У любви есть время (СИ)

Но пока Сергей Петрович смотрел на неё растерянным взглядом, а вот Павел сразу вставил своё слово:
– Аэлита, я чего-то не понял… А кто в ЗАГСе, когда её спросили, согласилась стать моей женой? И не ты ли случайно собственноручно поставила подпись на документе?
– Да, Аэлита… – растягивая слова, произнёс Сергей Петрович. – Если вы не хотели выходить замуж за моего сына, то почему согласились стать его женой?
– Я это сделала, чтобы сбежать со своим женихом. Моя мама сказала, что не выпустит меня из дома до тех пор пока я не стану женой вашего сына. Тогда мой жених предложил мне уехать с ним перед регистрацией в ЗАГСе. Но он не приехал за мной, а я психанула и вышла замуж за вашего сына. Теперь я очень жалею. Я не знаю, где сейчас мой жених. Мне очень нужно его найти и попросить прощения, но перед этим я должна получить развод. Умоляю, помогите мне его получить!
Сергей Петрович взялся за голову:
– Умоляю, перестаньте! У меня от вас сейчас мозги вскипят. Я ничего не понимаю… – мужчина вздохнул и подложил скрещенные руки под подбородок. – Хотя… кое-что мне всё-таки ясно. Если бы ты, Павел, изначально отказался от этой нелепой свадьбы, то этой каши бы не было.
У Аэлиты от этих слов перехватило дыхание. Неужели её услышали?
– Да-да, Сергей Петрович! – взволнованно произнесла она. – Я… я ему с самого начала говорила, чтобы он не заваривал эту кашу, а он…
– Папа, ты что? – перебил её Павел. – Я ведь теперь женат. Разве ты не об этом мечтал?
– Я мечтал, чтобы мой сын сначала повзрослел, а потом женился. А не наоборот!
– Серёжа, не волнуйся так, – произнесла Мария Борисовна, коснувшись плеча своего мужа.
– Как я могу не волноваться, Маша? Наш сын устроил весь этот спектакль и даже нисколько об этом не жалеет!
У Аэлиты, словно крылья за спиной выросли после такой поддержки. Она расправила плечи и произнесла:
– Сергей Петрович, вы всё верно говорите. Могу вас заверить, что с самого начала ваш сын играл с моей жизнью, будто она ничего не стоит. Но я не собираюсь сейчас считать обиды. Я хочу верить, что эта ситуация скоро утрясётся, и я смогу вернуться в свой город. А ваш сын останется здесь и будет продолжать играть с судьбами людей в своём адвокатском театре. Мне искренне жаль тех людей, которых он будет защищать.
Павел на это сначала усмехнулся, а потом спросил:
– Аэлита, скажи мне, пожалуйста, с чего ты это взяла?
Она отвернулась, закатив глаза к потолку. Её начало тошнить.
– Как же я устала от этих разборок!
Резко дёрнувшись, она встала из-за стола, но Павел остановил её, поймав за руку.
– Постой. Мы не договорили, – он встал напротив неё. – Я не буду с тобой разводиться. Хочу, чтобы ты уяснила это окончательно и не вмешивала в наши дела моих родителей.
– Наши дела? Да нет у нас с тобой никаких дел! И ты обязан дать мне развод!
– Аэлита, зачем ты опять это начинаешь? Мы позавчера с тобой обо всём договорились, а ты снова подняла эту тему.
– Потому что я не хочу оставаться замужем за тобой, а в словах твоего отца я почувствовала понимание.
– И на что ты надеешься? Аэлита, я перестал слушаться родителей лет с пятнадцати. С тех пор я думаю только своей головой. Вся проблема в том, что ты до сих пор не можешь понять, что за свою ошибку, тебе всё равно придётся ответить. Никто не спасёт тебя от ответственности за то, что ты сама сделала!
– И что? Из-за того, что я поддалась мимолётному порыву гнева, я должна оставаться за тобой замужем всю жизнь? Так, по-твоему, мне нужно ответить за свою глупость? Не слишком ли это высокая цена? Кроме того, неужели тебя совсем не волнует то, что я люблю Максима?
– Я не понимаю, Аэлита… Когда ты особенно нуждалась в его помощи, он повёл себя как размазня. Как ты можешь продолжать любить его?
– Максим – не размазня! – выкрикнула Аэлита с высоко поднятой головой. – Если он не приехал за мной, значит его лишили всякой возможности сделать это. Я знаю свою маму. Не удивлюсь, если она приказала держать Максима за железной решёткой, чтобы он не помешал нашей свадьбе.
 
– Аэлита, ты хотя бы слышишь, что за бред ты несёшь. Петров – взрослый человек. Если он не позволит, то с ним никто не сможет поступить как с тряпичной куклой. Хватит его оправдывать! Он этого не стоит!
– Не смей поливать Максима грязью. Я запрещаю тебе даже произносить его имя!
– Я буду говорить про него так, как посчитаю нужным. Моё мнение о нём не изменится из-за твоих запретов. И я буду продолжать пытаться открыть тебе глаза на то, что он не достоин тебя.
– Не достоин? – Аэлита развела руками. – А кто же тогда, по-твоему, достоин меня? Ты что ли? Серьёзно? Да женившись на мне, ты поступил не умнее быка, набросившегося на красную тряпку. Теперь я понимаю, почему ты не хотел брать в жёны ни одну из своих бывших подружек… Они тебе слишком легко доставались. А я… та, которая сказала тебе нет и на которую не подействовали твои дешёвые приёмчики обольщения… Ты же меня знаешь восьмой день. Тебе самому-то не стыдно за свой глупый поступок?
– Мне стыдно только за тебя перед своими родителями. Они наверняка надеялись, что им достанется сноха поумнее тебя.
Они оба повернулись в сторону родителей Павла, которые открыв рот, наблюдали за ними. Аэлита совсем забыла о том, что они с Павлом были не одни.
– Что ж, значит тебе за меня стыдно… А ты думаешь мне не стыдно, что ты стал моим мужем? Твоё решение жениться на мне – это решение не героя, а слабака, который не смог честным путём заполучить понравившуюся ему девушку.
– Господи, Аэлита, а где, по-твоему, тут нечестность? Тебя никто не заставлял говорить да и ставить подпись. Наше свидетельство о браке настоящее.
Её подбодрило то, что Павел начал выходить из себя. Она слегка запрокинула голову и сказала:
– Вот слушаю тебя сейчас и… мне вдруг стало тебя так жаль. Я столько времени жалела себя, что не заметила, что ты находишься в более жалком положении. Ты считаешь себя достойным меня… Но ни одна из девушек, с которыми ты встречался не подошла тебе в жёны. А моего расположения ты никак не можешь добиться. О чём это говорит? Что у тебя о себе завышенное мнение и на самом деле тебе нужна не я, а одна из тех, которых ты смог когда-то охмурить.
– Ты так говоришь, как будто я встречался не с девушками, а с помойными вёдрами, – ноздри у Павла стали раздуваться. – И меня к такой категории хочешь отнести. А себя и своего докторишку пытаешься причислить к лику святых.
– Я просто думаю, что вся разница между нами – это то, что я люблю, и меня любят. А тебя – нет. Максим – мужчина, который мне нужен. Он взрослый человек, он понимает меня и по-настоящему заботится обо мне. И он бы никогда не стал удерживать меня рядом с собой против моей воли, потому что он великодушен в отличие от тебя. Да такому как ты вообще лучше не жениться. Ты не способен сделать женщину счастливой, а можешь только превратить её в неврастеничку…
Аэлита не договорила, потому что Павел вдруг поднял со стола фужер с шампанским и резко плеснул его содержимое в её лицо. Она ахнула и почувствовала, что жидкость попала ей в глаза. Она зажмурилась и стала протирать глаза кончиками пальцев.
– Я много раз пытался объяснить тебе причину, по которой женился на тебе, но ты, по-видимому, просто не хочешь меня услышать и поэтому придумала обо мне всю эту чушь, – услышала она его низкий голос. – Слава богу, у меня достаточно мозгов, чтобы понять, что на самом деле ты так обо мне не думаешь. А то, что твой доктор не идеален, тебе не позволяет понять пелена влюблённости. Но пропустить это мимо ушей я тоже не могу. Что ж, Аэлита, ты совершила ещё одну ошибку. Теперь я пойду на принцип. Можешь быть уверена, наш развод не состоится. Я сделаю для этого всё. В отличие от некоторых я умею добиваться своего.
Он сказал ей это в лицо так, что Аэлита ощутила, как порции горячего воздуха стали мешать её нормальному дыханию. У неё даже закружилась голова.