Его сокровище (ЛП)

Дни. Недели. Месяцы.
Для этого ублюдка ничего не было слишком.
Мои ребята засунули его в багажник. Я подал знак Аджелло оставаться с ним, пока Ромео и Энцо направились к двери церкви.
Приглушенный звук выстрела изнутри разорвал воздух, и мое сердце остановилось. Я подбежал к задней двери, забыв о безопасности. Моя жена была там, и я не остановлюсь ни перед чем, чтобы добраться до нее.
Ромео схватил меня за руку, прежде чем моя нога полностью отказала. Пот выступил у меня на лбу, но я продолжал подниматься по ступенькам и идти прямо.
73
СОФИЯ
Задняя дверь распахнулась, и дюжина пистолетов была направлена на… моего мужа.
Мое сердце заколотилось.
Он здесь. Он здесь.
Когда я видела его в последний раз, он был без сознания и весь в крови. Увидев его сейчас, стоящего прямо, хотя кожа была бледной от боли, я испытала облегчение.
Я еще не простила его — даже не была уверена, что он пришел мне на помощь, — но моему сердцу было все равно. Та часть моей души, которая принадлежала ему, жаждала броситься в его объятия.
Он смотрел то на распростертое, окровавленное тело Пахана, то на пистолет в моей руке. Маттео наклонил голову, было понятно, что он спрашивает, застрелила ли я своего отца. Я кивнула, и мягкость наполнила его глаза.
— Горжусь тобой, — произнес он одними губами, и это все что мне было нужно.
Я двинулась к нему. Как только я оказалась достаточно близко, он заключил меня в свои объятия. Я прижалась к нему и могла поклясться, что наши сердца бились синхронно, как будто заявляя, как сильно они соскучились друг по другу.
— Албанцы мертвы, — громко сказал он.
— Мы захватили Арбена.
— Рустик Иванов мертв.
Голос Дмитрия звучал властно и авторитетно. Он перешагнул через тело нашего отца к церковному алтарю.
— София, Мила, подойдите, — командный тон Дмитрия разнесся эхом по залу.
Руки Маттео сжались вокруг меня, но я осторожно скинула их, муж неохотно отпустил меня. Я двинулась к Миле, моей сестре, моему сердцу. Кровь капала из неглубокого пореза на ее горле, но она была жива. Мы обняли друг друга, дрожа от облегчения.
— Ты ранена? — спросила я.
— Нет, — ответила она дрожащим голосом. — Все хорошо.
Я отстранилась и обхватила ее лицо руками. В глазах у меня потемнело, когда я увидела синяк на ее щеке, проглядывающий сквозь макияж.
— Он и тебя бил, не так ли? — прошептала она. — Я не знала.
Я тяжело сглотнула.
— Сейчас это не имеет значения.
— Для меня это всегда будет иметь значение.
Мое лицо скривилось, я медленно вдохнула и выдохнула.
Она крепко обняла меня за талию.
— Ты справишься?
Ее подбородок указывал на три ступеньки, ведущие к алтарю, где нас ждал Дима.
Я кивнула. По моему телу пробежало столько адреналина, что уже не чувствовала никакой боли.
Она взяла на себя столько моего веса, сколько могла, пока мы направлялись к новому Пахану. К нам присоединился заместитель Димы — Максим. Обернувшись к святилищу, он крикнул:
— Все преклоните колени перед новым Паханом — Дмитрием Ивановым.
Солдаты Братвы опустились на колени, за ними — моя мама и Максим. Мы с Милой встретились взглядами, не зная, стоит ли нам встать на колени. В конце концов я осталась стоять, как Маттео и его люди, Ронан и Леона, а моя сестра преклонила колено. Мила все еще была членом Братвы, но я теперь была королевой мафии.
Комната наполнилась криками людей, которых каким-то образом завоевал мой брат.
— За Братву! За Пахана!
— Я клянусь быть достойным той преданности, которую вы мне оказали, — крикнул Дмитрий по-русски.
— За Братву!
Мужчины стояли и аплодировали, и я была уверена, что водка сегодня вечером будет литься рекой.
Дима притянул нас с Милой к себе и крепко обнял.
— Мне жаль, что меня не оказалось здесь раньше. Мне чертовски жаль.
Я подавила рыдание. Сейчас было не время раскисать.
 
— Что ты сделал? Как ты все это провернул? — спросила я.
Он отстранился от нас и покачал головой.
— Пока не могу об этом говорить.
Я издала звук разочарования. Я была чертовски утомлена секретами и тем, что меня держали в неведении. Но, возможно, это просто неизбежность в жизни, которую мы имеем.
Краем глаза я увидела, как моя мама покачнулась, собираясь встать. Я рванула к ней, но солдат Братвы по имени Анатолий, пожилой мужчина с серебристыми волосами, схватил ее за руку, прежде чем она потеряла сознание, и повел к скамье. Я взглянула на Диму, он кивнул. Между ним и моей матерью не было любви, но я знала, что он позаботится о ней.
— Вы обе можете остаться здесь со мной, — сказал он.
— Я обеспечу вам безопасность.
Я почувствовала чье-то присутствие позади себя и обернулась, чтобы увидеть Маттео у подножия ступеней алтаря, а рядом с ним Ромео.
— Если ты когда-нибудь попытаешься убедить мою жену бросить меня, я прикончу тебя, — сказал он ледяным голосом.
Дима склонил голову.
— А если ты когда-нибудь сделаешь что-нибудь, что причинит вред моей сестре, я прикончу тебя.
Они смотрели друг на друга, с пустыми выражениями лиц, пристально глядя друг другу в глаза, пока на лице моего брата не появилась легкая улыбка.
— Я с нетерпением жду возможности заключить с вами новый союз, Дон Росси. Настоящий союз.
Выражение лица Маттео оставалось стоическим, а затем он кивнул.
— И с тобой, — сказал Дима, склонив голову к Ронану, который стоял на полпути к алтарю вместе с Леоной.
— О, чудесно. Кто-то наконец вспомнил, что я здесь, — пробормотал он.
Мы с Милой фыркнули от смеха. Теперь, когда с мужскими позерствами покончено, появились более важные дела.
Я спустилась по ступенькам и взяла Маттео за руку. Лицо его нахмурилось от напряжения.
— Тебе нужно сесть. Ронан, ты можешь вытащить кресло из машины?
Маттео не пошевелился, и я слегка подтолкнула его к скамье.
— Садись.
Он недоверчиво посмотрел на меня, но я настояла на своем.
— Или останешься там и потеряешь сознание. Не уверена, что это очень уместно для большого и страшного Дона Мафии упасть в обморок, но я думаю, это твой выбор.
Он зарычал, а затем сел.
Мила присоединилась ко мне, положив голову мне на плечо. Я обняла ее.
— Тебе не обязательно здесь оставаться.
Я не могла представить, чтобы Мила когда-нибудь снова захотела ступить в дом Пахана. — Поехали ко мне.
Она покачала головой и отстранилась.
— Я люблю тебя, София. Больше чем кого-либо. Но мне нужно отдохнуть от всего этого: от насилия, политики и контроля.
Я открыла рот, чтобы возразить, но она покачала головой.
— Если бы я жила с тобой, то мое каждое движение контролировали бы. Мне нужно пространство, чтобы задышать полной грудью и почувствовать свободу.
Мне хотелось с ней поспорить, сказать, что все будет по другому, но мы обе знали, что будет именно так, как она сказала. Я смирилась с ограничениями в моей новой жизни в качестве королевы мафии, но Мила всегда хотела быть свободной. Я отказываюсь быть той, кто запрет ее в клетке, хотя и не была уверена, что мое сердце сможет выдержать это расставание.
Она моргнула, как будто прогоняя слезы, и снова заключила меня в свои объятия.
— Мы прощаемся не навсегда.
— Надеюсь, — прошептала я ей на ухо. — Моему ребенку нужна тетя.
Она гримасничала.
— Ты не смогла бы удержать меня, если бы даже попыталась. Мне просто нужно время, чтобы сначала выполнить все пункты из моего списка.
Я застонала. Мечты Милы были гораздо более авантюрными, чем мои.
Я поймала темный взгляд Николая через ее плечо. Но он смотрел не на меня — он смотрел только на мою сестру.
— А Николай отпустит тебя одну? — спросила я, изогнув брови, когда мы отпрянули друг от друга.
Впервые в жизни я увидела, как Мила покраснела.