Наследие Белых (СИ)

ТА Эйрин больше не явится сюда. Её время прошло. Место занимала теперь гордая и справедливая Королева Экрисса - не вышедшая ростом, но наделённая властью и разумом. 
- Все хорошо, Наталин! - ответила Королева, отдавая объятие - Все просто прекрасно. 
Потом пили чай со сладким пирогом, сидя за столом всей большой семьёй. Сейдрик и Наталин, похорошевшая Лиона, ничем не напоминающая теперь истерзанную девчонку с Интикийского невольничьего рынка, Кормилица Лавиния с маленьким Янисом на руках. 
- Убери руки, дура! - фыркала старушка всякий раз при попытке служанки забрать у неё мальчика - Не справишься! Своих детей нет, так и не знаешь - как и что... Уронишь ещё мальчишку, дети это тебе не игрушки. 
Эсмонд улыбнулся, посмотрев на жену. Эйрин сидела рядом, отросшие волосы она прикрыла тонкой шёлковой сеткой с мелкими, редкими бусинами. Взгляд Королевы был тёплым, прозрачным и светлым. 
- Что, Эсмонд? - она обернулась на мужа. 
- Ничего. Ничего, детёныш...
Назавтра решено было возвращаться в Лоннлейн. Королевскую чету ждало множество неотложных дел. Юг был выжжен и разрушен войной до основания. Работы было много. 
Лоннлейнское Королевство разрослось. 
Надо было строить, восстанавливать, латать, мостить дороги из бывшего Холлетта и дружественных теперь Ланерона и Сианора. 
- Денег нет на это! - буркнул Сейдрик - Финансовый крах, Сир Покоритель. Война сожрала все... Неизвестно ещё, что и как... 
Эсмонд отодвинул от себя пустую чашку, которая тут же оказалась наполнена до краев игристым домашним пивом. 
- Спасибо, Наталин! - Король кивнул - Отец, ты как всегда, паникуешь. Можно взять ссуду у Сианора. Да и Ланерон... Все ещё не бедное государство. 
- Я попрошу Саргаса. - мягко сказала Эйрин, присев на ручку кресла и прижавшись к мужу - Я напишу ему. Он не откажет, я думаю? 
- Тебе нет! - вспыхнул Эсмонд - Сира Лоннлейнская... 
- Прекрати! - девушка взорвалась смехом - Не ревнуй, это глупо.
Сейдрик непонимающе выкатил глаза. 
- Твоя дочь, Лавилль, превзошла самою себя в искусстве строить глазки кому не попадя! - завёлся наг - Научилась не только срывать короны с голов, но и вырывать сердца... 
- Ты пьян, Эсмонд. - Эйрин попыталась встать с кресла, но была придавлена крепкой рукой мужа - Ты пьян и несёшь чушь. Папа, не слушай этот бред! Его Величество общается сейчас не с нами, а с пивом. С меня хватит! Я иду спать. А Вы, Сир Покоритель, можете поискать ночлег где - нибудь на заднем дворе. Свинарник, например, пуст. Конюшня тоже. Желаю удачи! 
Ей пришлось призвать на помощь Беулла, чтобы вырваться из железных объятий. 
...Поздно ночью он пришёл к ней, разгоряченный, пропахший пивом, желанием и пряностями. Бесцеремонно откинул тряпичное одеяло, сжал в объятиях нежное тело. Покрыл поцелуями плечи и ключицы. 
И получил... Пинок в колено и увесистую затрещину. 
- Пьяный солдафон! Убери от меня свои руки! 
- Так, значит... 
Прижав яростно сопротивляющуюся жену к постели, накрыл поцелуем сладкие губы, моментально отозвавшиеся на это прикосновение...
- Ты меня не заставишь, Эсмонд... 
- Ты противоречишь себе, девочка. - прошептал он ей в шею - Впрочем, как всегда. 
Скользнул губами к груди, захватил сосок, ставший твёрдым, как бусинка. И двинулся ниже, по нежной коже, покрытой бисеринками испарины и редкими перламутровыми чешуйками Нагатской Сути. Проведя языком дорожку по животу вниз, поцеловал нежные белые кудряшки. 
- Беленькая моя... Детёныш мой, ЗДЕСЬ ты не повзрослеешь никогда... Все такая же мятная, как и в первый раз. Разведи ножки, я же знаю, ЧТО ты любишь... 
Девушка застонала. Вскрикнула, ощутив, как сильные пальцы коснулись её сути и проникли внутрь. Горячий язык тронул клитор, сразу же ставший каменным.
- Эсмонд, я не хочу... 
- Хочешь. - он раскрыл двумя пальцами нежные половинки, похожие на створки морской ракушки - Ещё как хочешь, Эйрин. Скажи правду хоть раз. Имей мужество сознаться. 
- Нет!
- Да. 
Она стонала, чувствуя внизу его губы и язык. Низ живота наполнился раскалённой тяжестью. По телу пробегали волны судорог... Нагатская Суть спорила с Беулльской, Человеческая же вторила им, металась от одной к другой, не желая оставаться в стороне. 
 
- ВОЗЬМИ МЕНЯ!!! - вскрикнули, наконец все три. 
Он вошёл в неё, резко и сильно, забросив на бёдра ноги жены. Почувствовав с восторгом, с каким жаром и желанием она приняла его в себя... 
На самом пике наслаждения он вышел из неё. Прикрыв изогнутый в гневном крике рот ладонью, прошептал:
- А вот сейчас ты у меня получишь, Эйрин Лоннлейнская. Пора начать учить тебя покорности. 
Закинув руки жены за голову, туго связал платком, сдернутым со спинки кровати. И взяв в руки плеть, усмехнулся, видя, как темнеют глаза Беулла... 
- А, Покоритель Беуллов! - засмеялась Королева - Ты когда сюда её притащил? Ты где её взял? 
- Ты же сама отправила меня на задний двор. - он хлестнул плетью по простынями - Там и нашёл. Там вообще... Много чего интересного... 
Девушка закусила губы. 
- Мне что делать? Просить пощады? 
Он расхохотался. 
- Давай, Эйрин. Это заводит. 
Кожаные полоски, прохладные и пахнущие лошадьми, ожгли кожу. 
- ЕЩЁ! - крикнула Королева, следуя за ударами, оставляющими на белом теле тонкие розовые мятежи - Я ПРОШУ, ЕЩЁ!!! ДАААА! 
Удары были хлесткими и сильными. Дарящие жар, острую боль, цвели на бёдрах алыми цветами... Глаза её горели антрацитным огнём, тело пересекли причудливые узоры и линии. 
- Покорись, Последняя. Скажи это. 
- Да. - она прикрыла глаза, ощутив, как кожа плётки гладит её кожу - Я, Последняя из Рода Беуллов, покоряюсь тебе, Бронзовый Король. Я принимаю тебя. 
- Скажи, что ты моя. 
- Твоя. Навсегда. Покорная тебе. 
И тогда он взял её, раскалённую и влажную от желания, СВОЮ. Прижав губы к её губам, двигался в ней, грозя разорвать на части. Разлившись внутри кипящей влагой, перемешался с ней... Как единое целое. 
- Я люблю тебя, Эйрин... 
- Я люблю тебя, муж мой. - порвав платок, запустила ему пальцы в волосы. 
Сон ударил их внезапно, застиг вот так - обнявшихся, на середине игры, как детей. 
Непокорных. Влюблённых. Диких...
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍
  
Глава 24
 
Лоннлейнское Королевство восстанавливали постепенно и все вместе. 
Повсеместно кипели строительные и восстановительные работы. Война выжгла все и, сейчас ещё пытаясь вернуться, цеплялась, находя якоря и якорьки в вывороченных лопатами и крючьями комьях земли - обломки снарядов, куски оружия, мечей, цепей, чьи - то кости... Руины строений, подернутые тенями скорби и следами слез... Цеплялась кривыми, узловатыми, когтистыми пальцами за высушенную магическим огнём траву. Но тут же отступала под упрямым натиском рабочих рук, механизмов и жизни. Отступала, шипя и плюясь, исходя ядом и злостью и рычала, обещая вернуться. 
Но не суждено ей того было. Вместо хрипящего, костлявого чудовища возвращалось другое: дома, пахнущие свежим деревом и краской, ровные, гладкие дороги, молодые, слабые деревья.
Возвращались новые парки и леса, политые свежими, светлыми дождями и радужными лучами Ламейна. Возвращались птицы, разбрасывая остатки разрушенных гнёзд, начинали вить новые. Возвращались звери, им надлежало копать новые норы, обустраиваться и жить. 
Обо всем происшедшем напоминало только огромное кладбище на окраине Королевства. Пока ещё мало обустроенное, пестрящее обычными, вкопанными в землю палками с наспех прибитыми досками. 
Только ли кладбище? Ещё отросшие волосы Королевы Экрисса, белые, как первый снег. Перевитые тонкими лентами. Сдавленные обручем короны. Да чёрные горошинки в синих глазах... Да дешёвое украшение на шее - эмалевый мотылёк, золотые крылья.