Кстати о любви (СИ)

— Я тебя не отвлекаю?
— Нет. Что-то надо?
И снова Руслана замялась. Это было слышно даже через телефон и энное количество километров, разделявших их. Ощущение напоминало то, что было в машине последний час пути по Киеву. Напряжение по консистенции — хоть ножом режь. Потом трубка снова «заговорила»:
— Я подумала… может, мы встретимся, я тебе детали расскажу? Типа… один ум хорошо, а два лучше?
Теперь пауза возникла со стороны Егора. Такая же краткая.
— Сильно глухо?
— Средней степени глухости, — медленно ответила она и тут же затараторила: — Если ты занят, некогда, лень или не хочешь, скажи, что занят, и я отстану.
— Не занят. Куда приехать?
Временное молчание определенно становилось регулярным для их общения. Причем с каждым разом оно длилось все дольше. Зато раздавалось потрескивание, рев мотора — она явно была за рулем — и, вроде бы, ее дыхание близко к микрофону.
— Никуда ехать не надо, — наконец сказала она. — Я все равно в дороге. Давай подъеду к редакции, у вас там ресторанчик рядом, куда меня твоя переговорщица приглашала. «Артхаус», по-моему. Идет?
— «Артхаус», — машинально повторил Лукин, зацепившись за другое. — Моя кто?
— Парламентерша. По поводу Озерецкого. Прости, я не запомнила, как ее звали.
— Я… — Егор снова завис. Он-то прекрасно знал, как ее звали. Парламентерша-переговощица. Молодец, чего уж! — Ладно, проехали. Я буду.
— Давай через час? Я еще на пути в Киев.
— Давай, — согласился Егор, отключился и отбросил трубку.
Та глухо шмякнулась об стол.
«Бабы — дуры», — настойчиво вертелось в голове. Одна помешалась на Озерецком, другая с поцелуями… А кстати, что это вообще было?! Еще не хватало, чтобы Ольга оказалась права. Что там она говорила про старых дев… Им много не надо, как-то так. Действительно, что ли, не надо?
Лукин чертыхнулся. Угодить в центр тотального идиотизма оказалось неприятно. Он резко поднялся из кресла. Сунул в карман телефон и вышел из офиса — подождать можно и в ресторане.
Там устроился в дальнем углу зала на мягком диване и медленно цедил джин, поглядывая по сторонам. Росомаха примчалась минут на десять раньше назначенного времени. Влетела снарядом и замерла на пороге, вглядываясь в лица. Было в ней сейчас что-то немного другое. Красный шарф сменила на зеленый, отчего тот слился с изумрудными прядями. Рюкзака за плечами не наблюдалось, зато наблюдалась сумка для ноутбука в руках. И вместо желтых кроссовок были теплые ботинки.
Увидев Лукина, махнула рукой в такой же зеленой, как шарф, перчатке. И помчалась к нему через зал, поминутно налетая то на клиентов, то на официантов. Приземлился этот пестрый «снаряд» точно в цель — на соседний от Егора диванчик. И тут же выдал:
— Привет еще раз. Прости, что дергаю, у меня уже голова от этого всего кругом.
— Скорость сбавить не пробовала? — спросил Лукин безо всякого интереса.
— Мой дипрук говорил, что надо ковать железо, пока оно горячо. Никому не нужны сенсации с запахом нафталина.
— Тогда рассказывай про железо. Есть хочешь?
— Хочу, я без обеда. В общем, перевозчики вообще типа ни при чем. Я не я, и хата не моя. Этот мужик, директор их, съехал на то, что они работают с логистической фирмой. И машину просто заказали у них из Одессы, отгрузка в порту была. С документами все нормально, по накладным реально памперсы перевозили, тем более, экспедитор груз принимал в Одессе, и он же следил за погрузкой. Заказ был в Винницу, на какую-то оптовую базу. Водила типа вообще не в теме и не при делах. Врут же! Не стыкуется с тем, что Андрейка говорил!
— Андрейка наговорил, — подтвердил Егор.
Пока Руслана рассказывала, он позвал официанта, который и материализовался рядом. Лукин кивнул на девушку, и меню оказалось перед ней. Она же, не отвлекаясь, продолжала вещать:
— Ну смотри. О том, что в машине был кто-то, кроме водителя, вообще речи не шло. То есть, какой к хренам экспедитор? Во-вторых, Андрейка утверждал, что, когда стопанули на посту этого героя, он сам и звонил куда-то. Тебе не кажется, что не так уж он и не в курсе?
 
— А может быть, что тот, с кем ты разговаривала, на самом деле ни в какой Ульяновке не был?
— Утверждает, что был. Якобы, кроме договора и накладных, есть путевой лист, но мне его, как ты понимаешь, никто не показал.
— Даже если бы и показал. Написано, что ездил Вася Пупкин. Ты даже с этим Васей пообщалась. А на самом деле в Ульяновке тормозили Гогу Георгадзе. Который знал, что везет и кому звонить. Есть что будешь?
Руслана на мгновение вынырнула из своего ребуса, что тут же отразилось в глазах. Она вернулась из своего путешествия на эту землю. Быстро глянула на меню и пробормотала:
— Вкусы с твоей парламентершей у меня не очень совпали, помидоры с авокадо я так и не оценила.
— Это же не все?
— Ок, семга была терпимой, ее сложно испортить. Вот! — она ткнула пальцем в меню. — Лазанью и кофе. А ты?
— Кофе, — сказал Егор официанту и снова посмотрел на Руслану. — Ты точно больше ничего не хочешь сказать о своем пребывании здесь в прошлый раз?
— Понял, не дурак, — пожала она плечами. — На эту тему больше не прикалываюсь. Так вот про Пупкина. Наш гребаный Пупкин в итоге вообще на меня наехал, что не моего ума дело — его работа. Признаю! Где-то прав! Но хамло. И после этого у меня оставалось два варианта. Первый мне не понравился, и я остановилась на втором. Узнала у директора название логистической фирмы, от которой поступил заказ. Пробила по ней инфу. И даже успела туда сгонять.
— Что узнала?
— А нифига не узнала. Отказались со мной разговаривать. Я, понимаешь ли, не полиция и не фискальная служба, чтобы они снизошли до общения.
— Неудачный день, — кивнул Егор. — Что дальше делать думаешь?
— По-прежнему два варианта. Либо ехать в Винницу и прошвырнуться по оптовым складам. Можно же узнать, кому и когда подвозили партию, прости господи, памперсов. Но я уверена, что нифига полезного мы не найдем. Либо взять за жабры Загнитко. А он довольно крупный рыб.
Егор помолчал некоторое время, обдумывая информацию, выданную Русланой. Он понимал, почему ей это нравится, и понимал, что она может ввязаться во что-то совсем не приключенческое.
— Вряд ли ты что-то узнаешь в Виннице. Но может, тебе лучше вообще все это бросить? — спросил он, наконец.
— В смысле бросить? — подлетели кверху ее брови.
— В смысле — совсем.
Росомаха некоторое время рассматривала его лицо. Потом переключилась на скатерть. Затем зачем-то звякнула молнией, открывая сумку для ноута. И тут же ее закрыла.
— Это глупо — останавливаться на полпути.
— Еще глупее — не дойти до конца. Ты же не дура, сама должна понимать.
— Я не боюсь. В конце концов, может оказаться, что там вообще ничего серьезного. А я все придумала.
— Ну да, дядя Паша, спекулирующий памперсами. Разоблачение года.
— Зато поржем, — Руслана широко улыбнулась и, испытующе глядя на него, добавила: — Ты по-прежнему можешь сказать, что занят, и я пойму.
— Ты же не отступишься?
— Я — нет. Я Андрейке обещала статью.
— В моем журнале, — рассмеялся Егор.
— Ну ты же не откажешься от готового материала не самого худшего качества? — хмыкнула она.
— Я ничего тебе не обещаю.
— А я ничего у тебя не прошу. Захочешь — возьмешь.
Лукин удивленно вскинул брови и разглядывал ее так, будто видел впервые. Или она перешла из одного состояния в другое, и он пытается установить причинную температуру или давление. Оказывается, интересно наблюдать за метаморфозами.
— Вот так просто? — спросил он, подавшись к ней и глядя прямо в глаза.
— А зачем создавать сложности там, где их нет? — кажется, удивилась и она. — Я помню, что у тебя другой формат. Но ведь ты его сам в состоянии определить в каждом следующем выпуске?
— Я подумаю, — усмехнулся Егор.
— Подумаешь. И вот тебе еще одна тема для размышлений. У Загнитко юбилей завтра. Тридцать лет брака. Я приглашена. Пойдешь со мной?