Воины Хаоса наводят порядок (книга I) (СИ)
– Я вот думаю, – беспокойно заговорил Броки, как только его мученья закончились. – Если наши тюремщики это увидят, они ведь обратно крутиться заставят!
– Это не самое страшное! Лично я хочу воду слить, – похвастался Кэррот.
– Там бадья есть в углу, в темноте. Где миазмы погуще, – кивнула эльфийка.
– Я бы отвернулся, Олясин, но здесь некуда! – раздражённо заявил гном. – Всюду мерзко! И как же мы вляпались… Повязки, ну надо же…
Констанс, которого эти беседы не радовали, прижал череп к стене и посетовал:
– А я думал ещё, почему горожанки расспрашивают, из Фесты мы или из Бадона?
Через пару минут Кёрт закончил журчать, а эльфийка открыла замки на железных мешках Костика и Наумбии. Стало чуточку легче.
– Дверь сломать колдовством своим можете? – потряхивая мотнёй, участливо спросил освобождённых Олясин.
– Вот сломают они, а охрана придёт и нам ноги переломает! – грозно вытаращил глаза в полутьме Батлер. – Нет уж, давайте сидеть как сидели! Гудж, ты как?
Олгу было паршиво. Он лежал на полу без движения, ощущая, как тело борется с лихорадкой. Слишком много в нём сделали дырок.
– Надо действовать, – сказала Наумбия. – Гуджу нужно лечение. Констанс тоже долго не проживёт без профилактики окостенения. А мне просто не хочется больше сидеть в этом мерзком подвале! Такие отвратные сны посещают…
– Так давайте, за дело!
Волшебница подошла к двери и попыталась подвигать чарами механизм засова, но рука её дрогнула. Она выругалась словами, коих прежде от неё и не слышали.
– Дверь заколдована, – меланхолично пояснил Изваров. – Логично, в общем-то.
Ещё пару часов они бесцельно перемещались по камере. Разминались, пытались долечивать ноющие ранения, пользовались бадьёй. Никто за ними не надзирал; похоже, дружинники Гунтрама позабыли о пленниках. Лучик света в подвальном окне успел потускнеть, а затем и вовсе угаснуть. Факел в каменном коридоре за дверью медленно прогорал; ничего по ту сторону, кроме него, видно не было. Воинов Хаоса понемногу охватывало уныние. Констанс опустился на пол и успел погрузиться в тревожную дрёму, слыша, как где-то рядом во тьме переругиваются товарищи.
– Лепус этот, паскуда, хорош – пел нам песни о родине, а здесь сразу сдулся…
– Кёрт, с нами поступили, как ты со своими избранницами: поимели да бросили!
– Не завидуй, гномче. Наумбия, можешь послать мысленное сообщение?
– Уже пробовала. Эфир заблокирован магией.
Батлер хотел высказать нечто обидное, но тут где-то поблизости грохнуло. Здание содрогнулось от взрыва. И ещё раз, поближе. По стене тонкой струйкой посыпался прах. Они замерли в ожидании.
Какое-то время ничего не происходило. Затем снова раздался грохот и треск; отзвук эхом ударил по двери с решёткой. Пламя тусклого факела заколебалось.
– Ну же, ну! – нетерпеливо шептал под нос Кэррот.
За дверью послышались резкие голоса. Кто-то быстро бежал по коридору. Прозвучал металлический звон, как от связки ключей.
– Эй, здесь кто-нибудь есть? – крикнул незнакомый голос.
– Ну, есть… – честно ответил Олясин.
– И не один! – вредным тоном добавил Броки.
Засов сухо заскрежетал, и подвальная дверь наконец-то открылась. В свете факела они видели лишь силуэт человека, который воскликнул:
– Оковы падут! Выходите скорее!
Воздух Йуйля казался им сладким нектаром, хотя в нём присутствовали нотки крови и гари. Дребезжа кандалами и подслеповато прищуриваясь, Воины Хаоса вышли из казённого дома на улицу. Тяжёлые двери оказались выбиты взрывом и ещё дымились. Судя по заходящему за черепичные крыши солнцу, был вечер.
Снаружи их встретили несколько человек в городской одежде, нижняя часть лица каждого замотана платком. Платки, как и повязки у них на рукавах были небесно-голубые.
– Приветствуем вас, Воины Хаоса! – торжественно произнёс крупный мужчина с выразительными густыми бровями и зачёсанной набок чёлкой. Говорил он, как и все прежде встреченные в Йуйле, весьма чисто, разборчиво, но с характерным тарбаганским произношением, слегка искажая привычные звуки.
– Здравствуйте, – с некоторым недоумением ответил ему Костик. Они с Кэрротом с двух сторон поддерживали поникшего Гуджа.
– Но кому мы обязаны освобождением? – перешла к делу Наумбия Шноррел. Крупный мужчина галантно склонил перед ней голову.
– Да, конечно же! Мы – Рабочая Партия Йуйля. Аббревиатура непроизносима, поэтому не сокращайте, именуйте нас целиком.
– Ладно… – неопределённо отозвалась волшебница, приглядываясь к собеседнику.
– Я Гаврила Дануев, известный поэт. Вы читали мои стихи?
– Ох. Возможно… а что за Партия?
– Революционная! Мы боремся с угнетением жителей нашего города… изначально мы так и назывались, Революционной Партией Йуйля, но не все горожане хотят революций. Потому на одном из недавних собраний мы сменили название.
– Правильно сделали, – согласился Олясин. Гаврила обвёл рукой своих спутников:
– Вокруг вас собрались лучшие деятели Партии! Это Полистрина, певица, звонкий голос нашей революции! – смуглая женщина в голубом платке молча кивнула.
– А вот Лепестрат, наш писатель-хроник…
– Он пишет хроники? – уточнил дотошный Изваров.
– Он много пьёт. Хроники пишет хронист. Вот камрад Проний, четырежды кандидат исторических наук и эксперт по любым вопросам! Халямбус, оформитель вывесок. Катония, молодая художница. Гмузд, блистательный театральный актёр…
– А рабочие в вашей партии есть? – осторожно спросил снизу Батлер.
– Этот вопрос я отметаю как провокационный, – с достоинством ответил Дануев.
– Очень рада знакомству, – тряхнула цепями Наумбия. – Подскажите, пожалуйста, что всё-таки происходит?
– Происходит восстание! Бунт! – отрывисто выдал оформитель вывесок Халямбус. Это он выпустил Воинов Хаоса из подземелья. – Дружина барона Йургена, гнусного угнетателя, пыталась отбить городскую ратушу! Но пока они дрались с наёмниками, мы зашли им в тылы и устроили немало диверсий! В том числе – освободили вас!
– Да, это самое страшное, – признал Кэррот. – Но зачем?
– Вам всё Ош объяснит. Вон он движется по вздыбленной временем улице, – встрял Гаврила Дануев. – Нам же нужно идти дальше – в будущее. Ещё не всё взорвано!
Представители Рабочей Партии Йуйля резко вскинули кулаки, а потом развернулись и уверенным шагом отправились в сторону будущего. Воины Хаоса ещё не успели прийти в себя после знакомства, когда к ним приблизился опрятно одетый юноша, рыжий, веснушчатый и очень серьёзный. В руках он нёс связку ключей.
– Добро пожаловать в Йуйль, – деловым тоном начал он. – Меня зовут Ош Кочкодык. Дайте я вас раскую для начала!
Возражать было бы странно. Они позволили Ошу снять с них кандалы, и он справился без заминок, тихонько насвистывая какую-то мелодию.
– Бур мне в штрек, объясни, что здесь творится? – не выдержал Батлер.
– А всё просто, – спокойно ответил ему рыжий юноша, хозяйственно складывая кандалы у стены казённого здания. – Мы пытаемся сделать наш город вольным. Творится история. Пойдёмте со мной, Воины Хаоса!
– Куда?
– Ближе к ратуше. Мы окажем вам медицинскую помощь и накормим, конечно же. Все вчера видели, как вы отвлекли на себя баронских громил и помогли разбить их на площади! Наши люди узнали, кто вы такие. Спасибо! Йуйль умеет быть благодарным.
– Уважаемый Ош, – собрался с мыслями Констанс. – Вы-то кого представляете?
– Я помощник мэра этого города, достопочтенного Витура Бюгеля. Так что это официальное приглашение.
– Принимаем, – без колебаний отозвалась Наумбия, и они зашагали по улице. Олясин с Изваровым бережно волокли на себе обессилевшего троллина. Волшебница растирала затёкшие от цепей руки. Фириэль молча разглядывала вечернее небо над крышами. Батлер догнал Оша и побрёл с ним рядом.
– А эти… Рабочая Партия… почему у них голубые повязки? – спросил он.
– Это цвет флага нашего города. Исторический герб Йуйля – чёрная трёхногая ворона на лазоревом фоне. Он символизирует волю, богатство и обновление. Что касается самой партии… да, их идеи и методы радикальны, но в нынешней ситуации они наши верные союзники. Кроме того, у них есть взрывчатка!