"Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)
Но так или иначе третьего удара зарвавшийся литовец нанести уже не смог… Выставив перед собой меч и склонив его параллельно земле, подобно кончару, я рванул вперед, пришпорив Бурана! Рыцарь успел лишь поднять шестопер над головой для очередной атаки, как я налетел на него с правового бока, вонзив узкое острие готического клинка в шею ворога…
А затем впереди – и, как кажется, в тылу литовской рати – вдруг раздался трубный рев боевого рога. Точнее множества их, взревевших одновременно…
Трубный рев рога князя Серпуховского подхватили его верные бояре – после чего Владимир Андреевич, за сечу с татарами получивший почетное и совершенно заслуженное прозвище «Храбрый», искренне и в то же время грозно улыбнулся:
– Успели! Успели, братцы! Ну, несдобровать теперь литовцам за такую подлость… Не жа-ле-е-еть!!!
– НЕ ЖА-ЛЕ-Е-ЕТЬ!!!
Древний боевой клич владимирских ратников подхватили дружинники Серпухова, Галича, Дмитрова, Боровска – всего чуть более тысячи уцелевших ратников. Но их молодого князя, первым настигнутого посланниками Федора Елецкого, совершенно не волнует превосходящая численность врага! Нет, душу истинного русского богатыря буквально жжет та подлость, что решился совершить Ягайло… А боится (точнее, уже боялся) он лишь одного – опоздать… Но Храбрый ринулся назад, к обозам, как только получил черную весть от елецких гонцов, решив проверить их слова, – и успел к брани!
Ныне же Владимир Андреевич двинул на врага свои дружины, заранее растянув их в тонкую, всего лишь в два ряда линию. Но литовцы, увлеченные схваткой с рязанцами, до последнего не замечали появления нового русского войска на поле боя… И подпустили русичей практически на полторы сотни шагов, прежде чем подняли тревогу!
Но поздно – ратники Владимира Андреевича уже склонили копья для тарана (весь первый ряд с пиками!), уже пришпорили лошадей, разгоняя их до тяжелого галопа… И вновь над головами воев Храброго оглушительно прогремело:
– НЕ ЖА-ЛЕ-Е-ЕТЬ!!!
Князь Ягайло замер соляным столбом, обернувшись на раздавшийся в тылу его войска рев рожков. А после – и боевой клич ратников Великого княжества Владимирского, так хорошо знакомый сыну Иулиании Тверской… Новоиспеченный князь оказался в хвосте войска, попадающим под удар русичей, – и отчаянно запаниковал; брезгливо загнутые кончиками вниз его губы трусливо задрожали… Ведь появление одной лишь только рязанской рати уже привело его в дикое смятение! Удар Олега, бывшего якобы союзником, но еще перед Куликовской сечей довольно странно расположившего свою рать на пути литовской, стал для наследника Ольгерда полной неожиданностью…
Замыслив свою безжалостную подлость, черный душой литовский князь все же понимал, что совершает именно подлость. И подобно ночному татю, застигнутому за воровством, испугался появления русского войска… Но, взяв себя в руки, литовский князь все же встретил удар рязанцев – ведь тех было сильно меньше! Однако теперь, когда с севера показалось московское войско, литовский князь почувствовал себя волком, угодившим в западню… Ведь из-за растянутости строя войска Храброго испуганный Ягайло не смог понять, что атакован лишь небольшой дружиной! И вместо того, чтобы организовать встречный удар тяжелой конницей, он бросил под копыта мощных русских жеребцов легкую, оттянувшуюся в тыл после перестрелки… А затем ринулся прочь с поля боя во главе лишь небольшого отряда ближников, оставив свое войско погибать!
…Бегство великого князя Литовского не прошло незамеченным – а удар дружины Владимира Андреевича, буквально стоптавшей литовских застрельщиков и на полном скаку протаранившей врага с тыла (!), убедил литвинов, что на поле боя явилась вся московская рать. И все еще обладая численным превосходством, литовцы начали спешно отступать, а после и бежать, многократно ширя свои потери…
Часть II
Донские пираты
Глава 1
– Ну, чем порадуешь меня, купчина?
Вошедший в горницу Путята, рослый и чрезвычайно широкоплечий мужик – вот уж действительно косая сажень в плечах! – усмехнулся в чернявую, но уже убеленную сединой бороду. Поговаривают, что по молодости лет ныне солидный, заплывший жирком купец не только спонсировал разбойные походы ушкуйников, но и сам ходил с ними на Булгар, на Югру (Северный Урал) да за Каменный пояс (Уральский хребет), на реку Обь…
– Атаманы соберутся на круг, поведаешь им свою задумку. Но знай, княже, атаманы наши, что волки дикие, лесные. Каждый сам по себе, в стаю объединяются лишь по нужде, а, объединившись, уже никого не боятся… И не щадят. Дашь слабину – загрызут…
Я наигранно безмятежно усмехнулся в ответ, немного подивившись «атаманам» ушкуйников. Хотя тут же вспомнилось (спасибо синхронизации!), что последний их поход на шведов состоялся не так уж и давно, всего тридцать лет назад, когда ушкуйники взяли шведский замок Бьяркёй. И до этого все их походы были направлены именно против свеев, хранивших пиратские традиции викингов сильно дольше, чем это принято считать… Но между тем главари урманнских, свейских и прочих скандинавских пиратов-викингов в старину именовались «ваттаманами»! Не иначе как ушкуйное, а затем и казачье «атаман» есть древнее заимствование у ближних конкурентов с Варяжского моря… Как тот же гридень – произошедший от древнескандинавского gridmar или hirdin, что в обоих вариантах означает «телохранитель».
– На Куликовом поле с татарами слабины не дал, как и в побоище с литовцами. Не страшнее твои атаманы ордынских багатуров и рыцарей Ягайло!
Путята согласно и делано-равнодушно кивнул, замяв не очень приятную для нас обоих тему. Предупредил – и слава богу, а благодарность моя купцу – хорошая добыча. Коли моя наводка сработает, а общее дело выгорит…
– Глафира, неси снедь, потчевать князя будем!..
…А ведь, к слову, Путята далеко не простой купчина, вовсе нет. Путята Михайлович у нас доверенное лицо князя Суздальского и Нижегородского Дмитрия Константиновича, тестя Донского. И с последним у меня состоялся весьма непростой разговор насчет ушкуйников! Отношения с которыми у тестя великого князя явно не безоблачны.
…– Ну, говори, Федор Елецкий, с чем пожаловал, о чем просить будешь?
Я низко поклонился седому как лунь сухому старику, в выцветших глазах которого видна лишь слабая тень той грозной силы и воли, коими когда-то был славен суздальский князь. Но в то же время у меня сложилось полное впечатление, что взгляд старого, битого волка словно рентген просвечивает меня насквозь! И что все мои скрытые помыслы и мотивы князь читает на раз.
– Княже…
Я запнулся от волнения, сам не ожидая от себя такой робости. Но заметив ехидные улыбки на губах присутствующих в гриднице старших дружинников, почуял здоровую такую злость и продолжил уже уверенно, четко и по делу:
– Княже, направляюсь я в Хлынов, в Вятские земли. Слышал я, что вятское боярство уже два года как признало тебя своим государем, и сия земля теперь есть твоя вотчина.
Дмитрий Константинович насмешливо, но не очень весело хмыкнул, после чего вполне искренне, хоть и с явным негодованием в голосе ответил:
– Вятская земля хоть и моя вотчина, но в Хлынове моей власти нет. Там вообще ничьей власти нет! Потому как Хлынов служит прибежищем подлым татям и разбойникам, мерзким ушкуйникам!
– Хм… Княже, но ведь ушкуйники все же русские люди, православные воины. Они верно служили Великому Новгороду не одно поколение – и сколько славных, ратных побед одержали над свеями и прочими немцами!
Присутствующие в гриднице дружинники глухо зароптали, а губы Дмитрия Константиновича скривились в гневной гримасе:
– Православные воины?! Не эти ли «православные воины» разбили рать костромского воеводы и лишили его живота, ограбили город, полонили жен и деток малых, да продали в Булгаре в рабство? Попутно пограбив и Нижегородские земли?!