Слепой царь
— Вы не ушиблись? — Спросил я, стараясь не выдать сарказма.
Девушка замотала головой, приходя в себя. Матвей бесшумно вернулся на своё место.
— Ну что? Будем кузнечиками прыгать? Или познакомимся для начала? — Снова задал вопрос я.
Девушка тупо уставилась на стол, где находилась шкатулка с книгой и ключом.
— Дайте ей прийти в себя. — Попросила Павлина.
— Она и так в себе. — Ответил Матвей.
— Я так понял, что имени своего Вы нам не назовёте. — Сказал я, обдумывая следующий вопрос.
— Обойдётесь. — Низким, грудным голосом ответила пленница.
— О! Заговорила! Молодец. Продолжим. Не хотите сказать имя, тогда хоть как к вам обращаться? Мисс? Мадмуазель? Сударыня?
— Фрау. — Зло кинула девушка.
— Вы думаете, что смутили меня этим? Зря. Пусть будет фрау. Скажите, фрау, какого чёрта вы припёрлись сюда?
— Не твоё собачье дело! Я королева степей! У меня триста квадратных километров земли! Я тебя раздавлю, как блоху! — Стала накручивать себя пленница.
— Ну, я в этом не сомневаюсь. Тысяча всадников для тебя ничто. — Не сдержался я от ухмылки.
— Ты мне за их смерть ответишь! — Вскричала пленница и вновь прыгнула. Матвей опять оказался на высоте. Девушка отлетела к стене, врезавшись в неё с таким грохотом, что все вздрогнули. А я заволновался, не сломали бы ей чего. Ведь пытать по-настоящему я никого не собирался. Мне это просто не надо было.
— Послушай, фрау, — обратился я к пленнице. — Может, хватит выкрутасов? На мужике потренируйся прыгать. Здесь тебе не игрушки. Ты знала куда лезешь и чем тебе это может грозить. Успокойся, и прекрати дёргаться.
— Да я тебя раздавлю! Как гниду! — Прошипела та в ответ.
— Пожалуйста, пробуй.
— Твои холуи не дают.
— Ладушки! Всем не двигаться, с места не вставать, если, конечно, не будет угрозы жизни лично вам. — Приказал я. — Пробуй.
Девушка поднялась с пола уже не так прытко, приняла стойку для прыжка и!.. Затрепыхалась, как муха в паутине. Несколько минут все наблюдали за этой картиной. Потом мне надоело, и я сказал:
— Может достаточно?
Пленница упала на носилки и зарыдала с подвыванием, подвизгиванием и поскуливанием одновременно.
Мы немного переждали истерику, после чего я попросил:
— Дайте ей воды с валерьянкой. Только не в стекле.
Кичиро Кумагаи подошёл к столу. Взял стакан, налил из графина воды. Извлёк из кармана пакетик и высыпал в стакан. Взял ложечку с блюдца, размешал и подал пленнице.
— Не волнуйтесь, — предупредил он мой протест. — У меня она не успеет даже пикнуть.
Я пожал плечами, доверяя мастеру.
Девушка пила жадно, стуча зубами о край стакана. Ещё минут десять приходила в себя, после чего затихла.
— Кичиро-сан, вы что, ей димедрол подсыпали? — Спросил я улыбаясь.
— Нет. — Ответил японец, ставя стакан на другой стол.
— Ну что? Продолжим? — Обратился я к пленнице.
— Я ничего вам не скажу. — Ответила та.
— О, господи! Какой тупой народ пошёл?! Да мне от тебя ничего не надо. Плевать мне на твои сведения. Неужели тебе это ещё не понятно?
Девушка не ответила, лишь зыркнула на стол.
— А, вон оно в чём дело?! — Усмехнулся я. — Да не нужен мне ни твой ключ, ни твоя книга.
— Ты всё равно прочесть её не сможешь. — Злорадно сказала пленница.
— Хм! Это ты напрасно. Я могу прочесть твою книгу, и забрать твой ключ без проблем. На правах победителя. Если ты ещё не поняла, что потерпела поражение.
— Где мой народ?
— Твой народ в данный момент пытается покинуть мою территорию. Все они очень сильно хотят кушать. Но, увы. Уйти они не смогут.
— Ты заморишь их голодом? — Явно испугалась предводительница.
— Нет. Это ты их заморишь. Ведь ты торчишь перед нами и корчишь из себя воительницу. Пытаешься убить тех, кто тебя шутя унёс из лагеря. И понять не желаешь, что столкнулась с противником в сотни раз сильнее тебя. Вместо того чтобы с достоинством отступить, ты начала военные действия и проиграла. Теперь у твоего народа два варианта: сдохнуть от голода в степи, или сдаться на милость победителя. Они до сих пор не понимают, куда делась их начальница.
— Я не сдамся!
— Да и не сдавайся. Ты уже в плену, и твоего согласия никто не спрашивает. Я просто хотел с тобой побеседовать, как с умным человеком. Но, видать, ошибся.
— Мне не о чем с тобой говорить.
— Разумеется. Пятьдесят тысяч человек подыхают с голоду по твоей вине и тебе не о чем со мной говорить. Ты права. Кичиро-сан, — обратился я к мастеру. — Не будете ли вы так любезны выполнить одно моё поручение?
— Слушаю, ваша светлость. — Склонил голову японец.
— Я сейчас открою портал за черту возле братской могилы, что они вчера устроили. Вы возьмёте нашу пленницу и перенесёте её туда. После чего возвращайтесь тем же путём. Королева степей должна умереть в степи. Правильно я говорю?
— Почему это я должна умереть?
— А у тебя есть варианты? Книгу с ключом я тебе не отдам, а без них ты никто, и звать тебя никак. Ну, как? Подходит?
— Ты думаешь, я не выживу? — Вскинулась пленница.
— Не сомневаюсь. Степь голая. Там даже сусликов нет. А создать ты уже больше никогда, ничего не сможешь. Ведь ты истратила все свои силы на формирование армии. Ты не созидала, а потребляла. Ты выжимала из себя все соки, вместо того, чтобы построить базу для нормального существования. Ты угробила пятьдесят тысяч человек только потому, что вообразила себя королевой. А сама на дворняжку не тянешь.
— Ты меня оскорбляешь? — Девушка вскочила, уперши руки в боки.
— Ты только что делала то же самое в отношении меня. Причём, куда в более грубой форме.
— Я выживу!
— Пожалуйста. — Сказал я, и открыл портал. — Кичиро-сан, возьмите эту дуру за руку и уведите прочь.
Японец, молча, выполнил мой приказ, и вернулся через минуту.
— Ну, и чего ты добился этим? — Спросила, появившаяся в этот момент, Сяомин.
— Пошли на башню, увидишь.
— У меня нет времени бегать по башням. Дел много.
— Тогда включи воображение и представь, что сейчас видят её бывшие подданные, и что видит она?
— и зачем всё это?
— А затем, что сейчас туда отправятся наши люди и предложат выбор: или, или…
— То есть? — Не поняла Сяомин.
— А то и есть. Либо они идут к нам добровольно, основывая у башни город, либо мы выводим их за границу с обещанием больше никогда сюда не соваться.
— Они тебе наобещают…
— Ты плохо знаешь свойства граничной черты. — Возразил я. — Если кто-то даст такую клятву у черты, то ему её никогда не нарушить.
— почему?
— Потому что черта запоминает параметры человека и в случае нарушения просто убьёт его.
— А воительница это знала?
— Нет, конечно. Ей такие знания не даны.
— Ты мог сделать её своей любовницей.
— Нет. мне такие не нужны.
— Ты мог. Потому что она одна из тех, кто решил не так, как я.
— И много таких? — Поинтересовался я.
— Не знаю. Думаю, что ещё парочка найдётся.
— Ладушки. На сегодня всё. Давайте займёмся текущими делами. У Альбины дел невпроворот. Оружейникам тоже есть чем заняться, а нам пора заканчивать строительство дорог.
— Почему ты не забрал ключ и её книгу? — Спросила Сяомин, когда все покинули кабинет.
— Потому, что в этом случае я бы получил её земли, но ни капли силы.
— Ты думаешь, если она умрёт от голода по твоей вине, то ты получишь и землю, и силу?
— Во-первых, не по моей вине, а по её глупости. Я дал ей выбор. Она отказалась. Во-вторых, как победитель я кроме земли ничего не могу получить. Но как благородный победитель, отпустивший побеждённого в случае смерти последнего, получаю всё. Правда, от силы лишь половину. Но с вшивой овцы хоть шерсти клок. Знаешь такую поговорку?
— Жестокий ты.
— Я?! Нет, это вы жестокие! — Сорвался я на крик. — Какого хрена надо было гробить столько людей? Почему мои люди должны терпеть боль и лечится? Благо, хоть никто не погиб. Ты это понимаешь? Какая-то дура малолетка возомнила себя властительницей мира! И по её прихоти люди гибнут.