"Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)
Вновь оглянувшись по сторонам, я чуть напряг память предка, старательно вылавливая из нее имена окружающих меня всадников. Невысокий, грузный Никита, заросший черной как смоль бородой. Рослый богатырь Михаил, чей взгляд пронзительно-синих глаз поразил не одно девичье сердце… Верткий, жилистый Алексей, в отличие от большинства воев, орудующий саблей – да как ловко! Кстати, последние двое ратников на рассвете побратались, обменявшись нательными крестами и пообещав друг другу, что если уцелеет хотя бы один из них, то он и позаботится о семьях обоих воев…
Так, ну с памятью порядок – имена напряженно молчащих елецких дружинников, прекративших все разговоры с приближением ворога, всплывают в голове сами собой.
Но вот, кстати, по поводу этого самого ворога: если легкие степняцкие всадники сблизятся с нашим флангом и начнут расстреливать замерший на месте полк, как мы будем реагировать?! Бросимся в галоп, силясь догнать конных стрелков, пытающихся поразить нас в незащищенные лица? Какая-то сомнительная перспектива, если честно… Особенно учитывая, как быстро выдохнутся наши кони, несущие по сто с лишним килограммов лишнего веса! И что татары сближаются с противником на тридцать – пятьдесят метров, стараясь бить из луков именно прицельно – а не работать по площадям, словно пешие стрельцы.
И да, в первой линии татар Мамая следуют вперед именно конные лучники степного ополчения! Следуют и по центру, и на флангах, в бою действующих самостоятельно. Ладно, голову-то от стрел я прикрою павезой… Но вот интересно, есть у «поганых» стрелы с бронебойными наконечниками, а?! Вроде бы у нукеров Батыя их не было, одни срезни – однако же ордынцы не могли не перенять хоть что-то из боевых традиций соседей-русичей!
Или же могли?!
Ох, скоро узнаю… На себе же и узнаю!
Между тем темная масса татарских всадников неспешным шагом сблизилась с русским войском шагов так на двести – и неожиданно замерла. От нарастающего напряжения и волнения я немного подзабыл историю Куликовской битвы – и не сразу заметил, как по центру вперед вырвался ордынский всадник, действительно впечатляющий своим ростом и статью! Конь – отнюдь не низкорослый степной, а мощный, крупный скакун! Кажется, также вороной – но он практически полностью закрыт бронированной попоной, внешне напоминающей ромейский клибанион. Плюс все то же стальное наголовье, защищающее голову коня…
В свою очередь корпус всадника прикрыт монгольской бригантиной – комбинированной ламеллярной (то есть собранной из множества небольших пластинок) броней, клепаной к тканой основе. Вот только в отличие от моего панциря, ткань на броне вражеского всадника выступает внешним слоем… И да, судя по современным мне экспериментам, броня русичей в четырнадцатом веке прочнее татарских «хатангу дегелей» на пробитие!
«Бригантину» татарина (куяк по-русски) дополняют подол и наплечники из нескольких длинных, широких пластин – а вот это уже броня ламинарная… Стальные наручи и поножи, круглый щит – не разобрать, плетеный ли это калкан или что-то другое, но в центре явно блестит железный умбон. Также полусферический шлем-шишак с кольчужной сеткой, закрывающей и лицо, и шею, – на Руси он известен как прилбица… Впрочем, от удара копьем в лицо кольчуга не спасет! Кстати, по поводу копья: ордынский всадник держит в руке длиннющую чжиду с граненым же наконечником – и обязательным стальным крюком. Этим крюком еще монголы Чингисхана стаскивали из седел вражеских всадников…
Ну, если хотя бы пятая часть воинов Мамая – именно такие вот бронированные багатуры, то вполне объяснимо, почему русские дружинники «потяжелели» к четырнадцатому веку, взяв за основу рыцарскую тактику боя. Иначе с такими ворогами просто не совладать…
Между тем выехавший вперед всадник повел коня легкой рысью вдоль строя воев сторожевого полка – и громогласно проревел на ломаном русском:
– Я Челубэй-багатур, псы урусские! Я лучший нукэр хана Булака!!! Пусть выйдет ваш поэдинщик – и я пущу эму кровь на ваших глазах, тр-р-русы!!!
Глава 3
– Тр-р-русы!!! Я насажу ваших детей на копьэ! А ваших баб впрягу в свою повозку!!! Ну, кто выйдэт против мэня, кто хочет умэрэть от рук Челубэй-багатура?!
По рядам русских воинов прокатился угрюмый, злой рокот – а я, понимающе хмыкнув, со злобой сплюнул. Вот ведь выродок! Он же провоцирует всадников исключительно сторожевого полка, то есть фатально уступающих ему в уровне бронирования и мощи коней. Там – младшая стрелковая дружина, здесь – полноценный восточный катафракт, по уровню бронирования своего едва ли не превосходящий европейских рыцарей четырнадцатого века! Или, по крайней мере, точно им не уступающий… Но провоцирует так, что вот-вот кто-то из легких всадников точно выскочит на неравный поединок – и, конечно, проиграет, на радость татарам, да пополнив копилку «скальпов» Челубея…
Памятуя о том, как дальше будут развиваться события, я вдруг почувствовал острое желание выехать вперед – и принять вызов «багатура». Проверим современные опыты и убедимся в лучшем качестве русской клепано-пришивной чешуи над татарским хатангу дегелем?! По крайней мере, навскидку силы равны – а если я выиграю, то заполучу славу лучшего поединщика среди русичей! Эта слава ведь дорогого стоит…
Ну а, кроме того, спасу жизнь монаха Пересвета – хотя бы на данном отрезке битвы.
Решившись, я послал коня вперед, заставив потесниться стоящего впереди меня чернявого Никиту; за мной тотчас последовали Алексей и Михаил – но повелительным жестом руки я остановил их, не дав и слова молвить против.
Я же князь!
Впрочем, стоило мне только оказаться в первом ряду всадников, как тут же накатило и жесткое такое волнение. Ну, словно зимой, на Крещение – когда сердце вдруг начинает отчаянно колотиться в груди прежде, чем войдешь в ледяную купель… Тут нужно побороть себя, проявить немножко мужества, чтобы сделать первый шаг вперед – и промедлив мгновение, я все же слегка пришпорил Бурана: была не была!!!
Но в следующий же миг на смену захлестнувшим меня восторгу и волнению пришло горькое разочарование: из рядов воев сторожевого полка вперед успел выехать всадник в монашеской куколе… Н-да, эту историю явно не переписать, увы!
И к слову, вернувшись в строй, я заметил, что практически синхронно со мной в первую линию всадников полка правой руки становятся многие другие ратники…
Выходит, не один я такой смелый – а Челубей и впрямь осознанно вызывал поединщика среди легких всадников московских и елецкой (моей!) сторож!
Встав в первом ряду (чтобы лучше все видеть), я сосредоточил все внимание на поединщиках. Пересвет – также высокий, рослый муж на крепком гнедом жеребце, пока никуда не торопится. Торжественно перекрестившись, он обратился к русским воинам – и, несмотря на то что Александр не кричал, подобно Челубею, до меня все же долетел отзвук сильного, низкого голоса монаха (расстояние-то до нас не сильно большое – учитывая, что мы с ельчанами встали на стыке полков):
– Мир вам, братья мои. Крепко сражайтесь с погаными за веру Христову и за все православное христианство, за детей ваших, жен и стариков. Ничего не бойтесь – не в силе Бог, а в правде! И простите мя, грешнаго, коли причинил какую обиду…
– Бог простит!!!
– Бог простит…
Одними губами я повторил слова древней формулы прощения, невольно проникнувшись моментом… Надо отдать Пересвету должное – на коне он сидит как влитой, умело придерживая копье правой рукой. А его монашеское одеяние накинуто на точно такой же, как у меня, панцирь из «дощатой брони»!
Хм, так, получается, Пересвет выехал на поединок не совсем уж беззащитным – вполне себе тяжелый всадник, в прошлом известный воин старшей дружины, «боярин». Правда, без щита… Быть может, присутствие Александра в рядах сторожевого полка как раз и обусловлено вероятностью «церемониального» поединка, этакого хольмганга на глазах у обеих армий?!
Хотя хольмганг – это устаревшее понятие эпохи викингов; сейчас существует так называемый судебный поединок, причем вызов на него звучит как вызов на «Божий суд»! И ведь многие воины с обеих сторон воспринимают такие схватки действительно как суд Божий, как предвестник будущей победы или поражения по его результатам… И безусловно, этот самый результат имеет значительное влияние на боевой дух ратников.