У любви есть время (СИ)
Мария Борисовна звонко засмеялась. Но её смех не смог разрядить обстановку, а только придал ей большей нелепости. Аэлита подумала, что эта женщина вряд ли сможет подойти на роль укротителя. В её словах чувствовалась мамина «обработка». А вслух Аэлита сказала:
– Боюсь, что вам станет ещё более неловко. Сейчас же уходите вон из моего дома вместе со своим сыном!
– Аэлита… – возмутилась Изабелл, медленно растягивая каждый слог в имени дочери. Но та на это только фыркнула, отвернувшись в сторону.
На несколько секунд воцарилась тишина и Аэлита ощутила на себе чей-то взгляд. Это оказался взгляд Павла. Аэлите сразу стало не по себе. Она думала, что ему была не интересна ни тема их дискуссии, ни она сама, ведь он ещё не произнёс ни слова. Теперь у неё появились в этом сомнения. Он смотрел на неё как зачарованный зритель, любующийся актрисой на спектакле.
– Паша, сынок, скажи хоть слово, – проговорила Мария Борисовна, – Если ты этого не сделаешь, я сию же секунду покину этот дом, и ноги моей больше здесь не будет.
– Зачем же уходить с премьеры так рано, мама, – продолжая разглядывать Аэлиту, сказал Павел. – Я хочу досмотреть её до конца.
– Паша, не будь так легкомыслен. Всё это очень серьёзно, – одёрнула его Мария Борисовна. – Ты готов жениться на этой девушке?
– Чудненько! Просто замечательно! – захлопала в ладоши Аэлита. – Может, прямо здесь вы нас и пожените? Такие вопросы обычно задают в другом месте и другие люди.
– Лита, прекрати… – попыталась осадить пыл дочери Изабелл.
– Мама, его ответ в любом случае ничего не будет значить, потому что я не согласна выходить за него замуж. Я уже устала это повторять!
– Иза, она права, – вмешалась Мария Борисовна. – Мы же не можем её насильно выдать замуж.
– Мари, о насилии здесь и речи нет. Я пригласила тебя, чтобы мы вместе помогли принять нашим детям единственно верное решение. Ты только посмотри на них! Они же созданы друг для друга! – уверенности Изабелл в тот момент позавидовала бы даже самая великая сваха. – Я для своей дочери хочу самого лучшего. По-моему, твой сын – идеальный вариант!
– Мама, ты что издеваешься надо мной?!
Аэлита не знала, куда деть возмущение и злость, которые переполняли её до предела и вырывались из тела как дикие звери, пойманные в клетку. Этим сжигающим эмоциям было необходимо найти выход. Аэлита резко выдохнула: тёплая волна обежала её тело от макушки до пяток, окутав на несколько секунд, будто лёгким одеялом. После этого её голова немного прояснилась.
– Позволь поинтересоваться, мама, как это ты собираешься выдавать меня замуж, если я этого не хочу? Ты что меня силой в ЗАГС потащишь и будешь нож у горла держать, чтобы я поставила подпись? Мама, он для меня не идеальный вариант, потому что я его вижу впервые в жизни, и я люблю Максима. Я ведь знаю! Ты всё это делаешь, чтобы я больше не виделась с Максимом. Почему ты так его возненавидела? Он ни тебе, ни мне не сделал ничего плохого. Объясни мне, наконец, всё толком! Я тебя не понимаю!
Изабелл на секунду задумалась, а потом холодным и пренебрежительным тоном ответила:
– Да потому что он старый тюфяк. Безамбициозный врач без гроша за душой. И не спорь со мной! Я знаю, что говорю. У меня на него собрано целое досье. А тебе такой муж не нужен. Ты так молода, свежа и жизнелюбива. Тебе ни к чему связывать жизнь с этим скучным типом, который к тому же в отцы тебе годится. Я бы с более или менее спокойным сердцем наблюдала со стороны за развитием вашего романа, если бы ты не заявила, что собираешься за него замуж. А этого я не допущу, пока жива! Возможно сейчас, да, ты его любишь, но семейная жизнь – это другое. Пройдёт совсем немного времени, и он задавит твою страстную натуру обыденщиной. И тебе станет не до любви. Твоё чувство растворится как льдинка в кипятке и останется только горький привкус того, что ты раньше называла любовью. Я не позволю тебе натворить таких глупостей.
Голос Аэлиты зашипел, как масло на горящей сковороде:
– Мама, как ты можешь так обращаться с моими чувствами? Я люблю этого человека. Он дорог мне такой, какой есть. А ты его не знаешь! Плевать я хотела на твоё досье и что в нём написано! Ты ни разу не видела Максима и поэтому не имеешь права так про него говорить. Да, он врач. Да, он зарабатывает не так много. Но это потому, что у него добрая и щедрая душа. Максим не взяточник. Он по-настоящему помогает людям. Я восхищаюсь им! К тому же я тоже буду работать. А самое главное то, что мы по-настоящему любим друг друга. Ты специально ждала момента, чтобы при этих людях всё это мне сказать, да? Так вот, мне всё равно, что эти двое подумают о Максиме, потому что, во-первых, это не правда, а во-вторых, они мне никто и останутся никем. И если ты думаешь, что заставила меня в чём-то усомниться, то ты ошибаешься!
Аэлита окинула Павла и Марию Борисовну холодным взглядом. По её лицу медленно потекли слёзы.
– Чёрт возьми, пусть уже, наконец, выметаются отсюда! – прокричала она и пулей убежала на кухню.
***
Оказавшись за кухонной дверью, Аэлита рухнула на круглый табурет. Ей хотелось плакать до тех пор, пока она не выбьется из сил. Она бросила сложенные руки на квадратный стол, стоящий у стены, опустила голову вниз и начала осуществлять свой план. Но он сорвался: Аэлита услышала, что кто-то вошёл в кухню. Оглянувшись, она увидела Павла.
– Ты что здесь делаешь?! – возмутилась она так, что парень «замер» в проходе. – Я же сказала, уходите отсюда оба! Вы всё равно ничего не добьётесь! – прокричала она и встала из-за стола.
– Тебе не стоит закатывать эти истерики.
Выдержанность его голоса заставила Аэлиту покоситься на него от удивления.
– Тебе какое дело закатывать мне их или нет! Ты что предлагаешь, чтобы я молча это терпела? Посмотрела бы я на тебя, окажись ты на моём месте. Мою жизнь хотят разрушить! И кто? Родная мать!
Павел, сделав всего два шага, прошёл внутрь маленькой кухни и оказался напротив Аэлиты, которая старательно вытирала слёзы с лица.
– Не думаю, что какая-либо мать в принципе может захотеть разрушить жизнь собственной дочери, – сказал Павел, пропустив сквозь пальцы прядь каштановых вьющихся волос.
– А как это по-твоему называется? Только сегодня утром у меня всё было чудесно, – на Аэлиту нахлынули воспоминания, и их сладкая горечь заставила её говорить на надрыве. – Я отдыхала в Полуночном, жила в прекрасном доме у тёти и дяди, со мной рядом был любимый человек и я была счастлива. И вдруг звонит мама и просит меня срочно вернуться домой. Подумать только… сколько же в её голосе было наигранного драматизма. Но как я могла не поверить? Ведь это же мама…
– Понимаю, – тихо произнёс Павел, глядя на неё.
Аэлите не понравилось, что она заметила в его взгляде лёгкое сочувствие. На роль понимающего он ей не подходил.
– Зачем ты-то притащился сюда? – спросила Аэлита, а потом подошла к кастрюле с компотом и стала помешивать его.
– Видишь ли, моя мама не далеко ушла от твоей. Вчера весь вечер она меня упрашивала, чтобы я хотя бы взглянул на тебя. Дело в том, что после моего двадцатипятилетия их с папой как будто заклинило на том, что мне пора жениться. Я устал убеждать их в том, что ещё не встретил подходящую на эту роль девушку.
– С чего твоя мама решила, что я могу подойти на эту роль? Я её, как и тебя, первый раз в жизни вижу.
– Серьёзно? Странно… Она говорила, что познакомилась с твоей мамой на прогулке по заповеднику… – Павел стал щёлкать пальцами. – Этот… как его там… Название такое весёлое…
– Денежкин камень, что ли?
– Точно! Ей в ваш город захотелось из-за этого заповедника, а потом понеслось. Она у меня не любит «заграницы» и решила отдыхать у вас регулярно. Я отвожу её сюда уже третий год подряд. Раз вы с моей мамой ни разу не виделись, значит они с твоей мамой общались по телефону и интернету. Наверняка они много говорили друг с другом о нас. Я понравился твоей маме, а ты – моей.