Трюк (ЛП)

— Но почему ты не мог остаться в своем родном городе? — спрашиваю я.
— Парень, с которым я встречался, скрывал свою ориентацию, так что если бы мы съехались, это выглядело бы подозрительно. Кроме того, не думаю, что мы так уж нравились друг другу. Да и наш Дерьмовиль, штат Теннесси, не особо богат на перспективы. Шар со своим бойфрендом живет в крохотном трейлере и вот-вот родит малыша. Не говоря уже о том, что родители от нее отрекутся, если она станет мне помогать. У меня было несколько друзей, но не настолько близких, чтобы сказать им: «Эй, меня выгнали за то, что я лизал член. Могу я на неопределенный срок поселиться у тебя на диване?»
Я не могу сдержаться и смеюсь.
— У тебя довольно колоритная манера «каминг-аута». Что бы стал делать, если бы не нашел Мэтта?
— Есть один онлайн-форум, там я познакомился с парой местных ребят. Думал, смогу перекантоваться у них, пока не соображу, что делать. Я потратил все свои деньги на дорогу сюда.
— Ты собирался жить у людей, с которыми познакомился в интернете? Неужели родители никогда не учили тебя остерегаться незнакомцев?
Хотя о чем я говорю? Судя по тому, что я слышал от обоих братьев, родители их вообще ничему не учили. За исключением того, как бросать футбольный мяч, чтобы скрыть гейство Мэтта.
— Все совсем не так. — Джет достает телефон, входит на страничку форума, открывает раздел «Радужные койки» и показывает мне. — Здесь постят те, у кого есть свободная кровать или диван. И любой, кто испытывает трудности после того, как его выгнали, может найти временное прибежище. Что-то вроде ресурса Airbnb, где можно снять жилье от частника, но это только для геев.
Либо я пессимистичная скотина, либо Джет более наивен, чем мне казалось.
— По мне, так звучит, как отличный способ оказаться запертым в каком-нибудь подвале и пожертвовать свою кожу в качестве материала для костюмчика.
— Прелестная картинка. Те, кто выставляют предложения, вряд ли проходят серьезную проверку, но у многих людей просто нет другого выхода.
— Можно взглянуть?
Джет протягивает телефон, и чем больше объявлений я просматриваю, тем большим мудаком себя чувствую. Я живу в доме с четырьмя спальнями, один. Ну, буду жить один, когда Мэтт с Джетом уедут. Если уедут. Я громко вздыхаю. Совсем не хочется, чтобы они уезжали.
Но, оказывается, есть люди, живущие в однокомнатных квартирах, которые предлагают нуждающимся свои диваны, раскладные футоны или даже просто место на полу.
Конечно, это может быть опасно, но сама идея очень вдохновляет. При правильной поддержке, с правильными каналами…
— Почему мне видится светящаяся лампочка над твоей головой? — любопытствует Джет.
— Это просто блестяще! Нужно, чтобы это было нечто большее, чем просто сноска на небольшом форуме. Если в эту идею вложить определенную сумму денег…
— Ключевое слово — деньги. Ты забываешь, что это дерьмо на деревьях не растет.
— Клянусь богом, вы с Мэттом такие милые. — Они все время забывают, насколько я богат.
— Милые? — любопытствует Джет. — Лучше ко мне не подкатывай. Не только потому, что ты с моим братом. Ты же старик!
— Огромное тебе «пошел в жопу». Двадцать шесть — это еще не старость, и я не собираюсь тебя трахать. Я влюблен в твоего брата, придурок. — Я округляю глаза. — Только не говори ему, что я это сказал.
Кто тянул меня за язык? Эта мысль не должна была быть озвучена. Она вообще не должна была появляться в моей голове.
Я пытаюсь убедить себя, что это всего лишь часть представления. Ага. Не больше и не меньше.
Просто. Часть. Представления.
— А ты ему не говорил? — любопытствует Джет. — Разве ты не сказал это в том интервью для журнала?
Мое сердце бешено колотится.
— Тебе нужно кое-что узнать о наших с Мэттом отношениях.
Я уже не разбираю где правда, а где ложь. Все начиналось как деловое соглашение, но потом переросло в нечто более глубокое. Мэтт мне небезразличен. Я хочу для него самого лучшего. Но это совершенно не в моем стиле. Мне нужно постоянно себе об этом напоминать, чтобы не терять связь с реальностью и не забывать, что все это фейк.
 
Мэтт дал слово, что не влюбится, и, насколько я могу судить, он его сдержал. Поэтому я должен выполнить свою часть сделки и не нарушить соглашение о конфиденциальности.
— Во время интервью я сказал, что мы влюблены, потому что с точки зрения рекламы это лучше, чем заявить, что мы просто трахаемся, пока Мэтт не получит контракт НФЛ.
— И все же ты не хочешь, чтобы Мэтт уезжал в Чикаго. Это же очевидно. Каждый раз, когда речь заходит о контракте, ты весь напрягаешься.
Я пялюсь на свои ноги.
— Как ты и говорил, Мэтт — это и есть футбол. Никаких шансов, что он предпочтет меня своей мечте.
— Может и предпочтет. Не узнаешь, пока не спросишь.
— Ладно, этот разговор свернул куда-то не туда. Просто не разболтай о том, что я сказал. У нас с Мэттом изначально все было временным. А теперь вернемся к той идее. У меня достаточно средств, чтобы превратить ее в нечто массовое, популярное по всей стране. В смысле, начнем с малого, убедимся, что проект жизнеспособен. Нужно будет тщательно проверять людей, предоставляющих ночлег, и еще много чего другого. Но я очень хочу этим заняться.
— Так ты серьезно? — Джет заявляет это так, будто ему только что сообщили, что зомби-апокалипсис начался. В его голосе звучит смесь неверия и непонимания.
— По крайней мере, хочу обсудить это с отцом.
Плечи Джета опускаются.
— Вот и конец идее.
— Почему ты так говоришь?
— Я видел твоего отца по телеку. Не знаю, как сформулировать, чтоб тебя не обидеть, поэтому просто скажу: он похож на политикана, который на каждом углу кричит о семейных ценностях, а потом его застукивают в убогом мотеле с проституткой.
Я смеюсь.
— Как я рад, что ты постарался меня не обидеть, Джет.
Боже, я люблю этого паренька… как брата, конечно. К тому же, трудно обижаться на правду. В смысле, мне неизвестно наверняка, есть ли у отца интрижки, хотя сомневаюсь. Он слишком печется о своем имидже. И, тем не менее, я рос в огромном холодном особняке и прекрасно знаю, что между родителями любви нет. Их счастливый брак — всего лишь политическое соглашение. Совсем как у нас Мэттом.
— Всегда пожалуйста, — отзывается Джет, то ли не замечая сарказма, то ли игнорируя его.
— Хорошо, а если так: я расскажу об этой идее отцу и, если он откажет, встречусь со своими парнями по финансам и посмотрю, что смогу сделать сам.
— С парнями по финансам? — усмехается Джет. — Кто так говорит вообще?
— Э-м, твой брат, например. Он общался со своими парнями насчет инвестиций.
— Ах, эта шикарная жизнь богатых и знаменитых.
— А у тебя какие планы на будущее, юный маэстро?
— Худшее имя супергероя на свете.
— Надеешься однажды стать известным? Петь перед миллионами фанатов, трахать каждого сладкого мальчика, который на глаза попадется.
— Ты практически описал мою нынешнюю жизнь… ну, за исключением миллионов фанатов. — Джет шевелит бровями.
— Как скажешь, жеребчик.
— Ну ладно, хорошо. Если честно, всех моих сладких мальчиков можно пересчитать по пальцам одной руки. Так себе достижение.
— А наши экскурсии по колледжам не убедили тебя поступать?
— Не-а. Все эти цементированные храмы науки не для меня.
— Сделай мне одолжение, — прошу я.
— Конечно.
— Обрушь эту новость на Мэтта завтра, когда я буду на работе.
Джет хохочет.
— Договорились.
***
— Хочу открыть благотворительный фонд ЛГБТ, — выпаливаю я.
 
Советники отца смотрят так, будто у меня выросла вторая голова, поэтому я повторяю, но на этот раз медленнее.
— У нас уже есть фонд Хантингтонов, который жертвует деньги многим благотворительным организациям, в том числе и ЛГБТ, — возражает Джон, менеджер предвыборной кампании отца.