Воины Хаоса наводят порядок (книга I) (СИ)

– И давно оно здесь? – наконец спросил Костик землевладельца, который его сюда и позвал, желая избавиться от зловещей напасти.
– Две недели, как выявили! Попервоначалу она сильно меньше была, где-то с бочку размером. Мы их глобулами зовём, бородавками земляными, грибоидами…
– То есть эта не первая?
Фермер покачал головой. Длинные седые усы заколыхались в такт.
– Год назад их впервые приметили. Но тогда их и было-то несколько штук возле Ямы. А теперь, говорят, их всё больше растёт по окрестностям. Этак весь регион этой дрянью покроется!
– Как грибами после дождя… – произнёс Изваров, задумчиво разглядывая глобулу. Чудилось, что она медленно пульсирует, дышит. – И вправду похоже на гриб. Вы срубить её пробовали?
– Да, пытались! Так она зарастает обратно! И там сок ядовитый – жжёт, воняет, лучше не трогать.
– Ого, – отдёрнул руку потянувшийся было к пузырю Констанс. Впрочем, его коже теперь вряд ли что-то могло всерьёз повредить. – А огонь применяли?
Землевладелец поморщился.
– Прошлым летом одну для потехи обложили хворостом и подожгли. Она тлела, воняла, а потом как возьми да лопни! Тогда многим не поздоровилось, а на том вот лужку и сей год ни былинки не выросло. Мне такого не надо, мы с земли этой кормимся!
– Интересно, возьмёт ли её магия, – протянул Изваров, задумчиво хрустя пальцами. Он напрягся и попытался взаимодействовать с глобулой чарами, как учил его Каленас Сатис последние месяцы. Но то ли уроки пошли не впрок, то ли слизистый шар было не пронять такими манипуляциями. Он казался незыблемым, и если в нём и таилось что-то волшебное, то где-то очень глубоко.
– А когда они созревают… что дальше?
– Темнеют и пылью развеиваются. Споры, знать, свои сеют…
– О, понятно! Значит, надо спешить. Я свяжусь с компетентными в этом вопросе людьми и дам знать, когда что-то придумаю, – расплывчато сформулировал Костик. Он не знал, как тут действовать. Это интриговало.
Первым делом Изваров пошёл на поклон к городским контролёрам. Те отшили его, как и фермеров ранее: «мы тут магией человеческой занимаемся, а ваш гриб суть явленье природное». Контролёрам хватало забот: участились несанкционированные попытки вызвать дождь шаманскими методами; на полях тут и там появлялись загадочные знаки неприличного содержания; на юго-западе региона кто-то заколдовал корнеплоды, чтобы те росли большими и толстыми, и теперь зачарованная брюква, редиска и репа не давали себя вытащить. Даже наоборот, сами кое-кого под землю затаскивали.
Костик понял, что помощи не дождётся, и отправил в Академию Волшебства просьбу прислать специалиста, чтоб помог с безопасным уничтожением глобулы. Фермер денег огромных не обещал, у него их и не было, но поскольку проблема затрагивала весь регион, Изваров рассчитывал на оплату из королевской казны. Главное – поскорей подобрать эффективное средство от земляных бородавок.
Кёрт Олясин отнёсся к этому делу с сомнением.
– Мы пустились на поиски приключений, а теперь будто снова на ферму вернулись! Ты действительно хочешь с грибами возиться? Как же подвиги, тайны, сражения?
– Может, подвиги и не главное? – отрешённо проговорил Костик. Он смотрел на друга серьёзно и с некоторым сожалением. – Помнишь, Филис тебе год назад возле Спады об этом высказывал? Приключения плохи, если в них кто-нибудь умирает. Слишком много смертей уже, Кёрт.
– Так ты смерти боишься?
– Не самой смерти. Страшно мне ничего не успеть в жизни сделать… посмотри, я и так уже еле живой с этим окостенением. Даже маги не знают, сколько ещё мне осталось.
– Нет, ну ты эти мысли оставь! – потребовал Кэррот. – Мы немало уже натворили хорошего… помогли раскрыть заговор в Спаде, в Хендре остановили носителя хаоса! Это наше призвание. Другие сдались бы, но мы-то пошли до конца!
Костик взялся окостеневшими пальцами за гребни на голове.
– Ты пошёл, потому что тебе было интересно. Я – потому что решил не противиться обстоятельствам. Было много моментов, когда мы могли отказаться, но мы просто не сделали этого. Возможно, и зря.
 
– Эй, мы зашли далеко, много разного повидали и по-прежнему живы. Не так уж и плохо! – ободряюще улыбнулся Олясин. Его почему-то смущал этот разговор.
– Легко тебе говорить, Кёрт.
– Всё должно быть легко!
– Должно быть, но не будет, – криво улыбнулся Констанс. Трещины в серой коже лица блеснули красным. – Дай мне отыскать средство от глобулы. Может быть, это станет единственным стоящим делом в наших похождениях. Ладно?
– Ладно. Ищи своё средство, а мы пока крыс погоняем.
Ожидая ответа от магов, Констанс записался в библиотеку. Листал старые книги по растениеводству, конспектировал что-то в тетради, бормоча загадочные слова вроде «симазин» или «имазапир». Остальные старались ему не мешать.
Кэррот чувствовал себя в Граблях как дома. Он гулял по окрестностям, выпивал в кабаках с интересными личностями, заводил случайные связи. Подписывался на простые задания вроде сопровождения купцов по торговым маршрутам. Показывая бумаги от Охранки, уверял заказчиков, что его команда – экспериментальный отряд особого назначения. В каком-то смысле так и было, но Кэррот не мог не приврать. Деньги вдруг появлялись и сразу же исчезали. Время будто стояло на месте.
Троллин Гудж и гном Батлер не то чтобы рвались на подвиги, просто им больше некуда было деться. В родных краях никто их не ждал, будущее представлялось туманным, а здесь им находилось хотя бы какое-то применение.
После гибели экспедиции за упавшей звездой, пока Костика, Ганса и Кэррота врачевали подоспевшие представители власти, Гудж на несколько дней ушёл в горы и догнал отряд уже на марше. Остатки его племени присоединились к соседнему клану, приняв подчинённое положение. Гуджу, как не выполнившему свой долг защитнику, полагалась довольно унылая участь, которой он предпочёл добровольное изгнание.
– Через время вернусь, если выживу, – кратко изложил свои планы троллин.
Людская страна удивляла его, вызывала заметное любопытство, но в целом он оказался весьма сдержанным и невозмутимым для дикого жителя гор. Костик с Кэрротом полагали, что Гудж отнесётся к цивилизации или с восторгом, или с резкой неприязнью. Но вышло иначе – на всё вокруг олг смотрел с философским спокойствием, предпочитая отмалчиваться под предлогом, что ещё очень плохо говорит на людском языке.
Батлер Броки находился в схожих условиях. Как выяснилось ещё на обучении, у себя под горами он был не на лучшем счету. За невыдающиеся по гномьим меркам таланты и скверный характер, а ещё за какое-то особое, уникальное невезение его почитали бракованным гномом. То есть проклятым. Рабочая практика в Хендре должна была стать для него испытанием: Батлер делом хотел опровергнуть сложившиеся о нём превратные представления! Но поход, где погибли шестеро старших коллег, а он сам уцелел, вряд ли мог бы считаться достойным опровержением.
Броки был мастером на все руки в том смысле, что всё, что он мастерил, получалось из рук вон плохо. Костик с Кэрротом быстро поняли, почему он не снискал уважения среди соплеменников. И, конечно, наслушались всякого. Гному в жизни не нравилось многое, и если в Пирейских горах он помалкивал, то теперь разошёлся.
– А чего вы хотели?! – вещал он, потрясая ручищами. – Жизнь моя дала трещину, я повсюду чужой и ненужный, как цветочек в забое!
– Не волнуйся, – утешил его Кэррот. – Теперь-то ты с нами.
– И это вот самое страшное!
Впрочем, с Гуджем он на удивление быстро поладил. Ещё в тренировочном лагере обнаружилось, что сварливый гном принимает флегматичного троллина за своего, тогда как остальные ему казались чужими. Так сложилось, что до прихода людей оркоиды редко встречались с гномами, хоть и жили почти по соседству в горах. Потомки шахтёров благоразумно избегали контактов с воинственными племенами, в прямом смысле уходя в изоляцию, а с бетоном и гермозатворами не повоюешь. В знак презрения дикие орки считали подземный народец роднёй скорей панцирным клопам, чем себе. Но теперь, когда гном и троллин оказались оторваны от корней, они взяли и подружились.