Сулейман. Я выбрал тебя (СИ)

Под конец вплетаю немного лести в адрес чиновников и расписываю, как отразится на районе и области в целом открытие спортшколы, а значит и их личный вклад, как лиц, проголосовавших за здоровый образ жизни.
После завершения речи мне не аплодируют.
Тут такого и нет. Все люди серьезные и важные, а не в театр пришли. Хотя кто-то вообще болтает, поглядывая в сторону трибуны лишь краем глаза, а парочка залипает в телефонах. Но все же я замечаю, как несколько лиц отпускают взгляды в раздаточный материал и делают себе какие-то пометки. Надеюсь, не со словом «чушь».
Дальше покажет только время.
Свой максимум я выдала. Решение за комиссией, которая объявит результаты лишь накануне нового года, а может даже и в первых числах после долгих выходных.
Когда в нашей стране всё делалось быстро?
Ухмыляюсь и качаю головой. Несмешной вопрос.
Глава 24
Психологически нервный понедельник выжимает из меня все соки, как и Меньшов, пристающий с поучениями во время обратной дороги.
Вот же банный лист, прилип – не отдерешь!
Его вдруг пробивает на «поговорить». И все два часа, пока мы возвращаемся домой, он полощет мозг мне, а заодно и Михалычу. Не замолкая, потчует и потчует «умными» идеями, как правильно следует подавать важный материал, как стоит себя при этом позиционировать и как важно не искрить и гасить в голосе лишнюю экспрессию.
Зануда редкостный. Но начальство не выбирают. Потому я терпеливо молчу и лишь киваю в нужных местах. Мысленно же молю Михалыча прибавить газу.
Кажется, тот посылу внимает. И вместо двух часов поездка укладывается в полтора.
Дома отзваниваюсь родителям, что прибыла, и сразу заваливаюсь спать, а во вторник решаю устроить себе день отдыха.
Несмотря ни на что.
Пусть хоть пожар, хоть наводнение, хоть Саныч выползет с больничного на пару дней раньше и делами завалит по самое «не балуй».
Я заслужила. И пусть весь мир подождет.
На работу прихожу без пяти девять, неторопливо включаю компьютер, достаю папку с бумагами, которые давно следовало бы подшить, но ручки никак не доходят, картинно раскладываю ее на столе, создавая завал и творческий процесс в действии и, плюхнувшись в компьютерное кресло, откидываюсь на спинку.
Закидываю ногу на ногу, скрещиваю руки на груди и замираю, разглядывая календарь. До нового года чуть больше пары недель, потом девять дней выходных…
Красота. Отдохну и отосплюсь вдоволь.
Вот за это я тоже обожаю свою работу. Пятидневка с девяти до шести, суббота и воскресенье – выходные. Всё, как у «белых людей». Отпуск тридцать дней, плюс один день за каждый отработанный последующий год. И так, пока сорок пять не накапает. И все-все праздники дома.
Не то что у мамочки в универсаме. Ни выходных нормальных, ни проходных, ни отдыха. Вечная гонка, спешка, авралы, подмены, сбои и прочая ерунда.
Мысли плавно стекают на необходимость запасаться подарками для родных. А еще почему-то очень хочется купить какую-нибудь игрушку Нютке. Пусть я с ней лично не знакома, но почти уверена, что девчушка непременно бы мне понравилась, и мы могли подружиться.
То, что дальше перескакиваю на Султанова, вполне объяснимо. Крестница и крестный, вот и думаю про обоих за компанию. Но по сути не совсем так.
Исчезновение Сулеймана из сети и дальнейшая тишина угнетают. Вроде бы и общались не так долго и так часто. Могли всего по паре смс за день кинуть, но, оказывается, я к этому привыкла, сильнее, чем думала. Втянулась, приняла за неизменную реальность и, как только произошел сбой, он устранился, поняла, что увязла в нем сильнее, чем думала.
Вторая неделя тишины, пора бы смириться и перестать себя накручивать, но не могу. В груди колючий ком ворочается, и кажется, царапает, жжет обидой. Да, признаю, может быть, я виновата в том, что он поймал тишину, но нельзя же так – закрываться и не писать.
– Хватит, – произношу вслух и хватаю телефон. – Вот возьму, и напишу первой. И вообще, я по делу – здоровьем Сашкиной дочки поинтересуюсь.
 
«Доброе утро. Как у Нютки дела? Всё в порядке? Может, что-то нужно?»
Набираю текст и быстро, чтобы не передумать, отправляю. Медитирую экран, пока к первой галочке, означающей «загружено», добавится вторая, говорящая «доставлено», и шустро откладываю гаджет на стол, подальше, экраном вниз.
Ладошки потеют, сердце ускоряет бег, становится жарковато.
Нервы шалят, неугомонные.
Мысленно считаю от одного до десяти и обратно. Не выдерживаю, хватаю телефон, жму на разблокировку и…
Серые галочки так и не стали цветными, а значит, сообщение остается непрочитанным.
Черт! Султанов, как же ты меня бесишь!
Отправляю мысленное послание в космос, понимая, что и это он не получит. Но, может, хоть так мне полегчает?
– Машунь, привет! – после короткого стука в кабинет заглядывает Катя. – Всех свободных девочек просили помочь нарядить елки. Ты как, готова? – переводит взгляд на мой живописно заваленный бумагами стол и куксится. – О, ясно, не буду тебя отвлекать. Тут бы до нового года разобраться.
– Не-не, я готова, – вскакиваю с кресла, – куда идти?
– Две маленькие елки в фойе при входе и одна большая на втором этаже в актовом зале, – перечисляет подруга фронт работ.
А я и рада отвлечься.
– Отлично, – киплю энтузиазмом, только бы не оставаться наедине с телефоном и не сидеть и медитировать его больным взглядом на протяжении трех часов, что остаются до начала обеда. – Откуда начнем?
– Угомонись, Марь Дмитриевна, – смеется Ионова, – я просто тебе перечислила все елки. Но первые две уже пошли наряжать Ниночка с Ириной Львовной. Так что наша – одна – наверху.
Киваю и вновь бросаю взгляд на телефон. Рука тянется его взять с собой, но в последний момент передумываю и запираю в кабинете. Хочется верить, что за время моего отсутствия Султанов увидит и прочитает сообщение, напишет ответ и… будет, как я прежде, сидеть и ждать ответа. Должен же и он понервничать.
В творческом процессе три часа пролетают вообще незаметно. И я почти не думаю о том, о чем стоит не думать. Ну, или о ком.
К нам с Катериной присоединяется Алла из отдела по организационным и общим вопросам, тоже знатная веселушка. И пока украшаем пушистую красавицу, делится своими планами на длинные выходные, рассказывает о купленных подарках, выписанном на листок меню для новогоднего стола и прочем.
– Пошлите к нам в кабинет чай пить, – зовет нас с Катюшкой оргработница, когда дело подходит концу, – я вчера ватрушки и пироги с яблоками пекла, принесла целый пакет. А мои девчонки все на выезде. Жалко, что свежая выпечка пропадет, завтра уже не то будет.
Соглашаемся без разговоров, точнее с подколами, что Паршина бережет фигуру, а других специально закармливает вкусностями, чтобы конкуренток убрать. Вот так, под смех и шутки, пролетает и обед.
К себе возвращаюсь без десяти два. С улыбкой, что не ушла с губ после посиделок с девчонками, прямиком иду к телефону, переворачиваю его и моментально грустнею.
Сообщение так и висит непрочитанным.
Откладываю мобильный, в этот раз уже не пряча экран, потому что бесполезно, и плюхаюсь в кресло, подпирая кулаками щеки.
В голову лезут всякие мысли, и назвать их хорошими язык не поворачивается. Ну не может же Султанов устраивать детский сад из-за того, что мы поругались по смс?
Или может?
– Идиот! – выпаливаю в сердцах, хлопая ладонью по подлокотникам.
– Это ты о ком? Надеюсь, не обо мне? – раздается вкрадчивое из-за спины.
Подпрыгиваю и резко оборачиваюсь, чтобы встретиться с темно-карими глазами. Похититель всех моих нервов и мыслей стоит на пороге, подпирая плечом дверной косяк.
– Султанов, как же я тебя ненавижу, – выпаливаю, не сдержавшись.
Качаю головой и отворачиваюсь, пряча лицо в сложенных на столе руках. Адреналин в крови зашкаливает.
По шороху слышу, что Сулейман закрывает за собой дверь, обходит стол, останавливается у меня за спиной и кладет свои охрененно красивые ладони на мои плечи.