Муж напрокат (СИ)
* * *— Я не заблудилась, я просто хотела проверить, — неловко отодвигаюсь. Но Максим действует как хищник, заприметивший у кустов дрожащего маленького тушканчика. И вместо того чтобы отпустить, активизируется. Дьявольски хватко переворачивая меня на спину и подминая мою одуревшую от его мужской силы фигуру под себя.
Ух! Хочу заорать от возмущения, но только диву даюсь: как на такой узкой половинке хватает места для на нас обоих? Его мощный торс касается моего живота, и я, дабы не раскиснуть окончательно, мысленно повторяю таблицу умножения. Ибо Максим… Ох! Этот мужчина смотрит на меня, как на северное сияние. То есть с восторгом и восхищением.
А ещё он тяжелый и держит меня с такой уверенностью, что дышу я только по возможности. В общем, через раз.
— Я хотела проверить, нет ли у тебя жара, — вдох. — Высокой температуры.
— Ну и как? — произносит горячим шепотом и взглядом облапывает мою фигуру. — Всё в порядке?
— Вроде бы да.
— Отлично, — отвечает всё тем же проникновенным шепотом и опускается к моей шее.
Целует. Да так сладко, что глаза сами собой закатываются.
Ну-у-у всё! Теперь, когда он лежит на мне сверху, соблазн совершить грехопадение увеличивается в геометрической прогрессии.
Это же надо было так вляпаться! Сдалось мне это двусмысленное поглаживание его красивой физиономии? Теперь он точно решит, что я падшая женщина.
Хотя Максим в данную минуту ничего не решает. Он просто ласкает мою кожу, таблица умножения медленно превращается в абракадабру, и я застреваю на два умножить на два.
— Я принесу градусник, я хозяйка дома и должна убедиться, — суечусь особенно сильно, когда тяжелая ладонь опускается на бедро.
— Какой именно у тебя градусник?
— Ртутный, конечно. Мы же провинциалы. Здесь нет электронных изысков.
— Ртутный долго держать, мне лень.
— Зато он более надёжный, — дышу так тяжело и часто, что можно подумать, будто у меня приступ эпилепсии.
В Максиме есть какая-то необъяснимая головокружительная мужская настойчивость, которой у хамоватого самовлюбленного Афанасия и близко не было. Иван был проще. Он рос в нашей «деревне» и, видимо, даже не подозревал, что женщину надо долго и тщательно облизывать, чтобы она превратилась в податливый кусочек масла. А Максим, скорее всего, закончил курсы. У них в столице наверняка такие есть: «Как за полдня свести с ума провинциальную дурочку».
— Нет! Я всё же должна найти градусник, Максим. Ты горячий.
— Ещё какой, малышка, ты даже себе не представляешь! — Наваливается активнее.
— Я не в том смысле, — смеюсь. — Просто не могу я так быстро, нужно побольше узнать друг друга, привыкнуть.
— Нет у меня времени ждать, — неожиданно откровенно выдыхает Максим и набрасывается с поцелуями с новой силой.
— Это почему?
Максим прищуривается, перестав лобызать мой подбородок, а потом вдруг:
— Это в смысле, что скоро рассвет. Дети проснутся и начнётся суета, новый день, великие дела.
Он не даёт мне проанализировать свой ответ и целует в губы, впившись в рот с такой силой, что я теряю нить разговора. Что-то ведь не так было в его монологе, но как же приятно всё в итоге вышло.
— Мама, я пить хочу!
Бр-р-р… Как будто плёнку в старом магнитофоне зажевало и изображение пропало. Я слышу голос младшей дочки. И вырываюсь из мужских объятий словно ошпаренная.
И хорошо, что диван стоит спинкой к двери детской спальни и сейчас малышке видно только мою голову в съехавшем и наполовину размотавшемся тюрбане из полотенца.
— Ты чего там делаешь, мама? — трёт кулачками глазки младшая.
— Я тут, эм-м… диван проверяю. — говорю первое, что приходит в голову. — Вдруг Гришка с Цезарем каких насекомых притащили, вот изучаю.
— Ночью?
Блин, её не обдуришь! На фиг у меня такие умные дети?
— Ночью блохи не ожидают нападения и…
Девочка начинает обходить диван, а Максим, в лучших традициях «корпорации монстров», аккуратно сползает на пол и, плюхнувшись на ковер, отползает за боковой бортик. Меня разбирает смех, но я сдерживаюсь. Вот прям из последних сил.
Мистер Бин сейчас бы просто разрыдался от зависти, глядя на наш спектакль. Максим делает это для меня и моих детей, и это так мило, что просто щиплет глаза.
И он совершенно прав: если Ника поймет, что мы с курьером зажимались, валяясь на одном диване, она устроит такую истерику, что не только Ася проснется, но и Виоллета с гулящим мужем из соседнего дома прибегут.
Ну и день! Ну и дурдом! Я просто не успеваю за сменой настроений и картинок.
Глава 19
Ника засыпает, и я иду в спальню, на поиски своего фиктивного жениха. Кажется, скрываясь от моей дочери, он пополз именно туда.
Так и есть. Максима я обнаруживаю спящим на полу, он, бросив на ковер одеяло, сладко дрыхнет, подмяв под голову одну из украденных с моей кровати подушек.
Зардевшись от странных эмоций, я ценю этот щедрый поступок. Другой мужчина нагло завалился бы на мою кровать, особенно после наших поцелуев, а он снова поступил как настоящий и порядочный. И я непроизвольно улыбаюсь, в душе разливается нежность. Удивительный фиктивный жених, как же мне повезло! Одёргиваю себя, рассмеявшись. Наверняка какой-нибудь проходимец. Карточный шулер или брачный аферист.
Ведь женщин всё время обманывают. Взять хотя бы Виолетту. Когда моя соседка периодически выгоняет мужа, она постоянно с кем-то знакомится. А однажды ей просто сказочно повезло. Бывшая одноклассница, давно свинтившая из нашего городка и ведущая учёт грузов в морском порту, подогнала Виолетте настоящего американца. При этом он прекрасно писал письма на русском языке и не менее чудесно разговаривал на нём же по телефону. Но подобные мелочи подозрений у Виолетты не вызвали, и она моментально влюбилась. Ведь с виду — на фото — Джон выглядел приличным мужчиной, с приятной улыбкой и добрыми глазами.
Потеряв супругу, Джон остался с двумя маленькими дочерьми, за которыми ухаживала их бабушка. Сам он был единственным кормильцем семьи, служил во флоте и постоянно находился в море.
Писал Виолетте нежные письма, подробно расписывал, как много думает о ней, мечтает о встрече и верит в их неземную любовь, подаренную свыше.
А однажды тревожно сообщил, что оказался у берегов какой-то африканской страны, у него с собой огромная сумма денег и Джон до смерти боится пиратов. Но, кроме Виолетты, естественно, никому не доверяет. И просит мою соседку сохранить эти деньги в России до его приезда и того момента, когда они, разумеется, поженятся. Но всё это тайна, покрытая мраком, поэтому отправить деньги можно лишь дипломатической почтой. Виолетта согласилась. Что ни сделаешь ради настоящей любви. Но тут выяснилось: при получении денег Виолетте необходимо оплатить страховку груза в сумме двух тысяч долларов. Джонни переслал моей соседке накладную, с ней связалась компания, якобы отправлявшая посылку. И Виолетта, гонимая любовью и полная решимости, незамедлительно понесла все свои сбережения, включая свадебные подарки. Она всё сделала, как нужно, но её попросили подождать ещё неделю. Потом ещё и ещё… Джон был рад. Хвалил мою соседку, признавался ей в любви, а потом пропал… Виолетта плакала, искренне веруя, что любимого Джонни таки убили пираты.
Взглянув на Максима ещё раз, я беззвучно смеюсь. Наверняка какой-нибудь брехун. Да не бывает так, чтобы и я ему понравилась, и он мне. И страсть у нас обоюдная. И при этом дети мои его совсем не раздражают. И дом устраивает, и бардак в саду. И проблемы мои не напрягают, и пожар. Эх, сто процентов, какой-нибудь жулик. Только вот красть-то у меня и нечего. А если он решится и стырит бабушкины старомодные брошки со стекляшками, золотые коронки или бусы из натурального рижского янтаря с окоченевшей мухой внутри, я оторву ему всё, что отрывается.