Хамелеон 3 (СИ)

— Дональд? Дональд Робинсон! Это ведь ты, мой старый друг! — уже в пятый раз за последние семь дней воскликнул по-английски Геркан и, разведя руки в стороны, полез обниматься к обернувшемуся на его восклицание мужчине. Первые четыре подхода оказались ошибочны, отчего он после дико извинялся перед незнакомыми людьми за то, что принял их за своих хороших знакомых. Но в пятый раз, а именно сейчас, выстрел оказался точным.
— Да. Дональд Робинсон. Мы с вами знакомы? — лишь мельком успев оглядеть окликнувшего его мужчину, одетого в весьма добротное бежевое пальто явно не советского кроя и распространенную в США федору, поинтересовался советский разведчик, вызванный на ковер к начальству, но, пока еще не арестованный, как это уже произошло со многими другими.
— Ну конечно знакомы! — все же дорвавшись до тела слегка опешившего «американца», Александр приобнял того и принялся похлопывать по спине, словно старого приятеля. — Берзина вчера арестовали и уже сегодня расстреляли без суда и следствия, — стоило им только оказаться вплотную друг к другу, уже на русском языке шепнул тому прямо на ухо краском, постаравшийся максимально возможно исказить свое лицо перед очередным выходом на поиск нужных иностранцев. Благо, какой-никакой опыт «преобразования» уже имелся, да и подготовился он заранее, приобретя через третьи руки некоторый театральный реквизит, вроде той же накладной бороды и усов. Про нынешнюю судьбу Берзина он так-то не был в курсе, но памятью будущего знал, что того как раз «приняли» в конце ноября 1937 года. Так что имелся неплохой шанс повторения тех же событий. — Если вы не знали, его заместитель — Артузов, тоже уже расстрелян. Да и Слуцкий, похоже, доживает последние дни. Кто-то приказал зачистить весь актив Яна Карловича. В том числе и вас.
— Не понимаю, о чем вы говорите, — продолжая отыгрывать роль иностранца, произнес на чистейшем английском «мистер Робинсон», предприняв попытку отстраниться от неизвестного.
— Товарищ Икал, я говорю, что перво-наперво вам надо срочно скрыться из страны, а после вовсе затеряться, чтобы наверняка сохранить свою жизнь, — не прекращая улыбаться во все 32 зуба, опять же максимально тихо и на русском сказал Геркан. Естественно, продолжая удерживать «американца» руками за плечи так, чтобы со стороны их общение казалось встречей давних друзей. Отступать ему было уже некуда, а потому оставалось лишь побольше нагнетать атмосферу, дабы заставить собеседника суетиться. Ведь суетящийся человек не сильно склонен к проведению должного анализа происходящего, особенно если нечасто попадает в столь неоднозначные и щекотливые ситуации. — Только ни в коем случае не используйте свой нынешний паспорт! Распоряжение на отказ в продаже вам обратных билетов уже ушло во все аэропорты и морские порты страны. Более того, из-за паспорта вас официально и собирается арестовать НКВД, объявив ваши документы поддельными. И даже если вмешается посольство США, они неожиданно для себя обнаружат, что вы оба действительно никакие не Робинсоны, а Рубенсы, — именно под такой фамилией и, естественно, с другими именами супруги проживали в Америке. — Тогда вас еще, вдобавок, и американцы пожелают заточить в тюрьму, как только вскроют всё, что вы творили на их территории. А нам подобное внимание уж точно ни к чему.
— Нам? — наконец, перешел на родной язык якобы Дональд. Слишком уж многое знал незнакомец, чтобы продолжать играть с ним роль не понимающего русского янки. Тем более, что по легенде «великим и могучим» он мало-мальски владел.
— Нам, — не поясняя кому именно, как того явно требовал тоном «американец», подтверждающе кивнул Геркан. — Или тем, кто придет на службу после нас, коли мы сейчас не убережемся. Вы ведь понятия не имеете об истинных масштабах той войны и натуральной бойни, что сейчас творится внутри партии. И масштабы данного противостояния, как и его жертвы, лишь только приближаются к своему пику, кто бы что ни полагал. Все основные события произойдут в ближайшие полгода. А, как говорится, лес рубят, щепки летят. Такие как мы с вами щепки. Сам Берзин! Целый глава внешней разведки! И тот вдруг оказался в числе щепы! Мы же на его фоне и вовсе незаметны. Так, стружка, если не опилки. Но это вовсе не значит, что нас предала страна и вся партия. Вовсе нет! — имелось у краскома опасение, что перед ним находится пусть не фанатик, но точно выбравший свой личный путь служения человек. Потому и говорить с ним приходилось очень осторожно, ни в коем случае не склоняя к предательству официальных идеалов коммунистической партии большевиков. — Нас предали лишь те, кто ныне жаждет развалить уже построенное, дабы начать возводить на образовавшихся руинах нечто своё, новое. И, уж простите за малодушие, но в такие времена всем «разменным монетам» лучше забиться под веник, как той мышке, и не попадаться никому на глаза. А вы, Арнольд Адамович, слишком ценны, чтобы рисковать вами. Только по этой причине я ныне рискую уже своей головой, с целью донести до вас предупреждение. Ведь за вами уже не первый день ведут постоянную слежку, и мне впоследствии придется очень сильно постараться, дабы скинуть тот хвост, что пустят уже за мной.
 
— За нами и сейчас следят? — наконец тоже расплывшись в улыбке и перейдя на английский, чтобы последующий разговор понимала и его супруга, действительно являющаяся американкой, Дональд Робинсон также по-дружески похлопал Александра по плечу.
— Естественно, — слегка кивнул Геркан и указал рукой вперед, как бы предлагая продолжить общение в движении. А то они уже начали привлекать к себе совершенно лишнее внимание иных гостей отеля «Националь», близ которого краскому и удалось «отловить» разыскиваемое лицо. — Как минимум, двоих соглядатаев я смог засечь. Но быть их может больше. Всё же организация слежки и уход от неё, это не мой профиль. Я, как и вы, склонен к занятию несколько иными делами.
— Так может это и не за нами следят? — приняв предложение пройтись и, прихватив свою жену под локоток, предположил вполне возможный вариант «турист». — Всё же мы находимся близ отеля. А в двух шагах отсюда и вовсе располагается здание посольства США. Тут кто угодно может являться целью для наблюдения.
— Что же, признаться, в логике вам не откажешь, — не стал тут же кидаться уверять собеседника в обратном Александр. — Подобный вариант вполне имеет право на существование. И даже, может быть, за кем-нибудь еще следят. Но в вашем случае, увы, я полностью уверен в наличии топтунов. Больно уж непрофессионально они себя повели, как только ваша чета показалась в дверях отеля. Я ведь точно так же, как и они, высматривал именно вас, от того и засек их было начавшуюся суету. Видать, не лучших специалистов данного дела отправили по вашу душу. Да оно и понятно почему. Чистка рядов, идущая, в том числе, внутри НКВД, зачастую выбивает наиболее старые и опытные кадры. А им на смену срочно ставят вчерашних курсантов, дабы закрыть образовавшуюся прореху.
— Приму к сведению, — нейтрально произнес в ответ мистер Робинсон, тем самым, ни соглашаясь, ни выражая недоверие, словам так и не представившегося ему «товарища». — Итак, вы предлагаете нам как можно скорее покинуть Советский Союз. Как именно вы посоветуете это сделать, раз уж билеты нам стали недоступны? — он не был дураком и тоже видел нехорошие тенденции творящегося в первом государстве рабочих и крестьян дележа власти. Просто надеялся, что разразившаяся буря его минует. Но весть о казни, а по-другому и не скажешь, Берзина меняла слишком многое. К тому же, его сейчас не вербовали, нет. Ему давали лишь шанс на спасение, предлагая покуда отсидеться в стороне, в чем так-то не имелось ничего особо криминального.
— Простите, но у меня нет никакой возможности помочь вам с эвакуацией. Опять же — не мой профиль. А все связи, что ранее имелись, уже полностью утрачены, — удрученно покачал головой Геркан. — Я ведь тоже, как и вы, лишь совсем недавно вернулся из продолжительной зарубежной командировки. И сразу с корабля на бал. Только бал этот, судя по всему, дал сам Сатана. Поверьте, если бы не личная просьба Яна Карловича поспособствовать спасению, как вас, так и еще ряда товарищей, мы с вами никогда бы не увиделись. Он, видно, чувствовал, что доживает последние дни на свободе, вот и постарался уберечь наиболее ценных специалистов, вроде вас и меня. Но, кто же мог предположить, что его вовсе казнят едва ли не мгновенно! — поплакался и о своей судьбинушке Александр, заодно создавая ложный след, на случай если собеседник отправится-таки сдаваться сотрудникам НКВД. — А вот помочь вам за рубежом я как раз сумею. Товарищ Берзин успел передать мне все бумаги по парочке секретных счетов. Потому на 200 тысяч долларов вы можете рассчитывать смело. Подобную сумму я обязуюсь предоставить вам, ежели и сам сумею выехать за границу. Этого должно будет хватить с лихвой на покрытие всех ваших потерь, поскольку не только Робинсонам, но и Рубенсам, весьма желательно раствориться на просторах Европы и никогда не возвращаться обратно в США. Во всяком случае, официально. Стало быть, придется бросить всё нажитое за последние годы — дом, машины, катер, — да конкретно эти сотрудники разведывательного управления жили на очень широкую ногу и даже имели прислугу. — На время, года так на два, я вам советую вовсе оборвать все связи со своими прежними личностями и уж тем более с Москвой, пока тут не подойдет к логическому завершению процесс дележки власти. Найдутся же у вас в загашнике ещё несколько паспортов?