Этот мир не выдержит меня (СИ)

Пока я обдумывал план побега, Гийом едва заметно покачал головой, и Марк наконец ответил на мой вопрос:
— Проверок больше не будет.
Напряжение вокруг сразу спало.
— Интересный у тебя клинок… — добавил разведчик.
— Нашёл в лесу во время прогулки, — я поднял с земли чёрный кинжал и спрятал его в ножны. — Доводилось раньше видеть такой? Скажи, и я верну кинжал владельцу.
Марк криво усмехнулся.
— Видел похожий. Но его хозяин давно мёртв.
Разведчик ещё раз мельком глянул на Гийома, а потом громко сказал:
— Я узнал всё, что хотел. Слова Феликса полностью подтвердились. Думаю, мы должны дать ему и сбрую, и сопровождающего.
После этого он улыбнулся и шагнул назад, ловко протиснувшись между товарищами. Через миг его уже не было видно.
Легионеры выдохнули с облегчением и спрятали мечи в ножны. Моей жизни здесь больше ничего не угрожало. Пока, по крайней мере.
Решение, принятое Гийомом и Марком, было вполне разумным. У них не нашлось прямых доказательств тому, что я представляю какую-то опасность для лагеря, а подозрения, как говорится, к делу не пришьёшь. Не знаю, как они собирались действовать дальше, но у меня на их месте возникло бы стойкое желание понаблюдать за столь интересным парнишкой, как Феликс Обрин.
— Теперь поговорим о цене, — спокойно сказал Гийом, которого, похоже, совершенно не смущало то обстоятельство, что меня только что хотели убить.
— Поговорим, — согласился я. — До того, как в меня полетели два ножа, я хотел предложить вам половину серебряной монеты, но теперь дам не больше медяка.
Если с Гельмутом торговаться не стоило, то вот с Гийомом всё было наоборот. Не буду спорить, и он сразу перестанет меня уважать.
— Не больше медяка? Ты, наверное, хотел сказать «не больше полновесного золотого»?
— Я сказал то, что хотел сказать.
— Так и быть, — Гийом ухмыльнулся, — мы возьмём с тебя пару серебряных монет. Но только потому, что мы очень добрые…
— Разве добрые люди пытаются убить ребёнка?
— А кто здесь ребёнок? Ты, что ли? Таких «детей» любой легион с руками оторвёт…
— Две медных монеты. И то только из уважения к тебе, Гийом.
— Одна серебряная. И можешь забрать клинки, которые оставил Марк.
— Договорились, — сразу же согласился я. Пара метательных ножей никогда не помешает. — Где упряжь?
— За воротами. Вместе с лошадью и телегой.
Оказалось, что он отправил человека к Гельмуту ещё до того, как вернулся Марк. Это хорошо — не придётся видеть недовольную рожу жадного старика.
— А что насчёт сопровождающего?
— Он будет ждать тебя по пути к замку нашего славного сеньора. Там, где дорога огибает большой камень.
Я кивнул, поскольку знал это место. Недалеко отсюда, в паре километров от деревни, на земле лежала целая россыпь валунов, один из которых отличался гигантскими размерами. Хольд говорил, что это последствия какого-то мощного заклинания, применённого в ходе войны с курфюрстом. Не хотелось бы оказаться на месте тех, по кому жахнули таким колдовством.
Когда очередная монета покинула кошелёк (и без того не сильно толстый, а теперь совсем похудевший), настало время уходить. Ветераны проводили меня до ворот лагеря, за которыми стояла небольшая серая лошадка, запряжённая в телегу. Будь её уши чуть подлиннее, и мало кто смог бы отличить эту лошадь от осла.
— Красавица! — один из легионеров передал мне поводья и пару бледных морковок. — Угостишь её…
— Как звать?
— Тит, — отрапортовал легионер.
— Да не тебя, — усмехнулся я. — Её.
— Заноза.
Хорошее имя. Судя по злобному блеску маленьких глаз и желанию цапнуть любого, кто стоял рядом, оно прекрасно подходило этому милому существу.
Я попрощался с ветеранами и повёл Занозу к дому отшельника. Не скажу, что у нас с лошадью сразу сложились тёплые отношения, но вскоре дело пошло на лад. Уже через пару минут, получив первую морковку, она перестала недовольно дёргать поводья, а через полчаса, после второго угощения, отказалась от дурной привычки клацать зубами возле моего уха.
Кто знает, до чего могла бы дойти наша дружба, но, во-первых, закончилась морковь, а во-вторых, мы добрались до цели.
 
У дома нас поджидал недовольный Фольки, который, судя по виду, только-только проснулся.
— Твои дружки не давали мне спать половину ночи, — проворчал он. — Твой путь явно свернул куда-то не туда, если ты даже за повозкой сходить не можешь, не заполучив ворох неприятностей…
Доля правды в его словах была, но не дезертиру и бандиту попрекать меня неправильной жизнью. Да и нет моей вины в том, что Феликс не сумел поставить себя в коллективе, и пришлось разгребать его проблемы с деревенской шпаной.
— Слышь, философ, — сказал я. — Ты все поручения выполнил?
— Девку напоил и накормил, палки от коры отчистил… Дом твой от врагов защитил… В общем, пора говорить об увеличении платы!
— Говори, не вопрос. Только шёпотом, чтобы я не слышал.
Фольки скривился словно от зубной боли.
— Что это за кляча? — спросил он, быстро утратив надежду на доплату. — Дочь ишака и полевой мыши?
— Лошадь зовут Заноза. И ты сможешь выяснить её родословную, когда будешь за ней ухаживать.
— Почему я? — взвыл Фольки. — Ты слишком многого хочешь за одну жалкую серебряную монету!
— А кто, если не ты? И глянь, как она на тебя смотрит! Если это не любовь с первого взгляда, то я даже не знаю…
Заноза буравила Фольки тяжёлыми, налитыми кровью глазами. Её ноздри грозно раздувались, а земля комьями вылетала из-под копыт — уж не знаю почему, но лошадка действительно прониклась к северянину какой-то особой «симпатией».
— Тащи девушку в телегу, — сказал я. — И положи ей под голову что-нибудь мягкое.
— Когда поедем-то?
— Прямо сейчас.
Дело осталось за малым — нужно собрать вещи. Благо их было не так уж много.
Растения, притащенные мной из леса, нашлись на втором этаже, в комнате, где спал отшельник. Старик подготовил их для продажи, аккуратно сложив в берестяной короб, который сунул под кровать.
Там же, под кроватью, обнаружился закрытый лакированный сундучок и небольшой кошель с четырьмя серебряными монетами да пригоршней медяков внутри. Деньги я сразу же присвоил себе, не испытав по этому поводу особых душевных мук, а вот на счёт сундучка имелись сомнения. Не морального плана (в конце концов, средства нужны мне для спасения самого Хольда), а исключительно технического — вдруг старик каким-то образом защитил своё имущество при помощи магии?
— Фольки, — я выглянул в окно. — Отведи телегу подальше от дома.
— Зачем? — северянин задрал голову и с недоумением смотрел на меня. — Ты же ещё не спустился…
— Я приятно удивлён твоей наблюдательностью, но ты не мог бы просто сделать то, о чём тебя просят?
— Плати больше, и я вообще ни одного лишнего слова не скажу!
— Обойдёшься.
Фольки недовольно махнул рукой, но больше спорить не стал.
— Далеко отводить-то? — спросил он.
— Шагов на пятьдесят. И сам оставайся там же.
— Как скажешь.
Через мгновение Заноза недовольно фыркнула, колёса негромко заскрипели, и Фольки вместе с телегой скрылся за деревьями.
Я взял покрывало, чтобы не трогать лакированную поверхность голыми руками, а потом вытащил сундук из-под кровати. Выглядел он совершенно обычно: размером с обувную коробку, с крохотным и несерьёзным на вид замочком — казалось, стоит разок стукнуть топором, и тот непременно сломается. Однако делать так я не стану.
Чтобы избежать риска, придётся выбросить сундук в окно. Ударившись о землю, он развалится на части, а магия, если она есть, сработает… Не думаю, что Хольд стал бы «минировать» сундук чем-то очень убойным (всё-таки дети в доме), поэтому расстояние в несколько метров — это вполне достаточная защита. Главное, чтобы содержимое не пострадало.
Я поставил сундук на край оконного проёма и самым наглым образом нарушил неприкосновенность частной собственности, спихнув его вниз. На мгновение появилось совершенно идиотское (и очень опасное) желание проследить за падением, но не с моей подготовкой допускать такие «детские» ошибки. От подобного меня отучил Афган — те, кто забывал о технике безопасности и хотел поглядеть, куда же прилетела брошенная граната, очень быстро платили за глупое любопытство самую высокую цену.