Секс-защитник по соседству (СИ)

  
Глава 39.
 
*** Илий *** 
Есть моменты, когда хочется сдохнуть. Просто провалиться сквозь землю. Просто исчезнуть.
Первый раз такое было, когда мать за шиворот выкинула мою девушку из дома. Они пришли раньше, чем надо и просто выставили ее за дверь. Надо ли говорить, что обо мне потом говорили в школе? Родителей никогда ничего не устраивало. И армия была той возможностью больше их не видеть, которой я вскоре воспользовался.
Второй раз мне хотелось сдохнуть в плену, когда сидел в собственном говне и жрал какую-то блевотину. А потом убил совсем пацана, чтобы выбраться. И если бы не случайное спасение жизни дочери вожака преступников, меня бы просто застрелили. В спину. Как труса. Но я остался. Попытался влиться в их братию, свататься к спасенной девчонке, что была на много лет младше меня.
И вот снова. Хочется сдохнуть. Не от слов отца. На них наплевать. Он никогда не был деликатным, а от взгляда Лики, что смотрит на меня с жалостью.
А мне не нужна ее жалость. Мне страсть ее нужна. Любовь. Тело. Пара пацанов.
А что будет? Ничего.
Ничего, нахуй не будет. Потому что член сука больше не встанет. А ноги больше не пойдут.
А во всякие там сказки я не верю. Приговор, так приговор. И нести эту ношу я должен сам.
Отец только завидев Лику, вышел. Ну и поделом. А меня болью адской накрыло, когда она улыбнулась как ни в чем не бывало. Уставшая, похудевшая, но с улыбкой. Сквозь боль. Тоже ведь знает, что не сможем быть вместе. Я не стерплю ее жалости. Потому что быть обузой не собираюсь. И ждать, когда она влюбится в кого-то с членом. Потому что как только, то первое что сделаю, удавлю. А потом сам.
— Надеюсь, когда ты состаришься не будешь таким? — говорит она и ставит цветы в вазу. Судя по всему, не первый раз. Сидела тут ждала, когда очнусь. Зачем? Она теперь свободна. Богата. Красива, как грех. Зачем ей я?
— Ты вряд ли сможешь это увидеть, — говорю и отворачиваюсь. Упираюсь взглядом в потолок. Краем глаза вижу, как замерли руки на лепестках пионов. Крупные бутоны, точно такие же как у Лики под кофтой.
И пальцы тут же колет от желания взять их, смять, облизать, зарыться. Но куда мне, импотенту.
— Думаешь, Беляев все-таки будет за мной снова охотиться? — спрашивает она, как будто не поняла, что я имею в виду. Она знает, что муженек свалил из страны. Его Интерпол ищет.
— Ты же не дура, — поворачиваю голову и смотрю. Зло. Наверное, даже дико. Хочу возненавидеть за то, что она на ногах, а я остался калекой. Из-за больной страсти, как говорит отец. Но ненавидеть не получается, только желать до одури. Только вот желать нечем. Тоже мне защитник.
— Не дура. Была бы дурой, обиделась и ушла, но я все понимаю…
— Нихуя ты не понимаешь! — ору, бешусь на ее спокойный тон. Она даже в постели не кричит. Не обижается. Вся такая рациональная. И сейчас это выводит. Отвожу одеяло рукой и показываю на вялый член, который отруби, мне насрать. – Мне тебе нечего предложить! Я не мужчина больше. Я никто!
— Ты тот, кого я люблю.
— Да нахуй мне твоя любовь сдалась, ты мне ноги можешь вернуть?
— Мы попробуем, у меня есть деньги и я уже звонила в клинику Швейдцарии…
Отлично. Ржу. Просто заебись. Богачка лечит бывшего любовника. Читайте в утренних выпусках Спидинфо.
— Я не возьму у тебя не копейки.
— Не время для гордости, Илий. Ты жив, это самое главное, — срывается и она, из глаз текут слезы, а я головой качаю. Обреченно.
— Это не жизнь. Это дерьмо. И тебя в него втягивать я не буду.
— Я уже втянута. Это же из-за меня.
— Да пошла ты! Мне только твоего чувства вины не хватает.
— Но я люблю тебя, я замуж за тебя пойду!
— Зачем?! Книжки читать и у камина, как старики сидеть? Собаку заведем, будем в инстаграмм скидывать дерьмо, чтобы все думали, как мы счастливы?!
— Да, если так сложится. То да! — она резко успокаивается, стирает с щек слезы. — Знаешь, что, отдохни. Это просто первый день. Нужно прийти в себя.
Не успеваю ничего сказать, как она разворачивается и уходит. И не догнать ведь суку. Не зажать рот, не нагнуть и не трахнуть. Внутри что-то теплится, словно застывший на века вулкан. А кусок мяса между ног даже не шевелится. Блять.
Она приходит каждый день. Между визитами родителей. Выслушивает мое нытье. Смотрит, как ем. Рассказывает о планах. Говорит, что мы обязательно справимся, что она никуда не денется. Что ни в кого другого не влюбится. Что будет со мной до конца. И улыбками одаривает. Но не прикасается. Не целует. А мне хочется руками ее сжать, впитать в себя, не отпускать никуда, стать одним целым, потому что знаю. Закончится все. Не поможет ничего и она просто не выдержит.
Черт, ей ведь только двадцать один год. Она только жить начинает. Может поступить куда хочет. Уехать куда хочет. Сестру найти.
Лика точно не должна возится с калекой. О чем ей и говорю. Постоянно. Обижаю. На бессилие свое злюсь. Видеть никого не хочу. Особенно, если ходят на двух ногах. Бляяя, да лучше бы я в Афганистане сдох, чем так. Как растение. На солнышко не забудьте вынести и водички дать.
Она конечно надеется, терпит, в свой дом меня отвозит, о потерянной сестре даже не заикается.
Даже начинает в постели со мной спать, обнимать, ласкать. А меня колотит. От возбуждения и невозможности его куда-то слить. Фантомный стояк мучает регулярно, а ее отношение, как к ребенку начинает подзаебывать. Я ушел бы, но без нее кажется, как будто кто-то штыком сердце пронзает. На части рвет. Задыхаюсь, когда ее рядом нет. Подыхаю.
Поэтому делаю все, что требуется. Лекарства, терапия, прогулки, еда. И были бы мы с ней на необитаемом острове, я бы выдержал. Но она красивая и каждый это подмечает. Все ее хотят. И все могут, а я не могу. Ничего не могу.
Особенно во время очередной терапии, когда к нам приходит физиотерапевт и массирует мне ноги. Лечить пытается. Высокий, подтянутый парень.
И все бы ничего, но он такие взгляды на Лику бросает, что тошно становится. Рассказывает что-то о методике, а она уши развесила, в своих лосинах ногу на ногу положила. Не могла одеться поприличнее. И что это за футболка. Она же обтягивает как вторая кожа. Выставляя на обозрение мой любимый третий размер. Или четвертый. Неважно, главное идеальный.
  
Глава 40.
 
*** Илий *** 
— Так что если хотите могу записать вас на курсы.
— Это очень интересно, — говорит она и жмет кобелю руку. – Думаю, я так быстрее смогу Илию помочь.
Как будто нет меня здесь. Пустое место. Вот дерьмо. И он выше ее. А я теперь в пупок смотрю.
— Тогда звоните, как решите. Я все вам подробно расскажу, — выходят они из комнаты и телефонами обмениваются. Заебло. Подтягиваюсь на руках, сажусь в кресло и выезжаю в коридор, где эти голубки воркуют.
— Ты иди своей жене рассказывай, а мою отпусти нахуй, — пусть еще не жену, но точно бабу. Мою бабу.
— Илий!
— Закрой рот. Ты сама-то не видишь, что он клеит тебя? Или устала жить с калекой и на член захотелось. Настоящий. А ты глаза не лупи так. У меня ног нету, врезать-то я тебе могу.
— Илий! – зло вскрикивает Лика и тут же уводит застывшего врача вниз. А я глаза закрываю. Не могу здесь находиться. Этот дом. Он полностью оборудован для инвалида. Страшно представить, сколько бабла она сюда влила ради моего удобства. Ради меня. Жалеет. Холит. Лелеет.
А что делаю я? Ровным счетом ничего. Даже работать, и то не могу. Только ною и злюсь.
— Илий, — возвращается она, смотрит обиженно. Ледяным гневом обжигает. – Ты можешь орать на меня, сколько тебе влезет, но не смей позорить при других.
— Ты про упоминание резинового члена? Но он ведь и правда тебе не нравится. Давай другой размер закажем.
Это я настоял на секс игрушках. Самому тошно, но мы должны хоть как-то трахаться. Пусть с помощью приспособлений. Но Лика не может, как следует расслабиться. Сжимается вся и кончить не может. И что я получается, вообще ни на что больше не гожусь.