Книга утраченных сказаний. Том I

В Сильмариллионе весь рассказ о том, как нолдоли творили драгоценные камни, сжался до следующих слов:
 
«И случилось так, что каменщики дома Финвэ, добывая в холмах камень — ибо находили они удовольствие, строя высокие башни — первыми нашли самоцветы и добыли их бессчетные множества; и они измыслили инструменты для резьбы и огранки камней, придавая тем различную форму. Не копили они камни, но раздавали просто так, а их труды обогатили весь Валинор».
 
Таким образом, восторженное повествование в конце сказания о том, как самоцветы делались из «волшебных» веществ — звездного света, ильвэ, рос и лепестков, хрустального вещества, окрашенного соком цветов, было отброшено, и нолдор превратились в рудокопов, весьма искусных, но всего лишь добывающих то, что можно было добыть в горах Валинора. С другой стороны, в более раннем абзаце Сильмариллиона (с. 39) старая идея удержалась: «Именно нолдор первыми научились создавать самоцветы». Понятно, что позднее повествование только выиграло от этого — в более раннем Сильмарили не очень сильно выделяются на фоне общего великолепия остальных самоцветов, изготовленных нолдор.
Сохранилось то, что нолдор щедро раздают свои самоцветы и рассыпают их по берегам (ср. Сильмариллион, с. 61: «Много драгоценных камней дали им [тэлэри] нолдор — опалы, алмазы и бледный хрусталь, которыми те усыпали берега и водоемы»); сохранилось и то, что тэлэри добывают из моря жемчуг (там же); сапфиры, подаренные нолдор Манвэ («Скипетр его усеяли сапфиры, что нолдор сотворили для него», там же, с. 40); и, конечно, Фэанор как создатель Сильмарилей — хотя, как будет видно из следующего сказания, Фэанор еще не является сыном Финвэ (Нолэмэ).
★
В заключение я прилагаю к комментарию еще одно раннее стихотворение, связанное со сказанием. На с.  119 сказано, что люди Хисиломэ боялись Утраченных Эльфов и прозвали их Народом Тени, а их страну — Арьядор. В раннем словаре языка гномов это название переведено как «страна или область тени»> (ср. со значением топонимов Хисиломэ и Дор Ломин, с.  112).
Стихотворение называется Песня Арьядора [A song of Aryador] и его текст существует в двух версиях. Согласно примечанию к ним, стихотворение было написано в военном лагере возле Личфилда 12 сентября 1915 года. Насколько мне известно, оно ни разу не печаталось. Первая копия, рукописная, озаглавлена также по-древнеанглийски — «Án léoþ Éargedores»; вторая, машинописная, не имеет почти никаких текстуальных отличий от первой.
Песня Арьядора
 
 
О долинный Арьядор,
 
Где по берегам озер
 
Чуть тревожа склонов тишь,
 
Шепчет песнь свою камыш,
 
В час, как сумрак покрывает Арьядор:
 
 
 
 
«Слышишь мягкий перезвон,
 
Что залил зеленый склон —
 
Это козьи бубенцы в траве полей.
 
Слышишь синих сосен стон —
 
Оставляет небосклон
 
Леди Солнце, начиная гон теней.
 
 
 
 
Скроет холм ее, и вот
 
Странный сумерек народ
 
Заполняет землю взгорий и лугов,
 
И хранит долина зов
 
Голосов и бубенцов,
 
Дожидаясь первых звездных огоньков.
 
 
 
 
За потоками, вдали
 
Люди снова развели
 
Костерки в низинах буковых своих,
 
Но высот великий лес
 
В угасании небес
 
Шепчет ветру о прекрасных днях былых, —
 
 
 
 
В неизведанной стране
 
Пели воды в тишине,
 
Плел ночные танцы сумерек народ,
 
В час, как Солнца путь с небес
 
Вел в закат сквозь дикий лес,
 
И лились лучи последние с высот.
 
 
 
 
Плыли звуки голосов,
 
Звон бесплотных бубенцов,
 
Шорох сумрачных шагов по гребню гор…
 
Пел забытый Арьядор,
 
Земли взгорий и озер,
 
Танцы ткал народ теней,
 
Песнь богов ушедших дней
 
Укрывала край долинный Арьядор».
 
 
 
(Перевод А. Дубининой)
 
  
VI
   
ВОРОВСТВО МЭЛЬКО И ЗАТМЕНИЕ ВАЛИНОРА
 
[THE THEFT OF MELKO AND THE DARKENING OF VALINOR]
Заглавие снова взято с обложки тетради, содержащей текст; рассказ, торопливо записанный карандашом (см.  примечание 8 к предыдущей главе) с исправлениями, внесенными во время работы и позднее, продолжается без перерыва.
Теперь возвратился Эриол в Домик Утраченной Игры, и его любовь ко всему, что он видел вокруг себя, и желание понять становились все сильнее. Непрестанно жаждал он услышать новое об истории эльдар; и каждый вечер вместе с прочими приходил он в Комнату Огня сказаний. И вот однажды, когда он прогостил уже некоторое время у Вайрэ и Линдо, случилось так, что Линдо, сидя в своем глубоком кресле, начал по его просьбе рассказ:
— Внемли же, о Эриол, коль желаешь [ведать], как померкла краса Валинора и как эльфы были принуждены покинуть берега Эльдамара. Быть может, тебе уже известно, что в дни радости эльдалиэ Мэлько обитал в Валмаре как слуга дома Тулкаса; там лелеял он свою ненависть к богам и жгучую зависть к эльдар, но лишь вожделение к красоте самоцветов, скрытое за притворным безразличием, преодолело, наконец, его терпение, принудив к тонкому и злому расчету.
В те времена одним лишь нолдоли было ведомо искусство создания сих прекрасных творений, и, несмотря на их щедрые дары всем, кого они любили, сокровища, которыми они владели, были за пределами счета и меры, и потому Мэлько обретался средь них когда только мог, ведя хитрые речи. Так долгое время выпрашивал он себе в подарок драгоценные камни, подстерегая, быть может, неосторожных, чтобы выведать об их тайном искусстве; но не преуспев во всем этом, он начал сеять дурные желания и раздоры среди гномов, изрекая им ложь о Совете, на котором эльдар были впервые призваны в Валинор [прим.1].
— Вы — рабы, — говорил он, — либо, ежели вам угодно, дети, которым приказано играть в игрушки и не велено ходить далеко либо знать слишком много. Может статься, скажете вы: «Добрые времена даровали нам валар»; но попробуйте только выйти за поставленные ими пределы, и вы узнаете жестокость их сердец. Внемлите: они используют ваши умения, а красу вашу берегут как украшение своих владений. Это не любовь, но лишь себялюбивая страсть — проверьте сами. Потребуйте наследие, что предназначил вам Илуватар: весь бескрайний мир, созданный, дабы странствовать в нем, со всеми его неизведанными тайнами и всем, что воплотится в творения столь великие, каковые невозможны в этих тесных садах, заключенных между горами и окруженных непреодолимым морем.