Сулейман. Я выбрал тебя (СИ)

– Восемнадцать, еще с десяток раскидала сейчас, пока с почты возвращалась.
– Отлично. Тогда давай так. Отдашь оставшиеся Нине, я ее предупрежу, а сама прошерсти старые документы или к юристам в администрацию сгоняй. Нужна болванка договора аренды муниципального имущества. У нас, кажется, нашелся арендатор на помещение в Северном микрорайоне.
‍– Это где была старая школа бокса?
– Совершенно верно. В том здании два года назад капремонт делали, помнишь, наверное. А как Вулаев умер, никто его дело продолжить не захотел. Оно так и пустует.
– Выходит, кто-то всё же решился? – закидываю удочку, чтобы узнать побольше.
Все-таки душа болеет за то, чтобы в нашем городе спорт развивался, а парни росли настоящими мужиками, а не модельками, качающими бицепсы и трицепсы в спортивных залах для позирования на глянце.
Вот у меня Кравцов, точнее не у меня уже, но не суть. Три раза в неделю в «Фитнес-центр» ходит, коктейли свои протеиновые пьет, за рационом следит, мышцы качает. А встретятся ему в подворотне двое или трое хулиганов, и не уверена, что он от них сможет отбиться. Только если внушительными габаритами и басовитым голосом напугает.
По мне, мужики должны быть мужиками, а не подобиями.
А вот Султанов и против четверых дрался, вспоминаю одну из потасовок после соревнований лет пять назад. В тот раз приезжие боксеры из другого региона оставались в городе на пару суток, так как масштабное мероприятие в один день не укладывалось. Пришлые вечером подпили, пришли в клуб, и решили Сулеймана носом тыкнуть, что он несильно русским выглядит. Тогда он им очень доходчиво объяснил, как они не правы.
Конфликт вскоре замяли, но парни на следующее утро уже помалкивали и на внимание Султанова не претендовали. Оно им не сильно понравилось.
Хмыкаю и качаю головой. Мысли, то и дело самовольно перепрыгивающие на мерзавца, уже не бесят так сильно, что из кожи вывернуться хочется, привыкаю. Но и мириться с ними особого желания не возникает.
Потому, получив от Саныча ответ: «Пока не скажу, чтобы не сглазить», киваю и возвращаюсь к себе. Включаю колонки, настраиваю любимую радиостанцию и, тихонько подпевая, выполняю полученное задание.
***
Обеденный шоппинг с Катюшкой проходит «на ура!». Приобретаю себе строгое, но элегантное платье цвета бургунд. Оно не только выгодно подчеркивает фигуру, вытягивает силуэт за счет юбки ниже колена, но и как-то по-особенному подчеркивает слегка вьющиеся медные локоны.
– О, боги! Этот кошачий взгляд с хитринкой. Прохорова – ты секси, так что даже не думай и бери. Это платье шили конкретно для тебя, – уверенно заявляет Ионова, придирчиво изучая меня в зеркале.
– Беру и даже спорить не стану, – соглашаюсь с мнением подруги.
– И что? Ни одной жалобы по поводу заоблачной цены не поступит? – подкалывает шутница и демонстративно звонко хлопает себя по лбу. – Ах, да, я же забыла, теперь тебе не нужно тратить свои кровные на покупку тонны мяса для вечно голодного мальчика Вадика, а можно вспомнить про себя-любимую. Наконец-то!
– Ка-а-ать, ну хватит язвить, – отмахиваюсь, смеясь.
– Нет, не хватит, – не сдается вредина. – Да тебе поваром можно устраиваться в ресторан после того, как ты Кравцову то парные котлетки из индейки, то кролика в овощах, то осетра по-царски запекала. То же мне, гурман, выискался. Фигуру он поддерживает. Фотомодель-бл… Ох, я бы его сразу поганой метлой за дверь выгнала еще по весне, когда г..вно плывет. Вот и он бы поплыл, как миленький. А ты, дурында, терпела и, как золотая рыбка, все его тридцать три желания старалась выполнить.
– Ионова, ну раз уж разговор зашел о твоем негативе в его сторону, колись, чего на него с первого дня взъелась? Повод был?
– А ты уверена, что уже готова меня слышать? – уточняет Катюша, примеряя платье изумрудно-зеленого цвета с запахом.
– Естественно.
Даже киваю пару раз, подтверждая свои слова.
– Он ко мне приставал, Машунь. В самый первый раз, когда я к тебе в гости пришла. Он же тогда неделю, или сколько там было, как к тебе переехал. Мы день влюбленных отмечали, а после у тебя засесть решили. Так вот пока ты на кухню носилась курицу в духовке подогревать, он ко мне подкатывал и руки распускал.
 
– А ты что? – хлопаю глазами, вспоминая тот вечер, что описывает подруга.
У меня нет желания подловить ее на подтасовке фактов или преувеличении проблемы, просто я будто по новой узнаю своего бывшего молодого человека. И, что странно, мне становится не столько больно из-за его поступка. Сколько неудобно перед Ионовой.
– Проверила на загребущих ручках твоего бывшего прием, которому меня старший брат обучил. Палец я ему, Машунь, вывернула. От души, чтобы думал в следующий раз головой верхней, а не нижней.
– Катюнь, прости, я не знала, – извиняюсь за наглость Кравцова. – Теперь понимаю, почему ты так резво всегда отказывалась отмечать у меня дома хоть какие-то праздники.
– Да, забей. Это же теперь в прошлом. Надеюсь, ты не надумаешь дать пижону-Вадику второй шанс? А? – приподнимает идеальную бровь стройная длинноногая брюнетка, вертясь в обновке, чтобы покрасоваться.
– Нет, не надумаю, – отвечаю серьезно и переключаюсь на шоппинг. – Красотуля, а ты не хочешь его прикупить? Оно классное. И талия у тебя в нем такая тонкая, улет! Любой парень глянет и тут же захочет проверить, сможет ли двумя ладонями обхватить.
– Ох, не советую я никому меня хватать, иначе без хваталок останутся, – смешно фыркает Ионова, еще раз пробегается критическим взглядом по образу в зеркале и кивает. – Беру, Манюнь. Этот день нужно отметить с размахом.
– Ты еще красным фломастером дату обведи, чтобы не забыть и на следующий год отметить, – подкалываю болтушку.
– Хорошая идея! – Ионова достает сотовый, быстро щелкая по экрану, делает напоминалку и показывает мне.
«ИДИОТ!» – гласит надпись в шапке названия.
– Идиот? – уточняю, не улавливая логики.
– Ага, – подмигивает неподражаемая шутница, – Идеальный День Избавления От Тунеядца. Хотя определение трутень Кравцову тоже четко подходит.
– Все убедила, – смеюсь в голос, – сейчас себе тоже такую пометку сделаю! Катюшка, ты – гений. Давай, переодевайся, я тебя на диванчике подожду.
Не глядя по сторонам и всё еще хихикая, боком выхожу из примерочной и тут же врезаюсь в какую-то девушку, следующую в соседнюю кабинку.
– Ой, простите, не заметила, – извиняюсь, поднимая голову, и улыбкой стараюсь загладить неловкий момент.
– Ничего, я привыкла, – хмыкает симпатичная блондинка с длиннющими пепельными волосами, причесанными волосок к волоску и заколотыми в тугой хвост. – Когда меня сопровождает брат, девушки не только на меня «случайно» налетают, но и ему под ноги норовят упасть, только бы привлечь внимание.
– Э-э-э, – глубокомысленно показываю, что не совсем улавливаю логику, как с боку раздается голос, от которого все волоски на теле встают по стойке смирно, а сердце сбивается с ритма.
– Здравствуй, Маша.
Резко поворачиваю голову вправо и сталкиваюсь с черным, как ночь, взглядом Султанова.
Ох, твою же мать.
Откуда?
– Кхм, здравствуй, – хриплю вмиг севшим голосом и, опустив глаза в пол, уматываю к самым дальним диванам, чтобы подождать Катюшу у выхода.
– Я же говорила, куда не плюнь, везде твои подружки, – раздается вслед веселое хмыканье блондинки.
– Маша – не подружка, – доносится тихое, но так, что фиг проигнорируешь.
И уже на самой границы слышимости:
– Ого! Прости, братиш, учту на будущее.
Глава 6
Вторая половина рабочего дня проходит как во сне.
Мысли то и дело с рабочих моментов перескакивают на воспоминания о пробирающем до дрожи взгляде Султанова и его вибрирующем по коже «Здравствуй, Маша», а потом вновь возвращаются в режим «only work».
Успокоиться до конца не получается.
Я из раза в раз, как заезженную пластинку, гоняю в голове секунды нашей встречи, и мысленно переписываю сценарий на более приемлемый собственному «Я». Будто бы не пищу еле слышное «здравствуй» и не опускаю стыдливо голову, а гордо вздергиваю подбородок, прожигая мерзавца гневным взглядом, и походкой от бедра шествую вперед, нагло задевая его плечом. А он отступает, хлопает своими темно-карими глазюками и оторопело смотрит мне вслед.