Соблазнительная капитуляция (ЛП)

Мы каким-то образом нашли рутину и шаблон, и, конечно, как только мы к этому привыкли, все изменилось.
***
Лука исчез в пятницу днем, и я не могла его найти. Он ушел на обед и не вернулся. Сначала он опоздал на полчаса. Потом на час. Потом на два. Потом на три.
Я пыталась сохранять спокойствие, но внутри я сходила с ума и представляла себе все наихудшие варианты развития событий, а потом старалась не делать этого, чтобы не сглазить, и в то же время пыталась подготовиться к худшему на случай, если оно окажется наихудшим. Я позвонила и отправила сообщение на его мобильный и домашний телефоны и уже собиралась начать обзванивать его любимые рестораны, когда он мне перезвонил.
Я закрыла дверь, чтобы моя истерика не разнеслась по коридору.
— Где ты, черт возьми? Я тут с ума схожу.
— Мне так жаль. Я просто… я был занят и выключил телефон. Прости, Солнышко. Этого больше никогда не повторится. Я не думал, что это займет у меня так много времени.
— Что? Ты не думал, что это займет у тебя так много времени? У тебя не может быть секретов от меня, а потом ты исчезаешь. Я люблю тебя, и это заставляет меня думать, что ты лежишь мертвый где-нибудь на улице, стоит тебе опоздать хоть на секунду. Любовь к тебе превращает меня в сумасшедшую, и я думаю, ты должен это понимать. — Мне потребовались все мои силы, чтобы не закричать на него, и я определенно вытерла несколько слезинок. Это была тонкая грань между злостью и облегчением. Мне хотелось обнять его и ударить коленом в пах за то, что он так поступил со мной.
— Прости, Рори. Я вернусь через несколько минут. Поговорим вечером. — И он повесил трубку.
КАКОГО ХРЕНА?!
Ему показалось, что он увидел мое сучье лицо. О, нет. Он не видел моего сучьего выражения лица, но увидит.
Минут через пятнадцать он вбежал прямо в мой кабинет, закрыл дверь и опустился передо мной на колени.
Я разрывалась от желания убедиться, что с ним все в порядке, и от желания лишить его жизни. Я не сделала ни того, ни другого. Дело было не только в том, что он не сказал мне, где он. Это были все его секреты. Я думала, что смогу с ними справиться, но нет. У нас были ключи от квартир друг друга, но в его жизни был уголок, в который он меня не пускал. Как можно говорить, что любишь кого-то, и в то же время хранить от него секреты?
Я думала обо всем, что могло бы быть. От тел до тайного ребенка, от любви до какой-то извращенной секс-комнаты, до одержимости маленькими пони. Что бы это ни было, скрывать это не стоило.
Единственное, я не знала, кого он защищает. Меня или себя.
— Все, что я могу сказать, это то, что мне жаль. Мне очень, очень жаль. Ты не представляешь, как сильно это меня убивает. Я скрываю это от тебя. Дело не в том, что я не хочу тебе говорить. Я хочу. Я хотел сказать «к черту все» тысячи раз, но не могу. У меня связаны руки. Это важнее, чем мы с тобой. Но я не могу. Я хотел бы это сделать ради тебя. Если что-то и могло заставить меня захотеть этого, так это ты, Солнышко. — Он был подавлен. Его глаза были красными, волосы выглядели так, словно он ерошил их руками, костюм был растрепан, галстук почти развязался, вероятно, из-за того, что он дергал за него.
Я никогда не видела его таким, и его честность заставила меня почувствовать себя немного лучше, но все же.
— Я люблю тебя, и ты говоришь, что любишь меня, но… — Он закрыл мне рот рукой, чтобы остановить меня, и я чуть не укусила его за пальцы, но позволила ему говорить. Именно ему пришлось все объяснять.
— Я действительно люблю тебя, но дело не в нас.
— Ты из ЦРУ? — Спросила я, и мой голос был приглушен его рукой. Он убрал ее, и я повторила вопрос.
— Хотел бы, но даже если бы и хотел, я не смог бы тебе сказать. — Он был серьезен. Я вроде как шутила, когда спрашивала.
— Ты работаешь в ЦРУ? — Я наблюдала, не дернется ли у него глаз или что-нибудь в этом роде, чтобы дать мне понять, что я на правильном пути. Ничего. И все же, что могло понадобиться ЦРУ от нашей компании? Если только они не подумали, что мы переправляем деньги сомнительным лицам за границу или производим оружие массового уничтожения у себя в подвале, а я знала, что ни того, ни другого не происходит. По крайней мере, я так думала…
  
Теперь у меня голова шла кругом от еще большего количества возможностей.
— Черт, — сказал Лука.
— Что?
— Я вижу, как у тебя сейчас работает голова, а это значит, что я сказал слишком много. — Он почти ничего не сказал. Он встал и вздохнул.
— Ты все еще злишься на меня?
— Да, — сказала я, хотя это прозвучало неубедительно. Я действительно была зла на него и собиралась заставить его поработать, чтобы вернуть мое расположение.
— Хорошо. Я думаю, что смогу что-нибудь с этим сделать. Ты знаешь, что сегодня днем собрание акционеров, и они собираются уходить. В офисе никого не будет. Даже миссис Эндрюс пойдет за бесплатной едой. Итак. У нас здесь более чем достаточно работы, и мы должны остаться и заняться ей, а они могут сэкономить на выпечке. Что скажешь? — Он положил обе руки на подлокотники моего кресла и наклонился.
Была ли я все еще зла на него? Да. Неужели я позволю этому помешать мне снова заняться потрясающим сексом в офисе? Неа.
— Я говорю, что тебе лучше быть абсолютно уверенным в том, что это сработает, и быть абсолютно уверенным в том, что я буду более чем удовлетворена в конце, — сказала я, пытаясь сохранить свое стервозное выражение лица.
— Да, мисс Кларк. Я сообщу тебе подробности позже. — Его лицо было так близко, что хотелось поцеловать, но он этого не сделал. Вместо этого он улыбнулся и вышел из кабинета, как будто был очень доволен собой.
Из человека, стоящего на коленях, он превратился в мужчину, который практически прыгал, потому что знал, что собирается трахнуть меня на моем столе. Не то чтобы я не ждала этого с нетерпением, но то, что он так легко менялся, немного смущало.
А потом он ворвался обратно в мой кабинет, закрыл дверь, подошел и заглянул мне в глаза.
— Мне так жаль, Солнышко. Я надеюсь, ты сможешь простить меня. — И затем он снова исчез, чуть не врезавшись в папу, когда тот проходил мимо моего кабинета. Папа странно посмотрел на него.
С Лукой было совсем не скучно, и вот-вот должно было стать по-настоящему интересно…
***
— Ты придешь на встречу? Ты же знаешь, что здесь подают те маленькие крабовые оладьи, которые ты так любишь, — спросил папа позже, проходя мимо моей двери, чтобы пойти на встречу. Я старалась выглядеть как можно более измотанной и напряженной, и не отрывала взгляда от своего компьютера.
— Ты бы возненавидел меня, если бы я не поехала? Я сейчас совершенно подавлена. У меня около двенадцати срочных дел, которые я пытаюсь решить.
— Конечно, я просто не хотел, чтобы ты что-нибудь пропустила. Почему бы тебе не прислать мистера Блейна, чтобы он сделал заметки?
— Он мне нужен, — сказал я и тут же поняла, как это прозвучало. — Мне нужно, чтобы он спустился и забрал для меня кое-какие старые файлы. Мы сейчас работаем в паре, так что, если он уйдет, работы станет больше. — Я печатала быстрее, по-прежнему не поднимая глаз.
— О, конечно. В этом нет ничего сверхъестественного. Возможно, встреча пройдет так же, как и все остальные, с большим количеством разговоров о гольфе и обсуждении шансов «Ред Сокс» в этом году. Я передам твои извинения. Приятного времяпрепровождения. После совещания я направляюсь домой. — Я попрощалась и не поднимала глаз, пока весь офис не погрузился в тишину. Я взглянула на стол Луки и подняла большой палец вверх, и он сделал то же самое.
Путь был свободен, но я должна была быть абсолютно уверена, поэтому я постучала в каждую дверь офиса и убедилась, что мы остались вдвоем.
Лука прислонился к своему столу, пока я проверяла еще раз.
— Здесь есть кто-нибудь? — он закричал, и я шикнула на него. Он приложил руку к уху. — Нет, только эхо. — Он схватил меня за рубашку и притянул к себе.
— Итак, — сказал он.