МАГ 8 (возвращение) (СИ)

Парни пока поделили барахло с убитых, и это занятие еще больше порадовало народ. Здесь клиенты гораздо богаче глупых и вонючих Крыс, есть, за что рисковать жизнью.
Теперь уже никто не спрашивает, зачем мы так далеко идем, все поняли, что, сидя в кустах, ничего не узнаешь. И, главное, не заработаешь трофеев, что, теперь, очень важно для всех участников похода. Тем более, все немного оделись в местное, застирали кровь на вещах и уже не так радикально бросаются в глаза, как, после спуска с гор.
Да и, сидя в кустах, не найдешь такого богатого хабару, который можно перенести через перевалы, ведь, теперь мы знаем, что столько дров нам не потребуется точно.
Теперь, имея меня в виде дворянина на коне, мы можем спокойно проезжать через небольшие населенные городки, не опасаясь неминуемого столкновения с местной знатью.
— Парни, все запомнили, что меня зовут баронет Ольг Фольвио и я из Астрии?
— Запомнили все, — ответил Торк.
— А вы знаете, кто этот баронет?
— Откуда? Мы в дворянском сословии Астрии не разбираемся, — осторожно заметил Трагер.
— Да я тоже не разбираюсь. Так звали того дворянина, которого приголубили кочергой в трактире Мортенса и он, вроде, умер по дороге домой, — поясняю я, чтобы народ знал, где я взял свое новое имя.
— Так очень удобно ехать, я — дворянин, но, не местный, плохо говорю на корли, местном языке, поэтому проверить меня досконально очень трудно, да и не положено дворянам проверять друг друга, оскорблением попахивает такое дело.
После того, как мы устроили тайник, наш караван отправился прямо к морю, чтобы через два-три дня оказаться в районе, где Гинс начал узнавать знакомые городки и поселения. Он рассчитывает подъехать к своему Пельтуму со стороны, откуда всходит на небосвод светило, только понимает, что в тех местах его могут легко узнать, поэтому маскирует лицо, как бы от солнца.
Следующую ночь провели на постоялом дворе, куда приехали в ночи и взяли себе отдельный номер за пол золотого и ужин заказали туда же. Единственно, когда заходили, какая-то местная кодла, заседающая за главным столом, отпустила что-то нелицеприятное по поводу Трагера. У него, одного, вид приличного человека среди разведчиков, смерть в глазах не так явно видно, поэтому, до него и докопались.
Здесь такие слова нельзя спускать, за ними неминуемо последует продолжение.
Ну, это бандиты еще не видели меня, входящего последним, после того, я отдал свою кобылу в руки местному конюху и проследил, где ее пристроят, заодно сняв дорогую суму с седла.
Пришлось подойти к ним сразу, сурово посмотреть, дать оценить свой дворянский вид и положить длинный кинжал на стол, держа рукоятку в руке. Посмотрев на мое надменное лицо, члены местной преступной организации не стали искать приключений на свои задницы, да и не положено им такое делать. Если бы я оказался один, возражения могли бы и последовать, но, разведчики, молча вставшие за мной в ряд, остудили всех желающих поговорить.
Все, как всегда, в этой стране, найти постоялый двор на дороге, без сидящих там в поисках подработки, обычного грабежа, бандитов — непростое дело. Подводу и лошадь оставили под окном и часовой менялся всю ночь, ведь в сене осталось все оружие, кроме моего копья, с которым и дежурил часовой.
В номер попросили обильный ужин и горячей воды нагреть, чтобы помыться на конюшне, мыть грязь, нервное напряжение и пролитую кровь с себя.
Растянуться в кровати, относительно чистым, после хорошего ужина — такие моменты нужно ценить, поэтому уснули рано, около восьми вечера и встали около четырех, как и задумывалось, чтобы уехать пораньше и не встречаться с местным дворянством.
Теперь, удалившись от места последней схватки на добрых семьдесят-восемьдесят километров, мы можем немного расслабиться, а наличие рядом с подводой вооруженного дворянина снимает почти все вопросы. Так что, покатили мы основной дороге, не стали искать проселочные.
Попавшийся солидный город объехали рядом, не рискнув проехать через него. И так, несколько раз попадались группы дворян с охраной, скачущие навстречу или обгоняющие подводу и я поймал несколько недоуменных взглядов из этих кавалькад.
 
Понятно, что я слабо похож на местного представителя благородного сословия и рано или поздно кто-то задаст мне вопросы. Но и настолько я не выделяюсь, чтобы начать интересоваться, кто я такой, значит, все в пределах негласной нормы. Даже меч повесил сбоку, чтобы не выделяться в пути от местных.
В прошлый раз все оказалось примерно так же и ничего, до гор мы, сначала, вчетвером и потом только вдвоем добрались, без особых проблем. Правда, тогда я ехал в одежде терумского дворянина и с легендой астрийского, сейчас в одежде, частично, местного производства, но, без герба и прочего своеобразного паспорта, сразу же характеризующего своего носителя.
Понятно, что с моим знанием языка, я могу представиться только иностранцем, зато, благородных кровей. Способ, который я придумал сначала, только, чтобы забраться в спальню к баронессе оказался удобен, чтобы проехать и проплыть половину континента, безо всяких проблем.
Братьев мое дворянство по итогу не спасло, но, ведь, напавшие в темноте бандиты не могли себе представить, что бы дворянин стал ночевать на берегу озера, как бедный крестьянин.
За целый день в пути ничего серьезного с нами не случилось, пару раз выскакивали из кустов криминальные люди, заметив подводу, но разглядев в моей руке копье, молча возвращались в кусты. Только разведчики реагировали на это достаточно нервозно, не привыкнув еще к реалиям жизни в Сатуме, хватались за оружие, что бандиты тоже замечали.
Пришлось предупредить, что с этим делом не стоит торопиться, им оружие по местным уложениям не положено никак, чтобы не спалили нас при первой встрече с дворянской стражей.
Следующую ночь провели в трактире с номерами, на подъезде к городу, месте достаточно дорогом, пришлось отдать за два номера полтора золотых и за ужин еще золотой. Нечего и говорить, что ценообразование Сатума очень удивляет гвардейцев, денег нам хватит впритык на обратную дорогу, только я знаю, что Клея появится тоже не с пустыми руками, с хорошими деньгами, и не беспокоюсь по этому поводу, в отличии от Учителя.
Учитель ведет себя все нетерпеливее, с каждым пройденным километром, хотя, обычно половина группы дрыхнет на подводе, устроившись поудобнее и прикрыв голову от беспощадно жарящего светила.
И вот, настал день, когда Гинс начал узнавать знакомые поселки и городки, везде он успел побывать здесь за долгую спортивную жизнь. Мы свернули налево и прямо едем, по проселочной дороге, которая должна привести нас к такой же дорожке, которая выходит на окраину Пельтума, рядом с домом братьев.
К вечеру мы остановились около пышной шапки кустов, в полу километре от городских окраин.
— Так, парни, прячете подводу здесь, лошадь я тоже оставлю пока, потом заберу. Сейчас вы останетесь с Гинсом, он только покажет мне дом, где живут его ученики и вернется назад, пока еще светло, ему опасно появляться в городе. Потом я вернусь и мы сходим с ним и еще кем-то из вас в гости к его ученикам, когда совсем стемнеет.
Так мы и сделали, Гинс показал мне издалека крышу знакомого мне дома и вернулся к нашим. Я же прошел до дома и убедился, что никого нет и дверь закрыта. Сегодня, как я понимаю, выходной день, поэтому братья могут пропадать на соревнованиях и должны появиться вечером. Пришлось вернуться обратно и рассказать всем нашим, что встреча будет позже. И все устроились переспать жаркий часок на прохладной земле в кустах, выставив часового.
Когда уже серьезно стемнело, Гинс с Торком отправились ждать братьев к ним домой, Учитель знает, где они хранят ключ от дома и подождет братьев внутри.
Я же забрал лошадь и оседлав ее, доехал до трактира с номерами, в котором ночевал и тогда, сдал лошадь на конюшню и снял номер, заказав ужин на двенадцать человек, отдав наш котел в качестве посуды. Разведчикам в кустах жечь костер и готовить пищу так близко к городу не стоит, слишком опасно и мы договорились, что утром парни переберутся на километр подальше от Пельтума, а сейчас я принесу еду из трактира. Это не должно вызвать больших подозрений, просто дворянин разместился в номере, на кровати, а его слуги и охрана где-то в полях.