Гроза над озером (СИ)
— А там дядька Межамир жил. — Гримница снова тяжко вздохнула. — А в пристройках — служба.
— Межамир — это воевода? — Вспомнил Арне из расспросов пленных. — Как ты думаешь, он не обидится, если мы в его дом пока войдем. Не до зимы же в палатках сидеть. — Про себя Арне считал, что мертвому воеводе уже все равно, что там будет с его земным наследством, но ведь не заставишь жену силой жить в доме, который ей не по нраву.
— На меня — не обиделся бы. — Княжна грустно улыбнулась, вспоминая, как по-малолетству бегала к дядьке-воеводе, прячась от маминых поучений. — А на тебя — не знаю.
— Думаю, он бы меня понял. — Арне смотрел на дом, слегка прищурившись, представляя себе, с какой стороны, в случае чего, удобнее было бы обороняться. — Как воин воина… Кстати, а почему ты на свадьбе назвалась внучкой Межмира? Он тебе и правда дедом приходится?
— Правда. Только не он, не дядька Межамир. Просто, деда моего тоже Межамиром звали. Боярином Межамиром.
— А, понятно. Я не думал, что это имя у вас так любят.
Разговаривая, они неспешно шли в сторону воеводского дома. Гримница отошла пару шагов в сторону и сорвала небольшой бело-желтый цветок.
— Фийолек. — Пояснила она вопросительно смотрящему мужу. — Засушить бы его, хорошо при простуде помогает.
— Ну, засуши. — Рыцарь пожал плечами, не собираясь спорить из-за такой малости. Хочется девочке в травницу поиграть, пусть. Главное, чтобы не вздумала сама по лесам и болотам лазить, пока в округе неспокойно. А княжна, тем временем, продолжала.
— Отец дядьки Межамира дружил с моим дедом, вот и назвал первенца в честь побратима. А как зараза у дядьки Межамира всю родню забрала, так он к деду сюда переселился. Раньше-то он в княжьей дружине служил.
— Понятно. — Снова повторил Арне. Теперь ему действительно было понятно. А до этого он задавался вопросом, как могло случиться, что маленькую крепость обороняли вооруженные крестьяне, зато руководил ими матерый боец. — Однако, как я понял, вашу крепость тоже мор стороной не обошел. И часто у вас такое бывает?
— Наверное, не чаще, чем везде. — Гримница довольно равнодушно пожала плечами. — На моей памяти только один раз было, когда купец проезжий завез. А до этого, мне рассказывали, мастеровой один из города привез, проведал родню, называется. А у вас?
— У нас? — Арне задумался. — Да тоже не очень часто. Нас на хуторе Творец оберегает, а в городах, говорят, бывает. Один раз в войске было, мы тогда под стенами крепости одной долго стояли. Думал, все там останемся, но Хуго вовремя доложил королю, а тот прислал своих лекарей. — Вспоминая, рыцарь неожиданно улыбнулся.
— Что ж тут смешного? — Удивилась княжна, глядя на внезапно развеселившегося мужа.
— Королевские лекари сказали, что люди пили порченую воду. — Охотно пояснил Арне, увлекшись воспоминаниями. — И запретили нам пить воду из ручья.
— А как же вы, совсем не пить ведь человек не может? — Теперь княжна слушала уже более заинтересовано.
— Совсем не пить — нет, но может не пить воду. Пиво и вино собрали по всей округе, все запасы опустошили. Я тогда впервые в жизни так напился, чтобы наутро ничего не помнить.
— Так а смешного-то что? — Продолжала настаивать княжна.
— Да мы как раз той ночью крепость с бою и взяли. — Арне снова по-мальчишески улыбнулся. — Представляешь, очнулся я в крепости, меня поздравляют, хвалят за геройство… А у меня голова с похмелья гудит, словно медный котел, в кольчуге несколько стрел застряли… А я не помню даже, как из лагеря под стенами выходил.
— Нельзя так пить. — Строго нахмурила брови Гримница. — У нас в деревне один мастеровой так пил, что и ремесло забросил. А потом пошел по-пьяни в лес и медведь его задрал.
— У вас тут есть медведи? — Арне насторожился. — Если тут такое зверье водится, то надо срочно восстанавливать конюшню, одного загона не хватит. Конечно, люди достаточно наследили в округе, чтобы дикие звери обходили поля пока стороной. Но кто знает…
— Давно уже не видели. — Успокоила его княжна. — Но дядька Межамир говорит…, говорил, что еще лет десять тому назад князь на медвежью охоту приезжал.
Так, беседуя о том-сем, Арне и Гримница дошли до входа в дом. Здесь дверь не была снесена с петель, а просто болталась открытой. Некогда было воеводе запирать добро, да и знал он, наверное, что в павшей крепости никакие двери не помогут. Дом встретил их запустением. Повсюду валялись обрывки тканей и осколки посуды. Часть мебели была разбита, часть — просто перевернута и брошена как-попало
— Вот не понимаю я этого. — Грустно сказала Гримница, поднимая с пола затоптанное полотенце. Любовно разгладив его, она на миг уткнулась лицом прямо в пыльную ткань, а потом бережно повесила вышитый клочок ткани на колышек в углу. — Надо тебе, бери, если уж с бою взял. Но крушить все вокруг… Зачем?
— Не знаю. — Признался Арне, задумчиво оглядывая комнату. Поднял перевернутый стол, поставив его ровно. Выглянул в окно, проверив, на месте ли ставни и закрываются ли они. — Я тоже этого никогда не понимал. Взял добычу — остальное путь будет. Если каждый раз все разрушать, в следующий раз никакой добычи не будет.
— Ты прямо как наш бортник говоришь. — Княжна невесело улыбнулась. — Тот тоже учил мальчишек, что если лишнего взять, на другой год без меда останешься. Только ты не о пчелах…
Арне пожал плечами, не желая продолжать неприятный разговор. Обойдя остальные комнаты, он убедился, что жить здесь можно.
— Завтра пришлю старух, чтобы убрали тут все, — довольно сказал он Гримнице, которая так и не прошла дальше главной комнаты, — и можно будет перебираться.
Первый выйдя во двор, Арне зажмурился от солнечного света и не видел, как его жена земно поклонилась в пустоту дома и прошептала.
— Прости меня, дядька Межамир! И пусти перезимовать, будь добр.
У ворот крепости их неожиданно ожидал дед из деревни, собравший вокруг себя детей и подростков, а также два солдата из тех, кто угощал Арне кашей в тот памятный вечер.
— Что случилось? — встревоженно кинулась к деду Гримница, увидев тревогу на детских лицах.
— Да ничего страшного, княжна, все наладится. — Поспешил успокоить ее дед. А потом поклонился рыцарю. — И тебе доброго дня, молодой пан.
— Здравствуй! — Ответил Арне и, в свою очередь, спросил. — Так что случилось-то, что вы тут все? И где женщины?
— Да ничего такого. — Отмахнулся дед. — Красава рожать собралась, так я хлопчиков собрал и увел, не дело это, мужикам и детям там под руками мешаться. Бабы сами разберутся.
— Как рожать… — Ахнула Гримница. Ванда говорила при ней, что уже совсем скоро. Но княжна надеялась еще, что успеет найти для младенчика что-нибудь получше тряпок.
— Обыкновенно, — пожал плечами дед. — как все бабы рожают. Да не переживай ты так, княжна, — поспешил успокоить он, — Ванда уже там. Да и не впервой это Красаве.
Я тут собрался-было пойти в лес сушняку набрать (тут-то, поближе, заксы все повызбирали). А тут к пану рыцежу его заксы пришли. Звал, говорят. Ну, так я их, значится, привел.
Дед отошел в сторону, всем своим видом демонтируя непричастность к дальнейшему, дескать, то господское дело. Но морщинистое лицо выдавало живейший интерес, с которым тот вслушивался в беседу.
— Здравствуйте, господин! — Дождавшись своей очереди солдаты дружно склонились перед Арне.
— Мне сказали, что вы искали меня? — Продолжил тот солдат, что помоложе.
— Искал. — Не стал спорить рыцарь, задумчиво разглядывая с холма остатки лагеря. — Я узнавал… Ты же — из вольных? — Спросил он напрямую, без лишних обходительностей. — Видишь, сколько земли? А вот это — все мои люди (он показал на деда с мальчишками). Оставайся. А то и семью перевози: мать, сестру с женихом… Аренду установлю честную. В обиду не дам.
— Спасибо, господин! — Парень склонил голову в вежливом поклоне. — Я подумаю. Это ж, сами понимаете, не просто так. Это ж хозяйство перевозить, скотину перегонять… Поля, опять же, засеяны. А пока урожай соберешь, куда там под зиму переезжать…