И попытайся простить меня. Мне правда, очень жаль…
Он взял её лицо в свои ладони и стал ждать, когда она перестанет плакать, медленно вытирая пребывающие слёзы на её лице. Аэлита даже не заметила того момента, когда начала плакать.
Когда она немного успокоилась, он сказал:
– Теперь иди. Ты хотела пить.
Павел отпустил её и Аэлита отправилась на кухню, чувствуя себя не совсем «в этом мире» из-за его слов и поцелуев.
Когда она вернулась в спальню, то увидела, что он расстилает постель.
– Иди, сходи в душ. Я только что оттуда, – сказал Павел.
Аэлита так и собиралась поступить. Она подошла к двери ванной и обнаружила, что замок на ней был сломан. Странно… Сегодня она принимала душ перед обедом, и с замком всё было в порядке.
В её сознание начали прокрадываться разные мысли. Она смотрела на Павла, сосредоточенного на расстилании постели, а потом переводила взгляд на сломанную ручку. Наконец Павел заметил её замешательство:
– Что-то не так?
– Нет. Просто… ручка сломана.
– А… Ну ничего страшного! Завтра я всё исправлю. Иди купайся.
Аэлита вошла в ванную на деревянных ногах. Оказавшись за её дверью, она почувствовала, что её затрясло. Она не могла двинуться и, как будто приросла к месту, где стояла.
В её голове пронеслись совсем недавно услышанные от Павла слова:
«… поступим как в старые времена. Просто ляжем спать в одну постель…»
Потом перед её глазами возникла картинка со сломанной дверной ручкой…
А чуть позже она вспомнила ещё кое-что.
«… неужели ты собираешься использовать силу?
– Кроме силы, Аэлита, есть ещё и хитрость.
– Хитрость?.. Я не понимаю…
– Совсем скоро поймёшь…»
Прошло, наверное, минут десять, а она ещё даже не включила воду. Её сердце колотилось словно… она даже не знала, с чем это сравнить. Трясущимися руками она начала снимать с себя одежду и не могла оторвать глаз от двери.
Чувствуя себя глупее некуда, она бросила в сторону остатки одежды и подошла к шкафчику, чтобы достать полотенце, но не успела. Она громко вскрикнула, но одновременно испытала облегчение, когда Павел ворвался в ванную. В его жгучем поцелуе растворился её крик. Он застал её врасплох, и в тоже время она прекрасно знала о его вторжении. Он не оставил ей времени на то, чтобы чего-то бояться, о чём-то думать, чувствовать себя неловко или ещё на что-то.
После всего происшедшего к ней пришла горькая истина: в её это природе или не в её – было неважно: кроме как смириться ей ничего не оставалось.
Несмотря на то, что эта ночь не шла ни в какое сравнение с предыдущей, Аэлита чувствовала себя отвратительно. Она была побеждена, а к этой роли ей ещё предстояло привыкнуть.
***
Следующие несколько недель Аэлите показались длинной вереницей однотипных событий.
Она не жила, а существовала. Аэлита мало ела, плохо спала и разучилась радоваться. Она перестала следить за календарём; дни и ночи для неё слились воедино.
Аэлита не представляла, сколько ещё продлится это состояние…
Зато Павел весь сиял, а улыбка с его лица почти не сходила.
Он иногда брал Аэлиту с собой на деловые вечеринки. На этих тусовках собирались одни из лучших специалистов столицы, работающие в юридической сфере. Аэлита ненавидела эти мероприятия. Павел хвалился ею всем и каждому, а она чувствовала себя одним из его скандальных дел, которое ему удалось выиграть.
Мужчины, которые приходили на эти вечеринки, глаз не сводили с Аэлиты. Ей казалось, что Павлу это нравилось. Одним взглядом он как будто говорил им: «Видели? Она у меня есть, а у вас её нет. Завидуйте мне!» Аэлите же хотелось одного – провалиться сквозь землю.
 
Изабелл иногда звонила молодожёнам, но Аэлита разговаривала с ней крайне редко. Она никогда не снимала телефонную трубку в доме, а когда кто-то из слуг звал её к телефону, она отказывалась подходить. Да и те нечастые телефонные разговоры матери и дочери не были содержательны. Аэлита всегда говорила только одно: «У меня всё нормально». Большего от неё Изабелл добиться не могла.
Однажды Аэлита подумала, что тоска и меланхолия могут свести её с ума. Но слабенький огонёк надежды всё ещё теплился в глубинах её души. Максим… Он найдёт её! Мысли о любимом немного растапливали её замёрзшее сердце. Она вспоминала их встречи и то, как они были счастливы вдвоём. И тогда ей казалось, что у неё ещё есть шанс изменить свою жизнь.
В такие минуты сладких воспоминаний у Аэлиты просыпалось страстное желание заняться делом. Она могла бы попробовать стать переводчиком, несмотря на то, что не успела окончить институт из-за своей резко переменившейся жизни. Ей хотелось переводить, хотелось работать, хотелось делать что-то полезное.
Как-то раз во время ужина Аэлита попросила Павла принести ей англоязычные художественные книги, написанные в оригинале. На её просьбу Павел ответил:
– Зачем тебе с этим связываться? – он оторвал взгляд от какого-то документа, который читал одновременно с приёмом пищи. – Со мной ты можешь позволить себе вообще не работать. Оставь эти глупости и просто наслаждайся беззаботной жизнью.
Аэлита поморщилась, ткнув вилку в отбивную.
– Как ты не понимаешь, мне нужно чем-то заниматься. Я живу как растение!
– Но очень красивое растение, согласись? – улыбнулся Павел. – Не волнуйся, я позабочусь о том, чтобы тебе не приходилось делать ничего, кроме приятного.
– Да пойми же! Мне как раз было бы очень приятно переводить книги, а не бездельничать, сидя дома.
– Аэлита, я понял в чём дело, – он протянул руку через стол и коснулся пальцев её левой руки. – В тебе сейчас говорит стремление к независимости. Но я обещаю, что позабочусь обо всём. Поверь, тебе не о чем волноваться. Ты просто не привыкла к такой жизни и ничего не понимаешь.
А потом он сразу вернулся к изучению документа.
***
Однажды вечером Аэлита сидела в комнате на самом краю кровати, обхватив колени руками, и как обычно ждала, когда с работы вернётся её муж. Она сидела в полной темноте и думала о том, как бы сделать так, чтобы Павел никогда не возвращался. Эти размышления посещали её настолько часто, что она время от времени посмеивалась над собой. Похоже, только воображение было способно спасти её от мужа.
Вдруг она услышала шаги за дверью. Через минуту в комнату вошли и озарили её ярким электрическим светом. Аэлита зажмурилась.
– Опять ты сидишь в темноте, – прокомментировал Павел, входя в комнату.
Потом он посмотрел на Аэлиту, и на его лице растянулась улыбка.
– Добрый вечер, мой сладкий котёнок. Как прошёл твой день? – он подошёл к ней и коснулся её губ лёгким поцелуем.
– Нормально, – ответила Аэлита, а про себя подумала, что он даже не догадывался, что так она просидела почти весь день.
– Но этот день ещё не закончился. Поэтому собирайся! Сегодня мы с тобой идём в свет!
«О, нет, только не это! – пронеслось у неё в голове. – Опять эта вечеринка для богатеньких юристов. Как же она устала от этого! Просто уже не было сил это терпеть!»
Павел открыл шкаф и стал подбирать для неё платье.
– Иди лучше один. Я не хочу, – произнесла она, потирая колени.
– Аэлита, что с тобой? Ты никогда не отказывалась.
– Я терпеть не могу эти вечеринки. Там собираются одни лицемеры. Не понимаю, какой смысл там бывать?
– Что я слышу? Неужели в моей маленькой кошечке опять просыпается дикая тигрица?