Железный гром (СИ)
Пускай такие окружные, через третьи руки, но связи с понтийскими провинциями у нас все же были, что не могло меня не порадовать. А радовался тому, что продавать, или лучше сказать обменивать, часть своего этого и, надеюсь, будущего товара, вроде стеклянных бус, я намеривался, заключая бартерные сделки на произрастающий в том же Крыму и Кавказе, тисовый лес и не только. Вспомнились, понимаешь ли мне, английские лучники …
Славяне же, в отличие от своих островных коллег будущего (хотя может быть кельты и сейчас применяют тисовые луки, я был не в курсе), так вот, славянские луки были небольшими и изготовлялись они из ровной и относительно длинной ясеневой ветви. Впрочем, в этом деле славяне были не одиноки, точно такие же луки изготовляли балты, немцы, скандинавы и другие европейские варвары. Хотя насчет готов я не уверен, к ним уже наверняка через тех же соседей сарматов хотя бы в малой степени, но проник среднеазиатский лук, составленный из двух изогнутых частей наподобие широкого М.
И еще был один немаловажный момент, который следовало изменить посредством все тех же тисовых луков, а именно, усилить значение луков в сражении. Сейчас этому особого внимания не уделяется, но через несколько веков все изменится, когда славянские племена столкнуться с кочевниками — с аварскими и мадьярскими лучниками, тогда они будут вынуждены пересмотреть свои взгляды на применении луков в бою. Но зачем, спрашивается, ждать несколько веков, если бездоспешных противников можно уже сейчас засыпать стрелами еще не входя с ним в ближний контакт.
И здесь же, кстати, нужно вспомнить и об арбалетах. Тут даже самый простой деревянный арбалет будет вундерваффе, на бездоспешных воинов — за глаза хватит и еще останется! А впоследствии тисовые луки раздать взрослым ратникам, арбалеты — подросткам и другим жителям, что будут оставаться в Лугово одни, без мужчин, при походах. Но что-то я размечтался, пока кроме дегтя у меня вообще ничего нет!
А вообще-то, это плавание, для нашего будущего было крайне важным. Кроме тиса хотелось бы приобрести в этом году или в следующем и другой кое-какой римский товар, например, вроде тех же семян некоторых овощей (морковь, редька, огурцы, репа и капуста), цветных металлов, каолина, которые для нашей общины лишними совершенно точно не будут. Понятно, что в этот раз я вряд ли чего-то куплю, по крайней мере, в нужных мне объемах, но хоть приценюсь на импортные товары, возможно еще и заказы сделаю на будущий год, кто знает.
В эту поездку, не в последнюю очередь, меня интересовали белые глины — каолин, необходимые для производства шамотного кирпича из которого уже можно попробовать построить нормальный, огнеупорный горн для производства железа. Изготовление мехов для этого горна луговским шорникам я уже заранее заказал. Ведь не дело это нагнетать в горн воздух через трубку силой человеческих легких, отсюда, прежде всего, и вытекают плачевные результаты этого сизифова труда наших горе-литейщиков.
Вот с такими примерно мыслями и планами я и отправлялся в это далекое и опасное путешествие. Почему опасное? Случались иногда нападения на наши речные караваны, пускай и не на регулярной основе и не каждый год, но бывало и чуть ли не через два раза на третий. Будем надеяться, в этот раз пронесет …
Перед нами во всей красе открылась серо-зеленая, пенящающаяся у берега р. Припять, по ее волнам корабликами плавали листья и ветки, от речной воды отчетливо пахло болотом. Что и неудивительно, для нынешнего Полесья больше подходило бы название что-то вроде Болотного края, никакой мелиорации тут и близко не проводилось, в поселениях свирепствовала болотная лихорадка, особенно беспощадная к детям. Взрослые этим недугом страдали намного реже, поскольку еще в детстве, в ходе естественного отбора у них закладывался иммунитет к этой болезни. Или не закладывался, что грозило летальным исходом.
В драговитских деревнях, как уже говорилось, меня, прежде всего, интересовал просушенный лес. Вождь, признавая за мной приоритет в производстве дегтя, не возражал первым делом удоволить мои потребности жилищного характера. К тому же я хотел построить невиданный здесь дом — деревянный сруб, что будет всяко лучше местных полуземлянок, стены которых делались из палок обмазанных глиной. Просто до избы/сруба местные славяне еще не додумались, да и не очень экономным по части расхода древесины выйдет строительство такой избушки. Ну да мне было плевать, зимовать в полуземлянке мне совершенно не хотелось.
— Вот и наша река-матушка, — проворковал ласково Плещей, заскакивая в густо вымазанную дегтем долбленку.
Аккуратно залез на сильно расшатывающуюся на воде однодревку вслед за Дареном. Сел на лавку, разместившись рядом с предназначенными на продажу/обмен черными, обработанными дегтем щитами. Остальное пространство лодки занимали бочки с дегтем перетянутые куском обработанной дегтем рыболовной сети, и кое-какими взятыми в дорогу припасами.
Всего в путь отправлялось десять лодок-однодревок, а правили ими в общей сложности тридцать человек, как не сложно подсчитать, по три человека на одну долбленку. Возглавлял флотилию мой хороший знакомый Карась — глава луговской рыбацкой «артели».
Опустил весло в воду с правой стороны лодки и провел его вдоль борта, с левой стороны борта выгребал сидящий посредине лодки Лан, а впередисидящий Дарен чередовал гребки, загребая то с правого, то с левого борта. Моим напарникам и Лану и Дарену было где-то под тридцатник.
Так мы и гребли, пока не оказались на середине реки, где нас подхватило течение. Уже на стремнине я ощутил блаженное ощущение свободного скольжения, движения, для которого не требовалось никаких усилий. И это несмотря на то, что мы, по меркам моторных катеров, довольно медленно дрейфовали, перегруженные большим количеством груза.
Не торопясь, с ленцой подрабатывая веслами, проплыли вниз по течению километров десять. Плещей с Карасем о чем-то иногда громко перекрикивались. Умиротворяющая тишина окаймляющего реку леса и тихий плеск воды действовал усыпляюще. Я уж, было дело, чуть не заснул, как раздалась команда купца, и мы начали плавно заворачивать к практически никак необорудованному берегу. Первым пунктом в нашем сегодняшнем сплаве по реке значилась деревня с двумя десятками домов. В последний раз, зимой прошлого года, Дивислав вместе с несколькими охотниками сюда уже захаживал, поэтому тутошние жители были мне прекрасно знакомы.
Всего же, в течение нескольких дней, мы планировали посетить полтора десятка подобной этой речных деревенек. Веси расположенные вдали от речного русла посещать не планировали, с ними, по давно сложившейся традиции, вести торговлю и обмен будут жители речных деревень, в том числе, надеюсь, и моим новым товаром.
Подойдя вплотную к берегу, когда на дне отчетливо стали видны камушки, начали причаливать. Первыми в воду спрыгнули Карась с напарником и принялись привязывать свою лодку к торчащему у берега стволу дерева. Следом прикрепили вторую долбленку. Предпоследними пришла и наша очередь принайтовать лодку.
Погрузившись в прохладную воду по колено и при этом завязнув в топком прибрежном иле по щиколотку, принялись вытаскивать из лодки бочонок с дегтем. А Плещей в это время уже находился в деревне, отсюда он должен был забрать мех и мед, ну и заодно договориться об обмене моего дегтя на стройматериалы.
Глава 8
Миновав Припять, вниз по Днепру медленно спускалась наша флотилия долбленок. Каждый гребок веслами, да и само течение, посылало нас все дальше в чужие края. Мы вместе с купцом Плещеем и еще с двадцатью восьмью соплеменниками, по три человека на лодке, плыли в надежде расторговаться нашими товарами, в том числе и диковинным дегтем, с готами или сарматами. Конечно, лучше было бы торговать напрямую с тем же имперским Крымом/Таврией, но на наших несчастных долбленках выходить в открытое море — мысль прескверная, суицидальная, да и не пропустят нас туда ни за какие коврижки.