Секс-защитник по соседству (СИ)

Я задыхаюсь, почти теряю сознание от нехватки воздуха. Глаза закатываются.
В горло стреляет обжигающая струя густой влаги и я, почти захлебываюсь принимая в себя его белесую ртуть.
— О, да-а! Все, Лика, все глотай!
Не успеваю опомниться и прийти в себя, как оказываюсь совершенно обнаженной в душе. Тело омывает мыльная мочалка. Я приоткрываю глаза и вдыхаю запах мужского геля для душа.
Илий с серьезным видом обтирает мою грудь, очень тщательно моет соски.
— Думаешь это самый загрязненный участок моего тела? — смеюсь с него и пытаюсь убрать руку, но он разворачивает меня спиной к себе и заставляет упереться руками об стену.
— Нет, я нацелен гораздо ниже, — басит он в ухо, пока я глотаю прохладную воду, стекающую по нашим телам.
Каждое его касание как нож по нервным клеткам. Режет по живому. Скрадывает желание думать и что-то решать. Пусть он сам, раз взял на себя такую ответственность. Пусть он сам, раз принял плату за безопасность моим телом.
Раздвигаю ноги шире, когда он мягко касается промежности мочалкой, водит вперед-назад, увлажняет и без того мокрые складки.
Его дыхание сзади обжигает и даже прохлада воды не помогает не ощущать этот жар. Он во всем теле. В сердце. Плавит мозг.
— Ты была очень хорошей девочкой, хочешь получить награду?
Вместо ответа я смогла только шумно и протяжно выдохнуть. Только на это оставались силы.
Сердце отбивает нестройный ритм, бьется птицей о грудную клетку. Мне хочется смеяться и плакать одновременно, внизу живота все сильнее стягивается узел.
Тем более что Илии уже отбросил мочалку и елозит по складкам пальцами.
Другой рукой поглаживает ягодицы, мнет, сильно сжимает. Пока вдруг не находит большим пальцем дырочку ануса.
— Илий… — испуганно выдыхаю, тело тут же холодеет. Я не готова.
— Помнишь, что ты сделала в ту ночь…
— Да.
— Зачем?
— Там у мужчин эрогенная зона, я испугалась собственных чувств. Я хотела, чтобы все поскорее закончилось.
— И сейчас хочешь?
— Сейчас нет.
Он разворачивает меня к себе, заставляет буквально запрыгнуть на него. Обхватить руками, ногами и прижаться всем телом. Расплющить соски об стальную, мускулистую грудь с плоскими кружками сосков и темнеющим пятном татуировки на плече.
— Это радует, потому что заканчивать быстро я не намерен.
Приятные слова жгут слезные протоки, и я прикрываю глаза отдаваясь во власть его настойчивого, влажного поцелуя. Ощущаю, как член без нежности упирается головкой меж губок половых и медленно, так медленно проникает. Внутрь. Глубоко. Растягивает.
И я меня тут же выносит. Мозг больше не функционирует, остаются только инстинкты и жажда. Настоящий, всевозрастающий голод, чтобы это не заканчивалось никогда. Чтобы ощущение его стальной плоти внутри, навсегда отпечаталось в памяти. Чтобы губы вечно жгло от его поцелуя.
Илий. Такой крупный, порой пугающий. Каждая женщина рядом с ним будет чувствовать не только защиту, но получит возможность быть хрупкой и ранимой. Он как тот стеклянный купол для цветка из сказки про красавицу и чудовище.
Окружает со всех сторон. Не дает даже вздохнуть полной грудью без разрешения. Держит на весу. Мнет задницу.
Спиной приятная сладость прохлады, впереди обжигающий огонь похоти.
И от контраста хочется выть, но язык Илия плотно держит оборону. Не дает произнести и слова, только терпеть его сладкую, мучительную для тела и души пытку.
Он ровно в том же темпе елозит в моем рту, как проникает членом в лоно.
Сначала медленно, не спеша. Ему некуда торопиться, он в полной мере наслаждается каждым миллиметром нашего соития, а вскоре просто начинает набирать темп.
Глубоко проникает сквозь пульсирующую плоть, буквально достает до самой матки, и выходит обратно.
Снова глубоко, так глубоко, что кажется сердце от вязкой боли остановится и снова назад.
Язык его замирает, губы отпускают мои и зубы впиваются в влажную кожу шеи, а затем руки хватают меня сильнее.
Впиваются в кожу клешнями, чтобы член тяжелым ударами молота о наковальню начал долбить мое влагалище.
Жестко. Безжалостно.
Вынуждая только подчиняться садистскому ритму и вскрикивать на каждый удар головки об матку.
Он так глубоко.
Тело просто расплавленным металл в его руках. ОН делает с ним все, что хочет. Имеет право. Я сама вручила его ему.
Кусает шею и тут же зализывает саднящее место.
Трахает остервенело и тут же снижает ритм, чтобы прочувствовать каждую шероховатость стенок влагалища. Еще раз убедиться и убедить меня, что моя резьба идеально подходит к его болту, что к моей замочной скважине подходит только его ключ, что только он умудрился раз меня коснувшись, возбудить желания. О них раньше я только читала. И мечтала. И надеялась.
Сквозь шум крови в мозгу, ощущаю, как член внутри разбухает сильнее, становится почти каменным.
Слышу на ухо: «Покажи, как ты кончаешь, вишенка, я соскучился», и проваливаюсь в туннель экстаза.
Лечу по нему с криком, пока Илий на нереальной скорости дятлом выдалбливает во мне дырку. Разбиваюсь о твердую поверхность оргазма с визгом. Обрушиваюсь на грудь Илия и замираю со счастливой улыбкой на искусанных в кровь губах, чувствуя, как меня уже второй раз за день заполняет обжигающая, густая влага.
— А теперь, Вишенка, — после душа говорит мне Илий, и я застываю перед ним с полотенцем в волосах. Что? — Рассказывай все.
— Что все? — строить дурочку или довериться?
— В первую очередь, зачем украла коды доступа к сейфам отца? Специально дразнишь Беляева?
  
Глава 19.
 
*** Анжелика *** 
Нашел, о чем поговорить.
Непроизвольно чувствую, как надуваю пухлые губы, стараюсь сделать их ниточкой, сжать, но эти вечные батоны… Дрожат, когда я обиженна...
Илий долго пытается скрыть смех, а потом забывается и начинает хохотать в открытую. Да еще и дразнит, надувая свои губы.
Ну что за невозможный человек.
Отворачиваюсь, хочу уйти, но тут же чувствую, как меня берут в плен его горячие руки.
— Ну, ну, вишенка. Ты такая сильная, а дуешься из-за маленького вопроса.
— Просто… — всхлип. – Просто все было так круто, меня так штормило. И я думала…
— Думала, — отбирает он мое полотенце, буквально вырывает из-за сжатых в кулаки рук.
— Думала, что будет продолжение, а ты заговорил…
— Действительной, что это я. Надо трахаться, а не болтать. Обычно это бабы после секса хотят отношения выяснить, но ты же не баба…
— Что?! – разворачиваюсь в его руках, замахиваюсь, но рука тут же оказывается в его цепких пальчиках, а губы на том самом зажатом кулачке.
— Ты не баба, — притягивает он меня к себе ближе, я задерживаю дыхание, когда в живот упирается его горячий, донельзя, орган. – Ты невероятно привлекательная, умная, смелая женщина. И мы обязательно сделаем это снова. И снова. И снова.
Он разворачивает меня и куда-то подталкивает, пока я со стоном теряюсь в жаре его тела и силе мускулистых рук.
А стоит его губам коснуться моего плеча, совсем растекаюсь, как плавленый металл. И только в его силах снова влить меня в нужную форму.
— И снова… — подсказываю я прерывистым хрипом и тут же вскрикиваю, когда просто лечу спиной вниз.
Приземляюсь на пружинистую кровать и задыхаюсь, когда огромное тело Илия нависает сверху. Как скала, как приливная волна.
И я шумно выдыхаю, смотря как его твердая стрела между ног поблескивая влагой на кончике устремляется к нужной цели.
— Но только после того, — залихватски улыбается он, — когда ты мне все расскажешь.
Я издаю протяжный, недовольный стон и резко разворачиваюсь на живот.
— Что именно ты хочешь знать…. Если я начну рассказывать…
— Мне совершенно неинтересно твоя жизнь с Беляевым, хотя я понимаю, что сахара в ней было мало.
Его совсем не было.
Просыпаясь каждый день, я ощущала себя как ребенок во время болезни, которому в течении дня будет необходимо принять ряд очень горьких микстур.