Тени Шаттенбурга
Стая кусачих мурашек пробежала по спине – показалось, кто-то смотрит на него оттуда, из белесой мглы – внимательный, недобрый. Чертовщина!
– Он там, – прошептали над самым ухом, и Николас вздрогнул.
– Ульрика?
– Тш-ш-ш…
Впрочем, на караульной площадке, помимо баронессы, собрались и еще люди – привыкшие к темноте глаза различили несколько теней, расположившихся у других бойниц. Двое… нет, трое. Один из них, конечно же, Девенпорт, другой – наверняка Микаэль. А кто третий?
– Скрываться ни к чему, – произнесла тень слева знакомым голосом.
Перегрин! Тот таинственный целитель, что привез в поместье мальчишку, а после до самой ночи возился с Хольтом и Кристианом. Капитан наемников поначалу отнесся к бродяге настороженно, до раненого бойца пускать не хотел, но Микаэль обмолвился, будто невзначай, что если парня кто и оттащит от преисподней, так только этот вот «шарлатан безродный». Оливье решился и едва ли пожалел: к ночи Хольт уже не лежал в горячечном забытьи, а просто спал – крепко и покойно, как обычный выздоравливающий. Лишь после этого усталый чужак занялся ребрами самого капитана.
– Он знает главное, – продолжил Перегрин. – Даже если не видит нас, ему известно, что мы здесь. Известно, что здесь я.
– Ворг, – догадался Николас, и ему сделалось не по себе. – Кто-то его заметил?
– Нет, – баронесса отодвинулась от бойницы и зябким жестом обхватила руками свои плечи. – Но он там, можешь не сомневаться.
Отчего-то в ее слова верилось безоговорочно. Разве сам Николас не ощутил тот пристальный взгляд из тумана? Разве сам не подумал о том, что кто-то скрывается на границе леса и рассматривает поместье, словно примеряется для броска?
– Хорошего же вы мне гостя привели, – голос Ульрики отдавал холодом. – Мало было проклятых монахов и их цепных тварей, так теперь еще и… это.
– А ведь вы говорили, будто не верите в чудовищ, прекрасная фрау фон Йегер, – пробормотал Николас, до рези в глазах вглядываясь в молочную пелену. Вон там, у дальних сосен, и впрямь нечто черное промелькнуло? Нет, привиделось…
Из квадратного люка, ведущего на нижний этаж, показался свет. Кто-то взбирался по слабо поскрипывающей лестнице. Еще чей-то сон нарушила беззвучная тревога. Миг – и над досками пола показалась голова. Кристиан. Юноша поднял вверх лампу, осматриваясь. Дрожащее пламя светильника выхватило из мрака фигуры людей: Ульрика, Девенпорт, Перегрин…
– Лампу погаси, – бросил наемник сердито, но ему, как это случалось часто, ответил не юный послушник, а Микаэль.
– Толку-то впотьмах сидеть, – проворчал тот. – От кого мы прячемся, если тварь нас и сквозь стены чует? А хотел бы Ворг напасть, так разве узнали бы мы об этом заранее?
– Осторожность не повредит.
– Осторожность – нет. Вот от глупости проку мало.
– Послушай-ка, умник…
– Не спорьте, – сказал вдруг Кристиан – устало, но так твердо, что даже закипающий капитан осекся. – И, чем тут сидеть, давайте уж спустимся вниз. Раз все на ногах, так, может, пришла уже пора поговорить?
Не сговариваясь, все посмотрели на Перегрина, и тот, помедлив, кивнул:
– Пора.
* * *Книга миров. Коварное, хищное Междумирье и пронизывающие его извилистые Тропы – целая паутина Троп, проложенных странниками. А еще – Тень: беспощадное, смертельно быстрое, нечеловечески сильное, почти неуязвимое чудовище… Ворг!
Не охватить разумом открывшийся простор, не объять сердцем ужас. И потому никак не поверить по-настоящему. Лжет ли рассказчик? Может, и нет, но рассказ его слушаешь будто сказку и в глубине души лишь как сказку принимаешь. Красивую, складную, но…
– Когда мы проходим сквозь ткань мира, то оставляем след. Для мира наши «двери» все равно, что уколы иголкой – остаются крошечные, едва заметные ранки. Тем не менее даже ничтожной ранке нужно время, чтобы затянуться. Междумирье – опасное место, и зарастающий проход грозит смертью любому, кто к нему приблизится. Поэтому мы уходим на Тропу лишь там, где человек давно не появлялся и едва ли появится вскоре.
– Пещера, – пробормотал Николас. – Подходящее местечко, чтобы спрятать… след.
– Верно, – согласился Перегрин. – И я не сомневаюсь, именно так рассудил странник, приходивший сюда до меня.
– До тебя? Как давно это было?
– Точно не скажу. Паутина Троп устроена так, что приводит странников в мир не чаще, чем один раз за пятьдесят- семьдесят лет. Мы приходим, набираемся сил для нового перехода и идем дальше.
– Мудрено, – Девенпорт недоверчиво хмыкнул. – И ты прямо сейчас можешь эту свою «дверь» открыть?
– Могу.
– Так открой.
– Сожалею, но это плохая затея, – качнул головой Перегрин. – И дело даже не в том, что Кодекс запрещает проделывать такое на виду у людей. Я не правлю Тропой, как лошадью, и если уйду, то уже не смогу вернуться.
– Хорошая отговорка, mon ami.
– Оливье, – предостерегающий тон министериала заставил наемника замолчать; тот лишь еще раз хмыкнул, выражая свое отношение к байкам чужака.
– Вы вправе не верить мне, – в голосе странника послышалось сожаление. – С другой стороны, зачем бы мне морочить вам головы, сочиняя столь странные сказки? Вы и без них готовы идти к Провалу.
Сказки… Николас вздрогнул, услышав это слово из уст чужака. Ведь тот не умеет видеть его мысли, не так ли? Сам же признает, что такому фокусу не обучен и лишь чувства собеседников для него – открытая книга. А если лжет? Обладая подобным даром, станешь ли болтать о нем с первыми встречными?
– Единственный резон моего рассказа – подготовить вас к тому, с чем вы столкнетесь.
– И с чем же? – спросил Микаэль.
– С бездонной дырой в жадную, вечно голодную пропасть. Пожирающую все, до чего может дотянуться.
Всегда спокойный, мягкий в обращении, чужак ответил с неожиданной резкостью. Страшноватые сказки у этого Перегрина, и искренность его слов пугает сильнее всего.
– Если ту «дверь» оставил твой собрат, – осторожно произнес министериал, – значит, он открыл ее пятьдесят лет назад? Или даже семьдесят?
– Семьдесят семь, – внезапно проговорил Кристиан – до сего момента юноша сидел молча и казался погруженным в собственные раздумья.
– О чем ты? – удивился, по всему видать, не только Николас – нюрнбержец тоже выглядел озадаченным.
– Первые записи о странных происшествиях в окрестностях города. Помните архив Шустера? Если Источник и есть та самая «дверь»…
– Но отчего же она не закрылась? – Николас требовательно посмотрел на чужака. – Почему не затянулась твоя дыра?
– Кто-то ей этого не позволил. Странник ошибся, неудачно выбрал место для перехода, и Провал – или, если вам привычнее, пусть будет Источник – нашел человек. Случайный человек, едва ли понявший, на что наткнулся. Но свое дело он сделал – потревожил «дверь», не дал ей закрыться до конца. А позже пришли другие – те, кто увидел перед собой не всепожирающую дыру, а источник могущества.
– Он и вправду дает силу? – протянул с показной небрежностью Девенпорт.
Закономерный вопрос, который не мог не прозвучать, ибо наверняка вертелся в головах у всех людей, слушавших сейчас Перегрина. Николас вспомнил старого аббата, играючи прихлопнувшего троих всадников, словно беспомощных мух, при этом даже пальцем их не коснувшись. Затем вспомнил чудовищную тварь, дравшуюся с Микаэлем и Оливье… Воистину овладеть подобной мощью – великое искушение!
– Силу дает и дубина, – тихо сказал Перегрин. – И чем дубина больше, тем более сильным кажется себе тот, кто ее поднял. Вот только плата велика.
– Какая плата? – наемник ухмыльнулся. – Если дубиной машешь, значит, ты уже силен как бык.
– Чтобы орудовать куском дерева, нужны всего лишь крепкие руки. Человек поднимает камни, укрепляет тело, платит болью в жилах и усталостью. Но то, что дает Междумирье, много тяжелее дубины, даже самой большой. Чтобы удержать мощь Провала, приходится измениться. Те, кто черпают из него, уже не люди.