Путь чести (СИ)

Внешность Ганса Вальдау была обманчивой. Этот худой и нескладный человек был превосходным бойцом. На его счету было около десятка успешных дуэлей. Учился этот отпрыск обедневшего рода на юридическом факультете и был завсегдатаем попоек, в которых я имел честь принимать участие. Подружились мы, когда я слегка помог сдать ему один из диспутов. А точнее разбил окно в аудитории во время его выступления, и к нашему счастью, магистры не стали дослушивать, а посчитали доклад успешным.
— Жив-жив. Меня так просто не возьмешь. Только подранить можно.
— Подранить с фатальными для себя последствиями. — добавил товарищ.
— Именно. — я победно улыбнулся. В конце концов я остался жив и спас Викторию, остальное не так важно.
— Этих сволочей не нашли? — друг закрыл за собой дверь. — И искали ли вообще?
Мы с Викторией договорились не рассказывать никому о произошедшем. Меньше знаешь — крепче спишь. Друзья знали только, что меня пытались ограбить, а Виктория спугнула бандитов и спасла мою грешную жизнь.
— И не искали. — я улыбнулся и пожал плечами. — Ты же сам понимаешь…
Ганс молча кивнул и сел на большой резной стул.
— Как чувствуешь себя, дружище?
— Как будто в меня стреляли и тыкали рапирой, ей Богу.
Мы оба громко засмеялись.
— Ну, раз уж ты снова здоров и хорош собой, ждать тебя на попойку? — блондин перешел к делу. — Намечается что-то невероятное! Родриго получил наследство и решил всем устроить легендарный праздник.
— У меня немного другие планы. Совсем. Но вам желаю отлично провести время.
— Видел Викторию. Но попытаться тебя затащить к нам стоило. — Вальдау улыбнулся. — Вопрос с твоим экзаменом мы закрыли. Фернандо на хорошем счету, а я просто пришел с рапирой за поясом.
Я ухмыльнулся.
— И как?
— Да никак, взял деньги как милый. Хорошо, что пошли вдвоем, если бы я был один он мог сильно испугаться, а если бы Фернандо, то мог просто отказать. Ах да… — блондин хлопнул себя по коленкам и расхохотался.
— Что? Рассказывай. — я подался вперед.
— Он тебе передал пожелания выздоровления и хороших праздников.
Теперь смеялись уже мы оба.
— И я был у ювелира. — Ганс залез в кожаный мешочек на поясе и извлек маленькую продолговатую коробочку из дерева, покрашенного голубым лаком.
Я быстро развязал ленту и на моей ладони оказалась изящная лилия из серебряного сплава на изящном шнурке, почти такая же, как носила моя матушка. Мой подарок Виктории.
Превосходно!
— Ну что ж. Раз вы так успешно решили мою проблему, да еще и успели к ювелиру, то получайте свои рождественские дары. — я кряхтя залез под кровать. — Вы были послушными и добрыми весь год.
— А тебе можно так ползать? — встревоженно спросил Ганс. — Умом не повредился от радости, фон Ронин?
— Ради вас я готов на все. — я достал из пыли простой холщовый мешок.
Подарки своим друзьям были подготовлены заранее, так что не пришлось никого просить их находить и покупать. Планирование — это моя сильная черта.
— Это тебе. — я протянул улыбающемуся как ребенок Гансу бутылку кальвадоса и широкополую кожаную шляпу, на которую он облизывался целый год.
— Себастьян, теперь я просто обязан тебе отдаться. — захохотал товарищ.
— Я тебя освобождаю от этого, друг мой. — я был рад тем, что друг остался доволен моим подарком. — Просто отработаешь пару недель на поле без отдыха, когда я тебя призову.
Мы снова залились смехом.
— Ну ты посмотри! Ты просто посмотри! — друг смотрел в отполированный лист металла. — с этой шляпой все женщины будут моими. А с этим, — он поднял бутылку с кальвадосом. — мне будет на это плевать. Абсолютно!
— Ну тогда я точно настоящий посланник Николауса. — я улыбнулся. — А это передай Фернандо. — я протянул зеленую бутылку с жженным вином, любимым напитком будущего эскулапа и хороший вязаный шарф.
Ганс ухмыльнулся.
— Вот ведь Фернандо. Маленький, а пить здоров.
— Обычное дело для людей его профессии. — медицинский факультет издавна славился грандиозными попойками и оставлял в таких состязаниях абсолютно все остальные факультеты.
 
— Воистину это так. Аж зависть берет. Откуда такая мощь в столь тщедушном теле?
Вопрос был риторическим. Фернандо действительно был любителем выпить, но в отличие от многих в состоянии подпития студент-медик становился еще добрее, чем всегда. Хотя, казалось бы, куда больше?!
— С наступающим Рождеством Господним! Святой Николай близко! — звучали голоса на улице.
Мы обсудили с другом дела в университете. Ганса пытались выдавить с факультета, который славился своей элитарностью, но не на того напали. Худощавый бретер не отступал никогда, и сейчас был готов применить связи и рапиру. Я посоветовал ему не лезть на рожон, я был уверен, что все закончится хорошо.
Мой друг еще раз покрутился в новой шляпе перед зеркалом, а после кивнул на снедь, оставленную Викторией.
— Ну что ж, друг мой, пора. Не буду мешать дольше чем нужно. Да и мне самому нужно настроится на вечер. А ты готовься к волшебной ночи. Во всех смыслах.
Я пропустил его намек мимо ушей и махнул рукой.
— Иди уже. Счастливых праздников. И не забудь отдать подарки Фернандо! До того, как вы оба упьетесь до поросячьего визга.
— И тебе счастливого Рождества. Не забуду. Выздоравливай, Себастьян. И не забывай друзей. — Ганс аккуратно закрыл за собой дверь.
— Никогда. — тихо произнес я ему вслед.
— Праздник приближается! Счастливого святого Рождества! — надрывались веселые голоса на улице.
Спустя время дочка хозяина дома за пару медяков принесла большие свечи. Я попросил нагреть воды, ибо не мылся уже несколько дней. Хорошо, что причина была уважительной. Пока Тильда не вернулась сказать, что вода готова, я понемногу начал раскладывать сыры, овощи, орехи и вяленое мясо. Рот заполнила слюна, но я твердо решил, что дождусь фройляйн Айхен.
Вода всегда оказывала на меня оживляющее воздействие. Мышцы расслабились, а дурной запах был быстро стерт душистыми травами. Рана затянулась и покрылась корочкой — хороший знак, а боль — это временно.
Вспомнилась Рождественская (ну почти) история, которую я с удивлением узнал на курсе средних веков. Осенью 800 года Карл, рожденный чтобы стать Великим, приехал в Рим, где местная знать решила сместить папу Льва III, арестовав его во время торжественной мессы. Лев был не кроткого нрава, но тягаться с числом сторонников его смещения он не мог и очень быстро ретировался, ибо Общество, прямо требовало его отказаться от сана. Чтобы Лев понял серьезность намерений, знать, поигрывая клинками, сообщила, что глаза очень важны, и Папе явно без них будет не сильно удобно. Но пока (как и всегда) заговорщики грызлись между собой Лев сбежал к настоящей Силе. Карл Великий широко улыбнувшись (он-то знал свою выгоду), пообещал Папе поддержку и до конца года крутом и пряником (больше кнутом) помирил знать и Льва. А на Рождество, во время праздничной мессы, прямо в базилике Святого Петра Папа вдруг (совершенно случайно) возложил императорскую корону прямо на голову ни о чем неподозревающего Карла. Франки и римляне прослезились от неожиданности (ага, как же) и величия момента. Ходили слухи, что Карл без радости отнесся к этому поступку (дважды ага) и всем говорил (зачем?), что недоволен самовольством Папы и пропустил бы мессу, если знал о таком. Но кто ему поверил после полугодичной совместной работы со Святым Престолом?
Я ухмыльнулся.
Карл точно знал, как сделать так, чтобы коронация запомнилась. История все же прекрасна. Была бы возможность в нее попасть.
Я откинулся в огромной лохани и прикрыл от удовольствия глаза. На мягких лапах приходил сон…
— Фон Ронииин!
Я вскочил так, что чуть не пробил потолок с огромными балками.
— Ооо! Второй раз за неделю имею честь вас лицезреть в костюме Адама. После такого вы, сударь, просто обязаны на мне жениться. — ехидный голос Виктории звучал слева от меня у двери. — Но я рада, что ты уже можешь прыгать.