"Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)
Нет, не зря великий князь ждал пешие полки – без них не сдюжить с многотысячной ордой Мамая…
– Жаль все же, что великий князь повел рать через Дон. Встретили бы Мамая на том берегу, как мурзу Бегича на реке Воже! Всех бы и положили в землю аль в воду… – вновь заговорил Алексей, с тоской обернувшись за спину, обратив свой взор в сторону обеих рек, сливающихся позади русского войска.
На этот раз Михаил промолчал, безмолвно согласившись с побратимом; действительно, два года тому назад на Воже русские ратники похоронили множество татарских батыров! Ведь не просто так Мамай ныне залез в долги к фрязям да искал наемников среди черкесов и буртасов – множество его верных нукеров вместе с удалым мурзой порубили русские дружинники… Но на Вожу Дмитрий Иоаннович привел лишь опытные конные рати Москвы и Серпухова, к коим присоединился с дружиной Даниил Пронский, сегодня также явившийся на Куликово поле. Тогда великий князь перекрыл броды через реку, ожидая встретить на них вдвое большее ордынское войско – если у Дмитрия собралось пять тысяч воев, то мурза Бегич привел десять тысяч татар – целую «тьму», тумен. Но пробиться сквозь броды мурза не сумел, замер в нерешительности – и вот тогда русское войско отступило от реки в притворном бегстве… Татары рискнули начать переправу – но когда чуть более пяти тысяч их оказалось на северном берегу, русичи обратились на поганых и протаранили его сразу с трех сторон, тремя конными полками! Столь тяжелого удара татарские всадники, прижатые к реке, не пережили, были смяты и обращены в бегство, давя друг друга на бродах, да во множестве потонув… Славный был бой, славная была победа!
Правда, Мамай-то как раз и явился за нее мстить…
– Останься мы на том берегу, и аккурат во время боя с татарвой на переправе получили бы удар в спину от Ягайло! Ты прежде думай, что говоришь, Алешка! А не говори, что думаешь…
Сам князь одернул своего ближника – и правильно одернул. Никак не встретить на северном берегу Дона втрое большую, чем у Бегича, орду Мамая, приведшего с собой три тумена. Ведь на соединение с темником следует литовский князь Ягайло, подлый враг Дмитрия Иоанновича – и заходит он с семитысячной ратью в тыл московского войска! Потому великий князь и перешел Дон, защитившись рекой от удара в спину…
Нет, полки своей тяжелой конницы, с учетом пришедших на помощь дружин Дмитрия и Андрея Ольгердовичей, а также воеводы Боброк-Волынского – те, помимо псковичей, привели воев родовой северской земли – великий князь распределил с великой мудростью. Трехтысячный полк правой руки вместе с ростовцами, псковскими воями и частью северян (включая, по старой памяти, и елецких ратников) принял под свое начало опытный воевода Андрей Ольгердович. Младший же брат его Дмитрий всего с пятью сотнями дружинников из Трубчевска и Стародуба встал за большим полком – так его отряд сможет прийти на помощь любому «крылу» русского войска… Собственно, тысяча воев московской, великокняжеской дружины усилили ряды большого полка, бодря простых пешцев – ведь князь с ними! И еще две тысячи воев встали в полку левой руки – ратники Суздали, Владимира, Брянска.
Но князь не просто так усилил полк правой руки, намеренно ослабив «левую руку». Дмитрий Иоаннович загодя продумал действия Мамая, осознавая, что последний, вынужденный атаковать в лоб, все же попытается использовать численное превосходство и нанести наибольшей силы удар на одном из крыльев, а не по центру московской рати. И наиболее разумен сильный натиск именно на полк левой руки – потому как он прикрывает путь к переправе через Дон… Ныне разобранной – да только откуда темнику о том знать?! А так опрокинуть левое крыло русичей, отрезать им путь к отступлению и поголовно истребить, прижав к реке… Сам великий князь поступил бы именно так – и потому за рощей на левом крыле он разместил четыре тысячи отборных ярославских, северских, серпуховских, белоозерских, ростовских и прочих ратников, лучших из лучших тяжелых всадников Руси! Таким образом скрыв их от глаз татар… Засадный полк Дмитрий доверил брату, Владимиру Андреевичу, и многоопытному воеводе Боброк-Волынскому, уже водившему русскую рать воевать волжских булгар и разбившему войско ордынского ставленника…
Удар из засады должен получиться знатным, – ну, а коли Мамай навалится на правое крыло, так Дмитрий Ольгердович придет на помощь брату; кроме того, полк Андрея Ольгердовича изначально сильнее. Нет, верные литовские князья сдюжат!
Должны сдюжить…
…Да, немало пришлось выжидать елецким ратникам в конном строю – только ближе к полудню начавшее основательно, едва ли не по-летнему припекать солнце рассеяло густой туман! Все это время лишь звуки перекликающихся между собой рогов русских князей, раздающиеся то в центре, то на крыльях или же впереди войска, разносились над полем… И вои, уставшие от непомерно долгого, выматывающего душу ожидания, в своих разговорах уже торопились схлестнуться с татарами – чтобы поскорее уж все кончилось!
Но только когда наконец показалась татарская тьма, действительно темным людским морем растекающаяся по полю, разговоры эти стихли… Даже у Федора Елецкого от многочисленности явившегося на поле боя врага перехватило дух! Кажется, здесь собралась вся западная половина Золотой Орды, подчиняющаяся Мамаю, – все нукеры донских и днепровских кочевий, да Волжских степей с левого берега древнего Итиля… Впрок пошли и деньги фрязей, переданные в долг Мамаю, – кажется, число татарских пешцев, вставших по центру вражьей рати, не уступает силам большого и передового полков!
Эх, Мамай, сражался бы ты с Тохтамышем, мерился бы с ним силами в низовьях Волги… Но нет – поражение ордынцев на Воже несмываемым позором легло на темника и его ставленника Магомет-Султана. И после сей памятной сечи многие его союзники и подданные обратили свои взоры в сторону настоящего хана Чингизида… В сторону Тохтамыша. Еще одна причина двинуться на север – ведь Мамай не может быть уверен в преданности своих мурз. Однако, в отличие от донских бродников, вряд ли еще кто-то решится поддержать русичей… Но вот в брани с Тохтамышем на сторону последнего сразу переметнется половина беков и мурз!
Нет, Мамаю нужно отомстить русичам – и сделать это убедительно. Тогда зароптавшие было подданные умолкнут, вновь поверив в темника, – а богатая добыча, взятая на Руси, купит верность большинства нукеров! Да к тому же сторицей закроет долг перед фрязями, не просто так давшими золото Мамаю. Рассчитывают купцы заморские на солидный придаток, еще как рассчитывают…
А заодно и перехватить торговлю на Руси, особенно мехами, подчинив себе русское купечество и разорив его, как некогда ромеев!
Наконец, разбив Дмитрия Иоанновича, темник лишит Тохтамыша естественного северного союзника – ну и потом, Ягайло обещал помочь с великим князем! Действительно выступив на Москву… И это также весомый довод в пользу похода именно на русичей – ведь с учетом литовского войска и рязанцев Мамай получит уже двукратное превосходство над Дмитрием, что не может не обеспечить ему победы…
Но великий князь решил действовать на опережение и дать бой темнику, покуда соотношение сил лишь три к двум в пользу татар. Перейдя Дон, Дмитрий Иоаннович обезопасил свою рать от возможного удара литовцев с тыла (хотя Ягайло и так не успевает на поле боя), а союзник татар Олег Рязанский…
– Княже, а что дозорные говорят про рязанцев? Нет ли их в рати поганых?
Федор Елецкий отрицательно мотнул головой в ответ на вдруг раздавшийся вопрос Никиты, созвучный его собственным думам:
– Он друг Мамаю не больше, чем Москве, хотя, наверное, ненавидит татар куда как сильнее. Просто у Олега не было выбора: Мамай шел через его земли, а Дмитрий никак не успевал собрать войско и вступить в пределы Рязани – перехватив татар, к примеру, на берегу Быстрой Сосны, еще у Ельца… Ведь на разгром у Вожи Мамай успел ответить набегом – и тогда-то под его удар попала именно Рязань! И чтобы его земля вновь не была разорена татарами, Олег Иоаннович и принял все условия Мамая…