Три желания

В письме было сказано, что он хочет полной опеки.
Нейт собирался попробовать забрать от нее дочь.
Лили не могла поверить в это. Она не могла поверить, что Нейт жив, но больше она не могла поверить, что он способен сделать что-то такое, столь порочное и жестокое.
Узнав, что у него есть дочь, о которой он ничего не знал первые семь лет ее жизни, в конце концов это была не вина Лили.
Прошло всего лишь несколько дней после той унизительной сцены у парадных дверей Робертсов с Виктором. Живой Нейт уставился на нее как... как... она не знала, каким словом это назвать. У нее просто было жуткое ощущение мурашек, скользивших по телу, пока он смотрел, как Виктор «раздавливает ее своим ботинком».
Лили не могла это объяснить, потому что ей никак не удавалось совместить две мысли, и не удавалось спокойно проанализировать ситуацию, чтобы разобраться во всем этом безобразии.
Почему?
Почему, почему, почему?
Она закрыла глаза.
Она знала почему.
Он закончил с ней, так же, как в свое время закончил со своей подругой Джорджией. Секунду назад он готов был объявить о помолвки и одеть кольцо на палец, а в следующую секунду он уже с ней порвал.
Лили пришлось с удивлением признать, что их отношения продлились даже намного дольше. Лили не относилась к Лиги Нейта, для него она была неопытной девственницей. Еще она не была красивой и стройной. И кроме того, она была застенчивой девушкой из Индианы, не веселой, космополитичной, умудренной опытом.
Вероятно, она должно быть очень быстро ему наскучила.
Ну, очевидно, так думала она.
Когда она рассказала все Фазиру, тот впал в ярость. Он был просто вне себя, а вне себя Фазир представлял собой определенное зрелище.
Он связался со всеми своими друзьями джиннами в надежде осуществить свое собственное желание, превратить Нейта, Виктора и всю семью Робертс в нечисть, и он на самом деле собирался сделать это, паря едва ли в сантиметре над потолком.
К счастью или к сожалению, зависит от того, как на это посмотреть, джинны не могли загадывать свои собственные желания, им не разрешалось своевольничать. Такого никогда не было, семья Лили оказалась первой в Великой Истории Джиннов, не заказав сразу же свои желания и теперь имея своего собственного джинна.
И Лили не собиралась для этого использовать свое последнее желание.
Сейчас ей было за что бороться. Бороться за самое ценное, что у нее было.
— Лили, — тихо позвал ее Алистер.
Ее глаза открылись, она приподняла голову, чтобы взглянуть на него, и он ласково улыбнулся ей.
— Ты знаешь наш план?
Лили кивнула.
Она знала план, но в то же время и ненавидела этот план. Она ненавидела его со всей страстью, на которую была способна.
Но она сделает все, чтобы сохранить Ташу. Все, чтобы сохранить свою драгоценную дочь.
Ни перед чем не остановится.
Алистер знал ее грустную, глупую, правдивую историю от начала до конца. Лили рассказала ему все: от мельчайших унизительных подробностей встречи с Нейтом и всю свою жизнь за последние восемь лет, про свою сложную беременность, неоплаченные счета, состояние дома, когда они туда переехали, совершенно не подходящее для Фазира и Лили, а что уже говорить про ребенка, что перво-наперво она должна была поставить хорошую электропроводку и сантехнику, большинство других работ Лили сама сделала по дому и то, что она пыталась накопить на специальную школу для Таши.
Все.
Когда она закончила свой рассказ, Алистер смотрел на нее взглядом, в котором читались смешные чувства. Затем он поднял стеклянное пресс-папье, лежащее у него на столе, и с такой силой швырнул его через всю комнату. Лили не была уверена, что это поведение соответствует профессиональной стороны юриста, но она ничего не сказала.
— Пригласи их, — сказал Алистер, позвонил своей помощнице и снова обратился к Лили. — Ничего не говори, Лили. Просто предоставь это мне.
Лили снова кивнула.
Все взвесив, она совершенно не возражала, чтобы Нейт имел право видеться с ребенком, хотя ей не нравилось, что Таша будет проводить много времени с Даниэллой или Виктором, или, что еще хуже, с Джефом. Впрочем, Таше однозначно был нужен отец, и она никак не ожидала, что у нее оказывается уже был отец... до определенного времени не ожидала.
 
Для Таши это станет настоящим подарком богов. Лили все время рассказывала своей дочери истории о Нейте, как только она родилась. Огромный, щедрый, обожающий, потрясающие истории, которые делали образ Нейта похожим на принца, как в любой сказке. Таша будет в неописуемом восторге, когда узнает, что ее отец жив. Таша думала, что Нейт был супергероем, борющемся за освобождение мира или святым в одном лице.
Это действительно подарок, которого ни один из них не ждал. Какое благо, что Фазир не смог осуществить свое желание, о котором он твердил ей все время — превратить их в нечесть. На самом деле, она не желала ничего плохого Нейту, потому что молилась за него, умоляла, плакала почти каждый день в течение многих и многих лет.
Когда она увидела его живого, то решила, что все сны о его возвращении из мертвых наконец-то осуществились. Это был самый потрясающий момент за все ее прошедшие годы.
Он длился всего лишь две секунды, потому что потом превратился в кошмар, которые донимали ее по ночам.
А потом все стало еще хуже.
Теперь ей придется пережить унижение еще раз — выложив на всеобщее обозрение всю свою грязную историю и глупости, совершенные по наивности.
И все это ради Таши, ее превосходной, сладкой, блестящей, красивой Таши. Таши, за которую в эти ужасные темные годы Лили цеплялась, как за спасательный круг. Таши, которая была маленькой женской копией Нейта, и о котором Лили раньше думала, что он был сокровищем и драгоценным подарком. Таша была единственным человеком, кроме Фазира (когда он не пребывал в ярости), кто мог по-настоящему заставить Лили улыбнуться и рассмеяться.
Таша была единственно прекрасным, что произошло с Лили за эти восемь жестоких мертвых лет.
Алистер взял ее руку в свою и ободряюще пожал.
Лили вздрогнула незаметно, надеясь, что он не обратил внимания. Оставшиеся болезненные синяки после рук Виктора до сих пор еще побаливали. Но она не стала рассказывать Алистеру о синяках, после того, что она увидела, что он сделал с пресс-папье, подумав, что это не столь важно.
— Тебе не стоит волноваться, мы сделаем их Лили, — пообещал он шепотом.
— Хоббс, — окликнул голос позади него, Лили повернула голову.
Джейн вела к ним четырех мужчин, двоих из которых она точно знала.
Она затаила дыхание от удивления и страха.
Виктор шел впереди с маской гнева на лице. Ярость со стороны Виктора была страшна, теперь она знала это довольно-таки хорошо.
Нейт тоже шел с этой четверкой в сшитом на заказ невероятно дорогом костюме. Он оставался таким же высоким, таким же красивым, и года сделали его еще более потрясающим, он был просто невыносимо красив. Он смотрел на нее, точнее на руку Алистера, покоящуюся на ее руке, взглядом, в котором сквозило исключительно презрение.
Если бы ее сердце раньше не окаменело, она бы отреагировала на этот взгляд.
Но вместо этого ей было все равно.
Лили оцепенела, подумав, что хуже уже ничего не может случиться, что она не может второй раз потерять сначала бабушку, а потом родителей, и неосуществимые мечты о светлом будущем с Нейтом, мечты популярной писательнице, мечты о живом романтическом герое, который стал ее мужем, создав с ней семью. И то, что появилась Таша и как ей было тяжело. Слишком тяжело, даже очень тяжело.
Внутренне оцепенев, она смутно подумала, что неопределенность была хорошим способом для нее в тот момент.
Алистер подвел ее к стулу, заранее объяснив ей ход всей процедуры. Джейн вежливо разносила напитки, создавая умиротворенное чувство безопасности, прежде чем Алистер начнет сталкиваться лбами с юристами противоположной стороны.