Мистер Генофонд (СИ)

Беда была с этой стеной! Пунктик в обязательной программе. Еще ни разу не удалось проскочить ее спокойно. А сегодня у меня и сил сопротивляться не оказалось. В ушах повторялись бабушкины стоны. Мозг буксовал. А Леха, наоборот, забыл о тормозах.
Так, на середине прелюдии мы и ввалились в квартиру. Я со свежей порцией осадков в трусах и во сдвинутом вниз бюстгальтере. Благо гольф прикрывал это безобразие. Крамер — в расстегнутой рубашке и со свежим засосом на шее.
Как подростки, дорвавшиеся до запрещенных удовольствий!
В квартире легче не стало. Вся моя одежда магическим образом растворилась в воздухе. Вслед за ней исчезла и Лехина. Как по щелчку. И вместо мужских ладоней на своей заднице я ощутила твердость старенького комода.
Наверное, нужно было спросить, какого черта, или подсказать, где кровать.
Но я все еще не отошла.
— Леш, ты знал, что они встречаются? — произнесла со стоном. Леха как раз опустился на колени и языком стал доводить меня до кондиции. Очень профессионально! Будто всю жизнь ел суп без ложки, лакая как кот.
— Ты про деда? — он на секунду отвлекся, хмуро глянул на меня и продолжил свое дело с еще большим усердием.
— Да-а-а… — вырвалось из груди.
— Узнал недавно, — раздалось со злобным рыком снизу.
— Они сами сказали?
— Застукал, как сегодня. — Язык ударил по клитору, и два пальца раздвинули плоть.
— А то приглашение в ресторан… День рождения… цветы, медведь?
Это было не самое лучшее время для расспросов. Половина мозга уже отбыла в рай. Вторая половина требовала свою порцию эндорфинов. А между ног бушевала стихия.
Нужно было закрыть рот и просто расслабиться. Все нервные окончания были «за». Ноющая от пустоты вагина — тоже. Но какая-то одна извилина, дефектная, не желала выключаться.
— Это ты о ком? Какой медведь тебе что слал? — Оставив свое занятие, Леха резко поднялся и оперся руками о стену позади меня.
— Не медведь слал, а ты.
Над головой засияла корона «Идиотки года». Огромная такая, размером со старую пятирожковую люстру у бабушки в гостиной.
— Не понял! — глаза напротив потемнели до черноты. — Тебе меня не хватает? Еще медведь какой-то нужен?
Особо не церемонясь, Леха обхватил рукой горло, притянул к себе и жадно набросился на рот. Зубы стукнулись. Язык толкнулся внутрь, размазывая слюну и мою смазку по небу. И внизу живота все сжалось, запульсировало. Жадно, горячо, так что на месте спокойно усидеть не получалось.
Безумие какое-то! Как это ему удавалось? Обычный поцелуй был слаще самой интимной ласки. Казалось, член вставлять не нужно, кончу и так. Аномалия моя. Высокая, широкоплечая и абсолютно голая.
— Так что там за медведь? — Лешке, в отличие от меня, одного поцелуя было мало. Закинув мои ноги себе на талию, он прицелился и резким толчком вошел до упора.
— Забудь! — я схватила ртом воздух.
Боль и удовольствие слились вместе. На глаза навернулись слезы.
Нереально было привыкнуть к его размеру. Сколько бы раз ни трахал, как бы ни подготавливал, а каждый раз как первый. Наверное, целая жизнь нужна была, чтобы свыкнуться, не вздрагивать, не загибаться, словно дефлорирует.
— Ты, если что, скажи этому медведю, что я голову откручу.
Не дав и секундной передышки, Леха стал двигаться. Вначале медленно, будто разминаясь. Вращая бедрами, ввинчивал член. Терся о вход.
Потом начал толкаться без остановок. Глубоко. Чередуя плавные выпады и резкие удары. А после совсем сорвался. Замолотил в меня. Без ритма, с оттяжкой и на всю длину.
— Придушу любого, — зашептал на ухо. — Цветы в задницу засуну, — стиснул бедра. — До конца дней будет на пособие по инвалидности жить.
Фактически пересадил на себя. Под попой кроме его рук ничего не осталось. Ветер из открытой форточки холодил спину, а меня все подкидывали, будто вешу как перышко. Насаживали. И заставляли орать.
Невозможно было сдерживаться. Пульсация огненными кольцами опоясывала внизу. Наслаждение острое, яркое разбивало в пух и прах любые зачатки стыда. Вой сам рвался из горла… Со всхлипами, проклятиями, запретным всуе «боже», словно в тихой маленькой квартирке поселился кто-то другой.
 
И голова плыла. Как в тумане. Без мыслей, без контроля, без ориентиров. Как в самом сладком сне.
***
Порнографическое шоу для соседей продолжалось до ночи. Так и не попив чая, мы осквернили коврик в гостиной. Чуть не скинув фикус, отшлифовали моим задом широкий подоконник на кухне. Устроили скрипучие скачки на древнем диване перед телевизором.
Леха пометил моей смазкой и своей спермой все поверхности. Страшно было подумать, как выглядит скромная квартирка в свете ультрафиолетовой лампы.
Нетронутым остался лишь потолок. Ровный, до скучного белый, как напоминание о том, какой еще недавно была здесь жизнь.
Об этом можно было повздыхать остаток ночи. Пострадать всласть. Или попытаться утопить зачатки тоски в пенной ванне. Но после адского марафона Леха отказался убираться к себе домой.
Слова о перерыве пролетели мимо его ушей. Довольный, опустошенный во всех смыслах, он прижал меня к своему боку. Зафиксировал тяжелой лапой руки и спустя пару секунд засопел в затылок.
Самый неромантический ухажер из всех, какие мне встречались. Животное!
Нужно было гнать его, пока не устроился здесь надолго. Но вместо того, чтобы возмущаться, я зевнула. Вырвавшись из медвежьего захвата, перекатилась на другой бок, лицом к Лехе… и вдруг перехотела что-либо говорить.
Слова застряли в горле. Вместе со странным першением и болью в уголках глаз.
Как я там называла его? Подлец? Подлецом и был. Расслабленным, вымотанным, без своей извечной самодовольной ухмылки и пугающе родным.
У каждой женщины есть своя тайна. Ею не поделишься со случайным знакомым в поезде, не расскажешь близкой подруге и даже наедине с собой будешь стараться не вспоминать.
Моей тайной был он, Лешка.
Потеряв, я его ненавидела, ругала, запрещала другим о нем напоминать и пытаться оправдать. Мне казалось, так легче. В черно-белом мире ориентироваться и выживать проще.
Выйдя замуж, стала вспоминать уже иначе. Это было неправильно, грязно по отношению к мужу, но я начала его идеализировать. Все плохое само собой забылось, и в каком-то очень далеком уголочке души Леха вернулся прежним.
Приходил в мечтах, когда было одиноко. Смеялся в мыслях над всеми проблемами. Мучил по ночам эротическими снами, когда после секса с мужем оставалась голодной.
Видела его здесь, на этой кровати. Точно такого же, как сейчас, и не могла переключиться. Засыпала и просыпалась с ним. Как наваждение.
Уже тогда следовало развестись с Вовкой. Не тратить свое и его время. Но мудрости не хватило. Мне нужно было, чтобы судьба ударила по голове не мыслями, а реальным образом. Из плоти и крови.
Она и ударила. Прямо так, как я хотела. Лешкой. В самое сердце и настолько сладко, что сама не заметила, как развелась, осталась одна и продолжила ждать.
Глупая. Непростительно глупая.
Нельзя любить мужчину так сильно! Нельзя прирастать. Особенно к тому, кто появляется в жизни лишь раз в шесть лет.
С годами отпускать не проще. Привыкание только жестче. А надеяться на гарантии… что в этот раз самолет не увезет его от меня…
Хотелось.
В каждом взгляде, в каждом жесте сознание отчаянно выискивало крючки, высматривало взаимность. Но и в первый раз никто ничего плохого не предполагал. И во второй Леха исчез, как призрак. А опыт… Его сложно было стереть поцелуями и сексом. Даже таким сексом!
  
Глава 23. Лис в курятнике
  
 
По умению переворачивать с ног на голову квартиру
 
мужчины могут сравниться только 
 
с бестолковыми щенками.
 
Поля
Ночью я где-то около часа наслаждалась выгулом своих тараканов. Под размеренный Лехин храп они устроили настоящий пикник в голове. С воспоминаниями, рефлексией и прочими бабскими развлечениями.