Будем жить (СИ)
Но сегодня я шел к Ментору с твердым намерением прояснить, наконец, для себя ситуацию с некроманой. А все почему? Да потому что, несмотря на все залепоны и задержки заветный накопитель из агата был вчера закончен! И Светла даже уже начала сливать туда свою ману.
Переход. Ремонтирую самим же приведенную в негодность перед прошлым уходом отсюда печать призыва. Вливаю толику маны. Вот, всюду моя мана требуется! Вампиризм какой-то!
— Ты рассказывал, что самая ценная мана — это мана смерти, — начал я свой вопрос, едва авансом оплатил ответ на него. — А в чем ее ценность?
— Человек, ты хорошо подумал, когда стал задавать такой вопрос, ответ на который для тебя вряд ли когда станет актуальным? — Вот не может демон без подколок. — А! Ты уже заплатил? Ну, тогда слушай. Начнем с того, что источников этой магии во вселенной очень немного, а магия эта нужна всем. Вот ты задумывался, что все вы, живущие в вашем мире, когда-нибудь умрете? Задумывался. А про то, что после смерти души уходят в другие миры, чтобы продолжить свое существование в курсе? Конечно, некоторых, очень немногих кстати, ждет перерождение. А остальные? Они ведь тоже где-то существуют в своем посмертии. Более тебе скажу, живых миров — ничтожная пылинка на общем фоне миров уже не совсем живых. И всем им для комфортного существования нужна мана смерти. И ее всегда не хватает! Не всем. Где-то на самом верху цепочки присутствуют сущности, просуществовавшие уже миллионы и миллиарды лет. За эти несчетные эоны они накопили огромный запас всего, что только представляет ценность. И они с легкостью могут выложить за нужную им дефицитную ману столько, сколько потребуется. А остальные, и я в том числе, могут только мечтать ее получить.
— Ты так и не сказал, для чего же она так нужна.
— Для чего? Чтобы быть! То тело, что ты видишь перед собой — лишь псевдоматериальная оболочка. По настоящему демоны являются разновидностью духов. Да, мы сильны! Но, как и в твоем мире, у нас там имеются мельчайшие существа, невидимые глазом. Их даже духами то назвать сложно. И эти существа постепенно жрут нас заживо, откусывая по мельчайшим кусочкам. И все мы вынуждены сражаться друг с другом, чтобы поглотив соперника продлить свое существование. А нас продолжают жрать. Мы сражаемся, а нас…. Но есть способ укрепления своей оболочки. Для него нужна некромана, величайшая ценность нашего и еще множества других миров. Таких укрепившихся демонов называют старшими. Они не подвластны энтропии и могут существовать вечность, но…, опять это «но». Сами по себе они уже являются огромной ценностью для других демонов, ибо содержат эту самую некроману. В битвах некоторые из старших демонов умудряются накопить этой сволочной маны на следующее перерождение и сформировать собственный ее источник. Хиленький, едва заметный. И с ним получают полубожественную силу. Высшие демоны. Так их зовут. А дальше идут архидемоны, а еще дальше божественные сущности. И всем им зачем-то тоже нужна мана смерти. Я ответил на твой вопрос? А, кстати, вам, смертным, такая штука тоже бы не помешала. Даже капли этой маны, растворенной в кувшине воды достаточно, чтобы срослись раны не свежеубитом человеке. Предваряя твой вопрос: не знаю, сколько это времени. Часа два — три. Вряд ли больше. А сросшееся тело, насыщенное маной жизни, может вернуться к жизни. Но только в таком порядке: сначала мана смерти, в качестве основы, потом уже мана жизни, иначе мана жизни не проявит себя в полную силу.
Ментор совсем по-человечески вздохнул:
— И зачем я тебе это рассказываю. Все равно, вероятность появления источника такой магии в живом мире практически равна нулю.
— Не расстраивайся. Думаю, тебе еще улыбнется удача.
На этом наша встреча закончилась.
Почему я не предложил Ментору некроману, как планировал с самого начала. Испугался. Понял, что в погоне за каплей этой магии демоны способны на все, что угодно. Опять же и планы на кое-какие эксперименты в голове возникать стали. Сму-у — тные. Но грандиозные по возможным результатам. А потому, отправился к своей обожаемой супруге. Она же в этих планах должна главную скрипку играть.
— Светик! Сможешь прояснить для меня один момент?
— Все что угодно, любимый!
— Каким образом ты узнала, что у тебя есть магия смерти?
— Фу! Я думала, ты о чем-нибудь светлом поговорить хочешь!
— Что может быть более светлым, чем светлое будущее нашей семьи?
— Тебе это взаправду нужно? Я не хочу об этом вспоминать.
— Прости, Светлая. — Я чмокаю жену в ее аккуратный носик.
— Не такая уж и светлая. Я тогда человека убила.
— Просто так, убила? — Задаю вопрос, прекрасно зная, что все не так просто.
— Нет, конечно. Он напал на меня, когда я возвращалась от одного из больных.
— Ну, так и поделом ему! А как определили, что это именно магия смерти. А то, убить много чем можно.
— Так я попыталась спасти его, а он поднялся уже зомби. Меня поселяне бы на вилы подняли, да в это время как раз через деревню ехал посланец от Милославы, который лекарок молодых для нее собирал.
— Спасала вливанием магии жизни?
— Ну, да!
— И много влила?
— Да какое там, у меня тогда и силы то было чуточку.
— Понимаешь, дошли до меня некоторые сведения из источника, которому я с оглядкой доверяю, что магия смерти способна воссоздать свой источник в другом … человеке. Правда, без подробностей. Вот, пытаюсь разобраться.
— Не-не! Сразу умрешь. Или зомби станешь.
— А почему ты решила, что я буду на себе эксперименты ставить. Для этого у нас преступники имеются. Да и зомби… сказано мне было, что после опрыскивания водой с растворенным в ней небольшим количеством маны смерти, на мертвом теле срастаются раны, а потом от маны жизни он и вообще оживает. Может разница в количестве этой самой маны жизни. Или смерти…. Короче, пробовать надо!
— Гад ты! И совсем меня не любишь.
— Очень люблю. Просто обожаю! — Ну, раз пошли слова про любовь, можно считать согласие получено.
Эксперименты с запретной магией пришлось отложить до лучших времен. Просто не оказалось в наличии нужного числа смертников. Ну, в самом деле, всего двое! Этого хватило лишь на то, чтобы подтвердить уже пройденное: чистая магия смерти смертельна для живых даже в небольших количествах. Да и зомби ничем особым не удивили. Разве что, у второго тела, в которого Светла влила побольше жизни вроде бы уменьшилось седины на голове. И то, это не точно. Светле так показалось. А я и не заметил. Трупы я порталом выпихнул подальше в море. И, гуманисты, можете не возмущаться! Я же менталист, я проверил, они оба, в самом деле, вполне заслужили свою участь. И если первый был простым бандитом, под покровом ночи пробирающимся в дома честных граждан, и убивающим лишь по необходимости, то второй оказался откровенной мразью, ради новой возлюбленной задушивший и свою прежнюю супругу и двоих их совместных маленьких детишек. Прикажете пощадить их? Кормить и содержать всю жизнь? Или, и того круче, пожалеть и выпустить на волю? Чтобы первый продолжал грабить и убивать, а второй наслаждался новой любовью? А так, принесли пусть небольшую, но пользу науке. Теперь следующую порцию экспериментов будем проводить, когда в лаборатории Годунова нам изготовят новый накопитель. На этот раз магии жизни. Может, в ее количестве как раз вся затыка?
Теперь о Годунове. Не вышел у него аленький цветочек. Сам прибежал сдаваться, когда уже вторую лодку потерял. Первую-то он разбил о землю. Но, тс-с! Я вам этого не говорил. Он считает, что все эксперименты проводил втихомолку.
Итак, первая попытка: лодка в самом деле взлетела, но так как была привязана лишь за корму обычной веревкой, сыграла и грохнулась об землю под порывом ветра. При проведении второй попытки, Борис учел причины первой неудачи, и эксперимент проводил в безветренную погоду. Выкатил на поле свою поделку, груженую балластом и начал потихоньку от него освобождаться. Типа, чтобы достичь равновесного состояния, когда вес лодки уменьшится настолько, что она чуть-чуть поднимется над телегой, на которой установлена. И достиг цели эксперимента! Да вот в этот момент его ученик, который и осуществлял выгрузку балласта, обо что-то там запнулся, упал на борт лодки, чем ее сильно накренил. Остатки балласта высыпались наружу, и лодка воспарила в небеса. Хорошо еще ученик вовремя догадался спрыгнуть. Только ноги поломал. А лодка улетела. Когда-нибудь в будущем космонавты удивляться будут, обнаружив на орбите сей перформанс.