Алерния. Война

– Госпожа, – позвал её Клойк. – Кажется, это Насмешник, – он навёл острие меча на лицо скрючившегося в позе эмбриона длинного и худого как жердь мужчины. – Ноздри рваные, как и описывали.
Вика оценила свой резерв. Ожидаемо, значительную его часть «съело» пробивание «Сферы», ну и «Замедление» в этом процессе поучаствовало. И всё равно у неё осталось больше трети. Хорошо быть имбой, придавленной роялищем.
Она подошла к скорченному изуверу.
– О майн гот, – с презрением и ненавистью глядя на подонка, произнесла Вика, – Это вот это чмо наводило страх на людей десяток лет?
И в самом деле, вид Насмешника был жалок. Очень трудно представить в таком сморщенном старом человеке с изуродованным палачом носом великого и ужасного атамана.
– Он это, не сомневайся, – подошёл к ним Оникар. – Спасибо, Клойк.
– Да за что? – усмехнулся наёмник. – Это госпоже нашей спасибо.
– За то, что оставил его для меня. – Егерь схватил Насмешника за шиворот и легко поднял, как будто тот был невесомым. – Как же долго я ждал этого дня, ублюдок.
Вместе с атаманом в руки орденцев попали живыми ещё четыре бандита – трое ближайших подручных Насмешника и его подруга, разбитная девица лет двадцати пяти – тридцати.
Ещё оказались захвачены оба торговца из Фрида и четырнадцать рабов обоего пола и разного возраста, считая и двухлетнюю девочку.
Попаданке нисколько не было жалко попавшихся ей подонков, но смотреть на то, что вытворяли над ними Оникар и Клойк с Миокой, почему-то совсем не хотелось. А пришлось – негодяи рассказывали интересное.
Предположения Оникара и Вики насчёт начатой Насмешником утилизации своих подельников полностью подтвердились.
К особому изумлению ближайших помощников атамана, перед своей мучительной смертью узнавших, что Насмешник планировал извести и их самих, добавилась и ярость Насмешника, когда выяснилось, что его подруга давно через торговцев была в сговоре с уголовным авторитетом Фрида, столицы королевства, и атамана ждала вовсе не судьба очень богатого горожанина, а ров вокруг городской стены, куда должен был отправиться его неузнаваемый труп.
Девка атамана кричала, ругалась отвратительными словами, даже пыталась плюнуть сгустком крови. И всё это не в адрес своих мучителей, а в сторону своего любовника – столько у неё скопилось к Насмешнику ненависти.
– Да тут серпентарий настоящий был, – сказала Вика Эрне и Флемму. – Пошли отсюда. Больше интересного ничего не услышим. Я тут тайничок вижу. Эрна, посмотри на ту пещеру магическим зрением. Видишь сигналку? Вот так и палятся клады.
Трофеи отряду достались богатые. Насмешник не просто очень долго, но и весьма успешно орудовал в этих местах. Да и его торговые компаньоны хорошо помогали ему со сбытом награбленного.
Две с половиной тысячи лир только золотыми монетами, которые Вика сразу же убрала себе в пространственный карман, и примерно такая же сумма серебром. Может, чуть поменьше.
А ещё наличествовал нереализованный товар в виде тканей, в том числе двух шелковых рулонов, посуды, вина, изделий из железа и бронзы, и всякой мелочёвки. Ну и рабы. Они тоже считались законным трофеем.
– Оникар, тебе твою долю сейчас выделить? – спросила Вика у егеря после обеда, приготовленного Зурой и Юнтой (кстати, у последней открылся кулинарный талант). – Ты можешь возвращаться в Нола-Тор. Наши взаимные обязательства друг перед другом выполнены. До Адая нас и Дубок доведёт, он эти места лучше знает. Да и не стоит бирманскому егерю появляться во фридландском городе.
В это время наёмники и рабы стаскивали к главной избе всё найденное имущество и раскладывали его прямо во дворе.
Оникар посмотрел на руководившую учётом трофеев Миоку и улыбнулся.
– Буду благодарен, госпожа, – сказал он. – Только много денег мне не надо, лишь для выплаты неустойки по расторжению контракта с герцогом Цивихским. Я хочу пойти на службу к тебе. Возьмёшь?
– Куда я денусь, Оникар. Конечно возьму, и с большим удовольствием.
Торговцев, сотрудничавших с Насмешником, тоже казнили, хотя Флемм предлагал доставить их в Адай на суд герцога. Но тут не согласились егерь и наёмники – посчитали лишним выделять для них лошадей, предложили лучше забрать с собой больше поклажи. А гнать купцов пешком очевидно означало задерживать движение отряда.
 
По этой же причине решили взять себе только одного из захваченных рабов, остальных в Нола-Тор должен был забрать Оникар.
Те трофеи, которые не поместились на вьючных лошадей и лам, сожгли вместе со всеми бандитскими постройками перед уходом.
– Когда вас обратно ждать, госпожа? – спросил егерь Вику, бросив взгляд на унылых и напуганных трофейных рабов, готовых отправиться с ним в Датор. – И не сомневайся, я про тебя никому в Торе не расскажу.
– Жди меня, и я вернусь. – Вика вскочила на коня – около пяти лиг, по уверениям Дубка, можно было передвигаться верхом – и разобрала поводья. – Надеюсь, за неделю-две обернёмся.
Попаданка проявила такт и дала время Оникару отойти чуть в сторону и попрощаться с Миокой.
Участок пути, где им вновь пришлось спешиться, оказался коротким, так что к вечеру отряд Ордена преодолел в общей сложности почти пятнадцать лиг.
– Что ты там говорил насчёт неприветливости барона Лора? – спросила Вика у браконьера. – Стоит нам ждать от него неприятностей?
– Так то и говорил, госпожа, – усмехнулся тот, спрыгивая с коня. – Одних только гадостей от него и стоит ждать. Меня он, попадись я раньше ему в руки, повесил бы вниз головой – любит он с охотниками так поступать…
– С браконьерами, – поправила Дубка Вика.
На ночёвку отряд остановился возле широкого ручья в восхитительно живописном месте.
Попаданка вообще уже не первый день всё никак не могла надышаться свежайшим горным воздухом и налюбоваться окружающими видами.
Нет, решено, на старости Вика лучше поселится в горах, а не у моря. Изведёт здесь всех разбойников под корень и заживёт на фоне Белухи – горы, круглогодично покрытой снегом и хорошо видной с половины территории Фридланда. Заживёт вместе с Дебором.
Он будет ходить на охоту, а она – сидеть вон хоть на той ровной площадке в позе лотоса и медитировать, принимая идущие из космоса лучи. Может, даже станет Хозяйкой Медной горы.
– Э-э, ну да, – согласился Дубок. – С браконьерами. А таких честных путешественников, как мы, он норовит обобрать за переход по мосту через Лору. Этот мост его предку, говорят, ещё император пожаловал, когда тут была империя. Другого дохода у барона, считай, и нет, госпожа. Деревушка сервов у него одна, и та совсем крошечная и очень бедная. Был я там два года назад.
Попаданка немного удивилась существованию такого своеобразного феодального владения, но Флемм, с которым она поделилась своим недоумением, лишь пожал плечами.
– А что ты удивляешься, Вика. – Бывший декан присел рядом с попаданкой и заглянул в карту. – Во Фридланде таких баронов много. Все долины и тучные пастбища здесь принадлежат герцогам и графам, а дворянам попроще приходится довольствоваться совсем малым. Ты вообще в курсе, как появились нынешние владетели?
– Догадываюсь, но с удовольствием послушаю тебя.
Флемм подождал, когда к ним присоединятся остальные спутники – иметь вокруг себя больше слушателей бывшему декану всегда нравилось, особенно когда среди них была и Эрна, магистр магии, – и продолжил.
– Предки всех нынешних благородных когда-то были обычными воинами. Такими, как ты, Клойк, – улыбнулся он наёмнику, давно обратив внимание, что все Викины бойцы на таких вот привалах полюбили слушать его короткие и длинные лекции. – Просто в те далёкие времена очень давно денег в обороте почти не было. Товары и продукты просто обменивались. А что нужно любому воину? Чтобы его служба оплачивалась. Вот и давали будущие короли своим воинам, будущим владетелям, на кормление доходы с земель. Но в этих местах плодородной земли не так много, как, скажем, у нас в Даторе. Вот и получали будущие бароны в наследственное владение доходы с мостов, рудников, озёр, где добывается рыба, или участков леса под бортничество.