Позволь чуду случиться (СИ)

Не буду расстраиваться, не хочу.
О чём тогда? Только о рукоделии и Кусимире.
Некоторое время я размышляла, стоит ли заводиться с вышивкой крестиком: пяльцы там, нитки, схемы, а потом махнула рукой. Лучше соображу что-нибудь для Кусимира. Или для себя.
Тут, как известно, только задумайся, и сразу от идей нет отбоя: и того хочется, и сего, и глаза горят, и руки чешутся, и бедный мой Шеф Усатый упирал в меня дурной взгляд, когда я ему объясняла, какие нужно сделать спицы.
— Зачем? — вращал он вытаращенными глазами. — Для чего опять, Зоэ?
Он так и не понял этого странного занятия — вязания, и до сих пор считает, что я просто скрываю какие-то уникальные магические способности, очень узко направленные, с помощью которых простую нить могу превратить в ткань. «Может, артефакт у тебя?» — спрашивает он иногда и подозрительно щурился на крючок или спицы в моих руках. Забавно.
Я тяжело вздохнула.
Что-то часто я в последнее время вздыхаю. Вздыхаю, запрещаю себе думать и честно признаюсь себе — всё равно думаю. Потому что мне понравилось в замке Орбэ. И не потому, что замок, и не потому, что большой. Как раз это и не понравилось — я привыкла к маленьким, уютным местам, таким, чтобы можно было спрятаться, укрыться от мира, от всего. А вот то другое, чего мне так хотелось и так не хватало…
Семья. Вот что меня наполнило радостью, вернуло меня в счастливое детство.
Опять тяжело вздохнула. Даже злой Люка казался мне правильным и уместным — он защищал свою семью, брата. И это правильно: всегда должен быть кто-то сильный и немножечко злой, чтобы защитить, отбить, закрыть собой.
Да, он приходил после того своего сольного выступления в столовой замка. Даже несколько раз. Первый раз постучал в мою дверь буквально на следующий день. А я только пришла со мнены, и ещё не успела переодеться. Заглянула в зеркальце возле двери и только глазами захлопала — не поверила. Спросила тихо:
— Кто?
Если откровенно — надеялась, что не услышит. Не услышит и уйдёт. Но он услышал. И не ушёл.
— Это Люка. Люка Орбэ.
Я стояла перед дверью и кусала губы. Не хочу! Не буду открывать!
— Что вам надо?
И плакать не буду! Не стану! Много чести — из-за каждого засранца слёзы лить, пусть он и герцогский брат.
— Зоэ, откройте. Нам надо поговорить.
— Нет, не надо. Я уже всё слышала.
— Зоэ! Я был неправ! — он опять затарабанил в дверь. — Откройте.
— Нет, — холодность в голосе далась мне легко. От воспоминаний о словах в столовой всё заново леденело в душе. И голос тоже леденел. — Уходите.
Он ушёл. И хорошо. А то я бы точно вызвала охранников Врат.
Я злилась. Очень. И на него, и на себя. Поэтому — все в сад, на мороз. И он в сад, и мои чувств — на мороз.
Да, в справочник я заглянула. И не удивилась.
Герцогство Орбэро — далёкие восточные земли, вдоль высоких диких гор, отвесно спускающихся к морю. Дикий край, но, скорее всего, очень богатый — горы всегда были кладезем ископаемых. Если я что-то помню из географии. А ещё леса, вековые, заповедные. И хоть до моря не добраться, но и того уже достаточно, что есть — земли богатые и дикие. такие действительно привлекательны для жадных до богатства.
Сам Клайвер Орбэ считается не вступившим в права наследования, пока не женится. И до этого момента роль наместника выполняет его мать.
Шеф Усатый в очередной свой визит рассказал мне эту историю более подробно. Всё же бру Орбэ — наш начальник, а подчинённые всегда знаю больше, чем официальные источники. Матушка бру Орбэ была наместницей лишь формально, по факту эту роль выполнял младший сын, Люка Юрассо. Когда-то этим занимался муж, эк Юрассо, но сейчас переложил эти обязанности на сына, поскольку у него есть своё небольшое дело с юности — бакалейная лавка, а сил на всё не хватает.
Шеф оказался очень деликатным человеком, чего я от него совершенно не ожидала, — вопросов задавать не стал, многозначительно не глядел, намёков не делал. И я была благодарна за то что просто ответил на вопросы, и всё. Говорить не хотелось говорить. Если б ещё и ему пришлось что-то объяснять, я бы… не знаю, впала в истерику, наверное.
 
— Бру, слушай, а может, переведёшь меня на другой участок? — спросила и поняла — глупо.
Вот поправится бру Орбэ, снова будет на службу проходить через левые Врата, а тут я — сижу в будке, смотрю на него. Нелепо же? Уже сейчас неловко, от одной только мысли, что так может быть. А что будет, когда такое в самом деле случится? Но я же не дитя малое, чтобы из-за меня перемешивать штат служителей стю.
Шеф уставился на меня недовольно. Долго буравил взглядом, шевелил своими усищами, цыкал зубом. Наконец выдал:
— Я подумаю. Но, сама понимаешь, ничего обещать не могу.
Я только вздохнула печально — понимаю.
А Люка не успокоился. Проявился ещё раз.
Однажды, когда на смене пришло время обеда, и в дверь моей будки постучали, я открыла без задней мысли — ждала посыльного с едой. Да, еду мне принесли, но кто? Я глазам своим не поверила: Люка!
Он молча поставил судки на столик в стороне от пульта и уставился тяжёлым взглядом.
— Нам надо поговорить.
— Нет, не надо, — я нервно вертела мамино колечко на пальце и кусала губу, на этого сноба и грубияна смотреть не хотелось. — Уходите, я на работе. Вы — посторонний, вам запрещено здесь находится, а мне нельзя отвлекаться.
У него дёрнулся уголок рта, а глаз прищурился:
— Ты выслушаешь меня!
— Уже! Уже выслушала! — заорала и без долгих разговоров вытолкала его за дверь.
Хорошо, что не противился. А то ведь здоровый лось, с таким и не справишься. Это он поменьше брата, но почти на голову выше меня.
А он не смирился — заявился снова.
После смены я брела к себе. Дорогу выбрала длинную — зашла в дальнюю лавку за хлебными лепёшками. И не то чтобы у меня не было еды, просто хотелось прогуляться. Много сижу, мало двигаюсь. А пока светло — не так страшно. Да и погода хорошая: свежий снег, мороза почти нет, небо высокое и ясное. В такую погоду воздух свежий, вкусный, будто родниковая вода в жаркий день — так и пьётся, так и льётся в душу!
И только я надышалась и приложила руку в двери, чтобы открыть, как позади услышала:
— Зоэ!
Вздрогнула и, проглотив внезапный ком страха, обернулась на ослабевших ногах.
Люка.
Стоит, одну ногу отставил, руки перед собой в замок сцепил. Смотрит. Снова исподлобья, губы сжаты плотно, будто сдерживает ругательства. И я не выдержала.
— Что ты ходишь?! Чего тебе надо?! — накинулась на него злобно, заорала так, что птицы вспорхнули в дерева.
Испугал он меня. Ну правда, надоело!
— Позволь войти, — сказал сдержанно, и видно было, что сдерживается сильно.
— Имей в виду, — пригрозила, — у меня сигналка, и если что, охрана придёт мгновенно!
Он только вздохнул тяжело.
А я… Я пустила его к себе в дом.
Я-то пустила, а вот он дверь снова не закрыл, оставил нараспашку. Приличия видите ли.
— Закрывайте, а то кот простудится.
И ничего, что Куси дома нет. Я ведь тоже не в шубе родилась.
Люка посмотрел на меня и губы скривил — ну, ну, неужели не боишься? Хотелось сказать ему, что после жизни в домике Жажи я так по местной фене ботала, что за мной записывали, боясь растерять жемчужины местного блатного слэнга. А он тут двери прикрыть боится, мой юный аристократический друг.
Двери он закрыл. Вот только присесть я не предложила. Стояла, смотрела на него, даже ухом повернулась — говори давай, гость дорогой, и иди уже куда шёл. И.о. герцога мялся у двери, делая вид, что это обычное дело, и вот так встречать гостей — норма, и он ни разу не тушуется.
— Экси-стю, — выдавил он наконец и поднял глаза. Оказалось, что они у него непослушные — смотрел Люка не на меня, а куда-то вглубь кухни, мне за спину. — Наш дом, дом герцога Орбэ, опозорен.
Я глаза закатила, а потом и рукой прикрылась — опять двадцать пять! Да не позорила я вас, не имела ни малейшего намерения.