Печать Пожирателя 3 (СИ)

— Итак… — продолжил Кощеев, — Не будем затягивать процесс, так как всё уже обговорено и не раз…
— Если позволите заметить, господин директор… — мягко произнесла Ванесса Онегина.
— Слушаю.
— Спешу напомнить, что студент Апостолов оказывается здесь уже не в первый, и не во второй раз. Он не единожды проявлял себя как «опасный» элемент, и на мой взгляд, заслуживает более серьёзного наказания, чем господин Львов.
«Господин», ха! Даже в обращениях эта бледная сука старалась меня уязвить! Ну-ну, старайся дальше.
— Забавно, что декан факультета Целительства и Некромантии не может исправить собственные проблемы со слухом, — невозмутимо заметил Змеев.
Эти слова оказались сродни пощёчине. Ванесса дёрнула головой и резко повернулась к моему декану.
— Я вас не понимаю!
— Директор только что сказал, что мы собрались здесь не определять степень тяжести наказания — а просто его назначить. Вы же, очевидно, его не услышали — потому я и сделал вывод, что у вас проблемы со слухом.
— Вас не было в актовом зале! — прошипела Онегина, проигнорировав плохо завуалированное оскорбление, — Вы не видели, что существо Апостолова собиралось сделать! Если бы не мы…
— Вы, насколько я знаю, не смогли сделать ничего, — всё также невозмутимо продолжил мой декан, — Апостолов сам остановил своё родовое существо. Рискуя жизнью, прошу заметить — его едва не разорвали магические потоки, которые начали прорываться из…
— Илья! — рявкнул Кощеев.
— Да, прошу простить, — спохватился Змеев, сообразив, что едва не сболтнул лишнего.
Можно подумать, я не знаю, что речь об Урочище!
— Тем не менее — он сам остановил своё существо. А по пути, если я правильно помню, спас четырёх студентов от… Порождений этой странной магии. Думаю, это говорит в его пользу.
— Мы снова вертим круг без точила, — поморщился Черномор, — Всё это уже было сказано, и не раз!
— О чём и речь, — кивнул Кощеев, — А потому, повторяться мы более не станем! Чудо, что никто не пострадал!
После этих слов ректорат на несколько секунд замолчал. Кощеев, собравшись с мыслями, продолжил:
— Как бы там ни было — из-за безответственности и самоуверенности Апостолова и Львова «Арканум» понёс урон. Из предоставленных менталистами доказательств мы знаем, что злого умысла в действиях студентов не было…
— Почти не было.
— Илья!
— Молчу, молчу.
Я не удержался, и улыбнулся краем губ.
— Он ещё и усмехается! — взвилась Ванесса, — Вы только посмотрите!
— ТИШИНА! — рявкнул Кощеев, — Да что с вами, дамы и господа⁈
Ему никто не ответил, и директор, переведя дух, скрипнул зубами, и продолжил:
— Итак… Господа студенты… Вы оба проявили недопустительное пренебрежение к нормам безопасности академии. Вы проявили неуважение друг к другу — и всем, кто вас окружает. Вы подвергли людей опасности — и чудо, что всё обошлось! Вы привлекли к «Аркануму» внимание самых разных ведомств, и выставили академию в самом невыгодном свете!
«И едва не вскрыли, что под ВУЗом спрятано Урочище» — добавил я про себя.
— Надеюсь, вы осознаёте, насколько безответственным было ваше поведение⁈
— Да, — выдавил из себя Львов.
Мажорчик помалкивал и боялся лишний раз открыть рот. Учитывая, что это он «запустил» происшествие — ничего удивительного. Но вот то, что ректорат не делал на Сергее никакого акцента…
Это говорило о многом.
Интересно, что его папочка пообещал «Аркануму»? Наверняка же замазал сыночка так, чтобы его не сделали главным виноватым… Я уже успел убедиться, что «один из лучших магических ВУЗов страны» подвержен коррупции ничуть не меньше какого-нибудь сельского колледжа. Весь вопрос — в суммах, которые провинившиеся «жертвуют»…
Бесило ли это меня?
О да, ещё как! Но лишь потому, что у меня самого не было подобных возможностей и «крыши», которая могла бы замолвить за меня словечко…
— Да, господин директор, — кивнул я тем не менее.
— Надеюсь, это не просто слова… — нахмурился Кощеев, — Ректорат подумывал исключить вас, но… учитывая ваши определённые заслуги в учёбе, отзывы преподавателей и студентов, а также рекомендаци некоторых… Ведомств, — директор прочистил горло, — Вы получите возможность остаться.
  
— Спасибо, господин директор, — в унисон произнесли мы с Сергеем.
— Помолчите! — поморщился он, — Предупреждаю сразу — вы оба оказываетесь на испытательном сроке! Одно-единственное замечание — и вылетите отсюда, как пробки из бутылок шампанского!
Мы молча кивнули.
А я, до кучи, поймал многообещающие взгляды Земельцева и Онегиной.
Ну конечно, кто бы сомневался… Эти двое давно взъелись на меня, и надо думать, обязательно до чего-нибудь докопаются…
Впрочем, Змеев, Белецкая и Тугарина смотрели вполне благосклонно — женщины даже ободряюще мне улыбнулись!
Может, не так всё и плохо?
— Далее, — продолжил Кощеев, — Вам обоим запрещается носить кольца родовых существ в пределах академии и посещать факультативы по обучению их контролю. Во избежание повторения, так сказать.
Мы снова кивнули.
Тут мне тоже было всё понятно. Дело не в том, что ректорат боится, что мы снова схлестнёмся — для этого надо быть полным имбцилом. О нет, тут дело в другом… Думаю, Кощеев просто не хочет, чтобы моя жабка снова попыталась прорваться к Урочищу!
Не удивлюсь, если вскоре мне позвонят из какого-нибудь третьего отделения и потребуют изучить родовое существо…
— Третье, — снова заговорил директор, — Ваши семьи обязаны выплатить компенсацию за нанесённый академии ущерб. По двести тысяч рублей, и сделать это нужно до конца учебного года.
Я скрипнул зубами.
Внушительная сумма… Придётся извернуться, чтобы её достать и не потерять возможность зарабатывать дальше… Но в целом, всё могло быть и хуже. Если отделаюсь только компенсацией и предупреждениями — можно сказать, что это чистая удача.
— И, наконец, последнее, — Кощеев по очереди пристально посмотрел на нас с Сергеем, — Вы лишаетесь допуска на все бесплатные и платные факультативы, лишаетесь всех льгот при исцелении, при работе с артефактами, и обязаны оплачивать дополнительные занятия, если их вам назначат преподаватели. Также… вы лишаетесь доступа в Архивы.
— Апостолов и так его лишён, — заметил Вязовский, сидящий у края стола, рядом со Змеевым.
— Хм… Действительно. Что ж… В таком случае…
— Позвольте заметить, господин директор? — вновь елейно произнесла Ванесса.
— Говорите.
— Для Апостолова последний пункт не будет считаться наказанием. И получается лёгкое… Неравенство.
Увидев её взгляд, полный превосходства, я слегка напрягся. Что эта баньши задумала?..
— У вас есть предложения?
— Есть. Предлагаю лишить его возможности выступать за команду факультета по чароболу.
Я снова скрипнул зубами. Ах ты старая сука!
— Разумно, — подумав пару секунд, кивнул Кощеев, — Проголосуем. Кто за такое решение?
Руки подняли Ванесса, Земельцев, Черноморов, Вязовский, сам Кощеев и Аристарх Волков.
— Кто против?
Тугарина, Белецкая, Змеев…
Я почувствовал, как наливаюсь яростью.
— Значит, решено, — директор ударил по столу небольшим деревянным молоточком, — Апостолов исключается из чаробольной команды до следующего учебного года. А там… Посмотрим. Это и прочие наказания вступают в силу немедленно. А теперь, господа студенты, можете быть свободны. И радуйтесь, что не получили пинок под зад!
Он махнул рукой, и мы с Сергеем, развернувшись, вышли из зала.
— Ну что, никчёмыш, — с ублюдской улыбочкой произнёс Львов, когда двери за нами захлопнулись, — Не судьба вам выиграть мой факультет в этом году… Не переживай, я передам от тебя привет твоим дружкам, когда буду их разматывать. Адьёс, неудачник.
Он направился к выходу, а я так и остался стоять, стараясь унять бушующую внутри ярость.
Похер на престиж! Похер на этого Львова! Похер на несправедливость, за которую его папаша наверняка снова заплатил!