Десять правил обмана

– Какой же день рождения без пиньяты?
Все засмеялись, послышались одобрительные возгласы, а Эверли встретилась взглядом со Стейси. Ее подруга пожала плечами, у нее был сочувствующий взгляд.
– Давай, Эви. Первый удар твой.
Она затрясла головой и остолбенела, когда мать начала подталкивать ее вперед. Ей снова было семь. Она снова была унижена и вынуждена стоять у всех на виду, пока все смотрели и ждали.
– Я не могла поверить, когда нашла эту штуку у тебя в шкафу, – тихо сказала Джессика.
Погоди. Что? Она еще сильнее засопротивлялась и посмотрела на мать.
– Все эти годы я гадала, что с ней случилось. Конечно, все сладости в ней уже пропали. Ну давай, дорогая, иди.
Нееееееееет. Нет. Нет. Нет.
Она и правда не могла дышать. Вдыхай. Ты можешь вдохнуть. У тебя паника. Да, мать его, конечно я паникую! Если это пиньята из моего шкафа, она не набита конфетами! Эверли вцепилась ногтями в ладони. Было больно, но она только сильнее сжала кулаки.
– Оуу, моя девочка стесняется! Ну ничего. Кто хочет попробовать? – сказал отец, оглядываясь по сторонам и протягивая биту.
Она испытала смешанные чувства, разрываясь между тем, чтобы поспешить к нему или убежать. Нужно это остановить. Что с ней не так? Почему она не может двигаться? Разговаривать? Кричать?
– Я попробую, – вызвался Крис, подходя к ее отцу.
Эверли впилась в него взглядом, сердце перестало биться. Она прижала руку к груди, уверенная, что оно остановилось.
– Я тоже! – выкрикнула Стейси, в сопровождении поддержавшей ее Тары, а затем присоединились и другие гости. Джессика рассмеялась.
– Ты пропустишь все веселье. Я тоже хочу ударить разок, – позвала она, направляясь в толпу.
Эверли стояла неподвижно, застряв в моменте, будто она была не здесь. Крис подошел с битой к пиньяте и сделал первый удар. Приглушенный звук отозвался эхом, вызвав у людей одобрение. Тетя Джулс взяла Эверли за руку и легонько сжала ее.
– Они хотят как лучше, – сказала она тихо.
Может, она неправа? Пожалуйста, пусть она будет неправа! Эверли сжала ее руку в ответ, неспособная вымолвить ни слова.
Учитывая, что пиньята была двадцатилетней давности, все случилось быстро.
Потертые, серые и помятые кусочки бумаги полетели на землю, когда осел лопнул с громким хлопком. Картон, бумага, конфетти, несколько конфет и копившиеся годами презервативы, которые она туда засовывала, взорвались в воздухе.
– О, нет, – прошептала Эверли.
Зазвучал смех, и она почувствовала, что может провалиться сквозь землю прямо здесь. Или вспыхнуть огнем. Люди ринулись подбирать «призы». Раскаты хохота резали слух Эверли.
– Они со вкусом! – прокричал кто-то.
– А мой ребристый, – заявил другой.
– Какого хрена? – Голос ее матери было слышно даже среди этого шума.
– Джесси, это ты их туда засунула? – прокричал отец, смеясь.
Эверли высвободила руку из пальцев тети, покачала головой, когда та попыталась заговорить. Смех родителей ощущался ею так, будто ей совали крупные гранулы соли в открытую рану.
– Пойдем, – появилась возле нее Стейси.
Она взяла ее за руку и потащила к боковым воротам. Они проскользнули, незамеченные, оставляя позади хвастливые комментарии. Когда они добрались до машины Эверли, Стейси резко развернулась, оказавшись лицом к лицу с ней. В ее привычно милом лице читалось раздражение.
– Мне жаль. Мне стоило тебя предупредить. С этого дня у нас будет особое кодовое слово. Оно будет значить, что твои родители выкинут что-то новое.
Эверли могла только засмеяться, что прозвучало так, будто она подавилась от стыда.
– Все, что я хотела услышать. Хотя это даже не их вина. Не полностью.
– Чего?
Эверли прислонилась к машине.
– Помнишь, я тебе рассказывала, как она засовывала мне в сумочку презервативы? Я в свою очередь перекладывала их в осла у себя в шкафу. Мама нашла его и решила, что в нем полно застарелых сладостей.
Стейси застонала, уронив голову на плечо Эверли.
– Прости. Ты точно можешь добавить «никаких сюрпризов» в свой список.
 
– Он уже полный. Тебе придется написать свой, – покачала Эверли головой.
– Мои родители были бы в шоке. – Стейси удивленно уставилась на нее. – Я всегда думала, что ты немного преувеличиваешь свои истории. Я поверить не могу, как они хохотали!
Эверли проследила за летящим в небе самолетом. Они молча постояли, пока Стейси не заговорила снова:
– Могло быть хуже.
– Как?
– Мы могли бы быть в прямом эфире по телевизору, – захихикала подруга.
Закатив глаза, Эверли дала ей шуточный подзатыльник.
– Извини, что не предупредила. – Ее улыбка исчезла с лица.
– Все нормально.
– Я достала тебе подарок, – сказала подруга, опуская глаза. Эверли застонала. Стейси вытащила что-то из кармана штанов и подняла, держа между двумя пальцами. Это был светящийся в темноте презерватив. Она помахала им из стороны в сторону.
– Я тебя немножко ненавижу. – Плечи Эверли затряслись от смеха.
– Да ну! Я не сдержалась. Попробуй сказать, что тебе неинтересно попробовать. Это как джедайский меч. Тебе что, совсем не любопытно?
Эверли пихнула ее плечом, пока Стейси поигрывала бровями, размахивая презервативом и издавая свист, который, как подумала Эверли, должен был походить на звук настоящего светового меча.
– Меня вполне устроит, если я никогда это не попробую, – сказала она, поглядывая на дом.
– Твой недостаток заинтересованности меня беспокоит, – выдала Стейси.
Обреченно вздохнув, Эверли повернулась к дому своего детства. Она не могла прятаться вечно. Подруга засунула презерватив в ее карман, но Эверли вытащила его и кинула обратно в нее.
– Я уже попробовала что-то новое в этом месяце. Твоя очередь.
– Вызов принят.
19
Крис переключился на волну своей радиостанции и набрал номер матери. Стейси и Эверли запустили получасовой марафон музыки, который вот-вот должен был закончиться. А после него все собирались на еженедельное совещание.
– Я уже подумала, что ты забыл мой номер, – сказала мать вместо приветствия.
– Ты же знаешь, что телефон не только принимает звонки, еще можно и самой набрать сына, – улыбнулся он.
– Слыхала, – засмеялась она. – Как ты, дорогой?
Он сел за стол в комнате для собраний, просматривая сайт станции.
– Нормально. Занят. Станция делает уникальное шоу с нашим продюсером…
– Ты говоришь так, будто я не слежу за твоими делами, – перебила его мать.
– Ты слушаешь станцию? – спросил он, перестав смотреть и почувствовав гордость в груди.
– Я слежу за тобой. Мне кажется, ты нашел свое дело. Посты в соцсетях неплохие. Мне интересно узнать, кого выберет Эверли.
– У нее впереди еще несколько свиданий. – Его сердце болезненно сжалось. – Она потрясающая. Хотя эта идея ошарашила ее, она справилась с очарованием и тактом. Она стала любимицей публики, и если бы ты ее знала, ты увидела бы, как ей это не нравится. Мы и так успешно поднимали рейтинги, но с этим шоу они просто подскочили до небес. Этот год мы однозначно закончим на позитивной ноте.
– Мне нравится, как ты это говоришь.
Он не совсем понял, что это значит. Крис мог представить себе, как она лежит у бассейна после того, как все утро организовывала благотворительные мероприятия. Она занимала себя вещами, приносящими пользу другим. Иногда он гадал, как его родители полюбили друг друга, являясь полными противоположностями. Наверное, из-за этого они и недолго прожили вместе.
– Мой голос не менялся с двенадцати лет, мам.
– Я имею в виду то, как ты рассказываешь о станции и Эверли. Ты говоришь… как дома. – В трубке посышался ее смех.
Крис слишком сильно откинулся на стуле и едва не упал назад.
– Не знаю насчет этого. Я еду домой меньше, чем через шесть месяцев. У меня есть план объединить все отделы кадров и системы связей в компаниях отца. Для всего это уже готовы исследования, показывающие, где у каждой из них проблемные зоны. Я так долго ждал этого шанса! Отец обещал мне.