Возвращение в Чарлстон

– Мистер Харрис, – веско сказал он, – эта юная леди – моя кузина.
– Она тут всем приходится кузиной, – взорвался Скай. – Вы тут все двоюродные или троюродные. И я, черт побери, не понимаю и половины из того, о чем у вас говорят. В том-то все и дело. Я здесь чужак. И вы все все время даете мне это понять самым вежливым, а потому самым оскорбительным образом.
– Вы что же, хотите стать своим?
– Нет, мистер Энсон. Я все-таки не совсем дурак. Я знаю, что своим мне здесь не быть, живи я у вас хоть сто лет. Нет, мне нужна только Гарден. Я хочу узнать ее поближе и хочу, чтобы она узнала меня. Я хочу, чтобы она меня полюбила.
– И?..
– Да, и вышла за меня замуж.
Эндрю Энсон с облегчением разжал пальцы, опустил руки на стол. Свой долг он исполнил. Но Скай бушевал, оттого что был в смятении, и Эндрю Энсон ему сочувствовал.
– Мистер Харрис, вот что я вам скажу, как чарлстонец. Я-то считаю, что самое лучшее для Гарден – это выйти замуж за человека своего круга и жить общей с нами жизнью, по нашим традициям. Мы здесь считаем, что Чарлстон – ближайшее место к Эдему. А вы этому бросаете вызов.
Но в вашу пользу говорит то, что вы чужак и в наших краях – редкая птица. Вы, стало быть, запретный плод, а вы помните, что случилось с Адамом и Евой. А еще, если без обиняков, в вашу пользу говорит ваше богатство. У вас есть собственный капитал?
– Да, мой дед Харрис кое-что мне оставил.
– Простите мне профессиональный вопрос, мистер Харрис. Сколько?
Скай ответил, и Эндрю Энсон присвистнул.
– Н-да, мистер Харрис, этим вы выгодно отличаетесь от любого чарлстонца. Мы все говорим, что деньги – это не главное, и некоторые из нас в это даже верят. Но всем нам нужно что-то подавать на стол и во что-то обувать детей. Приятель, воспользуйтесь своими деньгами.
– А что в них толку? Сколько цветов и шоколада можно преподнести одной девушке?
Эндрю Энсон пожал плечами:
– Думайте, приятель, думайте. Ищите слабое звено. Кто пользуется самым большим влиянием на девушку? Ее мать. Она строит относительно Гарден честолюбивые планы, но они не простираются дальше Чарлстона, потому что ничего, кроме Чарлстона, она в жизни своей не видела. Постарайтесь ослепить ее блеском вашего богатства. Пообещайте, что вы оденете Гарден в мех горностая и осыплете ее бриллиантами.
– Думаете, это сработает?
– Я думаю, что попробовать стоит.
Скай вышел, а мистер Энсон долго глядел в окно ему вслед. «Надеюсь, я не поступил неправильно, – сказал себе Эндрю. – Маргарет Трэдд проглотит такую наживку не задумываясь».
Следующий день был кануном Нового года. Скаю пришло в голову, что, может быть, стоит взять ящик шампанского, отправиться к Маргарет и в разговоре с ней последовать совету мистера Энсона. Но Скай с отвращением отогнал эту мысль. Он слишком дорожил Гарден, чтобы покупать ее, да еще таким образом.
Этой ночью на балу в яхт-клубе Скай внимательно следил за своими соперниками и за стрелками часов. И ровно без минуты двенадцать перехватил Гарден у ее партнера по танцам. Гарден улыбнулась и хотела положить руку ему на плечо. Но Скай сжал ее ладони.
– Мне нужно кое-что сказать вам, Гарден. – Голос Ская звучал серьезно. – Всю свою жизнь я получал все, чего хотел. А сейчас я хочу заполучить вас, я никогда ничего не хотел так сильно. И я вас добьюсь.
Рожки хрипло, беспорядочно затрубили – наступил Новый год. Скай отпустил руки Гарден, взял ее лицо в свои. Он наклонился к ней и прошептал ей на ухо:
– Я люблю вас, Гарден Трэдд. Я хочу на вас жениться. Потом он медленно повернул голову и, когда их губы встретились, приник к ней в долгом и нежном поцелуе, который длился, пока девушку не охватила дрожь. Тогда он обнял ее, крепко прижал к себе и застыл с закрытыми глазами.
– Мама, я помолвлена. Я так счастлива.
– Но, Гарден, сезон еще не закончился. И две недели триумфа – это слишком мало. Не торопи события. Не спеши с выбором, у тебя еще много месяцев впереди. – Голос Маргарет звучал умоляюще.
 
– Мама, мне незачем выбирать. Мне все уже ясно. Я люблю Ская, и он сделал мне предложение.
– Этот янки? Нет, Гарден, он нам не подходит.
– Мама, я уже сказала «да». Я люблю его, и никто другой мне не нужен. Он завтра придет, чтобы с тобой поговорить.
– Я не дам согласия. Гарден хихикнула:
– Дашь, мама, вот увидишь. У Ская очень сильная воля, и он очень настойчивый.
Прежде чем нанести визит Маргарет, Скай отправился к Элизабет Купер.
– Мне нужно ваше одобрение, – сказал он ей прямо. – Я вас уважаю.
– Я вас благословляю, – ответила Элизабет. – А мое одобрение вам придется заслужить.
От дома Элизабет Скай поехал на Кинг-стрит. Ювелиры были недовольны, что им звонят первого января, да еще рано утром, но когда они узнали, чего хотел Скай, то согласились с ним встретиться. Владелец цветочного магазина тоже не отказал.
– Рассыльный, – громко объявил Скай, и Занзи открыла дверь. – С Новым годом, Занзи. – Теперь его голос звучал тихо и вкрадчиво.
Он протянул ей коробку конфет, перевязанную лентой; в ее узле блестела золотая монета – пятьдесят долларов. Скай сделал знак цветочнику с сыном, и те вслед за ним поднялись в гостиную.
– Поставьте ее на стол, – распорядился Скай.
Он посмотрел на Гарден, вложив в этот взгляд всю свою любовь, но подошел не к ней, а к дивану, где сидела Маргарет.
– С Новым годом, мисс Маргарет.
– Благодарю вас, – ответила та ледяным тоном. Скай отступил, чтобы не загораживать от Маргарет стол в центре комнаты. На нем стоял огромный цветущий розовый куст. Это были те самые, цвета бледного румянца, дамасские розы, которые Скай уже не первый раз посылал Гарден; знакомый аромат наполнил комнату.
– Гарден, – улыбнулся Скай, – любовь моя, иди-ка сюда. Я хочу, чтобы ты выбрала себе розу. Может быть, ты попросишь маму тебе помочь. Не бойся, все шипы у них срезаны.
Гарден подбежала к нему.
– Какой красивый букет. Мне жалко его трогать. Спасибо тебе. – Она встала на цыпочки и поцеловала Ская в щеку.
– Тебе спасибо, – ответил он. – Гарден, ты покраснела. Надеюсь, я первый мужчина, которого ты поцеловала в этом году?
– Скай! – И Гарден посмотрела на него с притворным негодованием.
Негодование Маргарет было вполне искренним. Скай подвел Гарден к столу:
– Я думаю, обручальное колечко девушка должна выбирать сама.
Гарден посмотрела на розы и ахнула. Потом обернулась к Маргарет:
– Мама, ты только посмотри. В каждой розе – драгоценный камень.
Маргарет тут же подскочила к столу. В чашечке каждого цветка, окруженные нежными, неяркими лепестками, сияли камни: круглые, квадратные, прямоугольные, голубые, красные, зеленые; все цвета радуги переливались в них, заключенные в блестящие грани.
На секунду Маргарет онемела от изумления.
– Ни в одном магазине Чарлстона столько драгоценностей не найти, – наконец недоумевающе проговорила она.
– Да, конечно, – согласился Скай. – Поэтому мне пришлось обойти их все.
Маргарет стала вынимать и рассматривать кольца. Гарден смотрела только на Ская.
– Ты никогда не поступаешь как все люди, – сказала она. – Наверное, ты самый умный человек на свете.
– Вероятно, раз у меня хватило ума тебя завоевать. Он вывел ее из гостиной, подальше от глаз Маргарет, чтобы поцеловать как следует. Маргарет заметила, что их не было, только когда они вернулись.
– Не могу выбрать: либо это, либо вот это, – сказала она.
На правой руке у нее блестело кольцо с большим бриллиантом круглой формы, на левой – с квадратным.
Свадьба была назначена на восемь часов вечера семнадцатого февраля.
– Я уже объяснила Гарден, – рассказывала Маргарет всем и каждому, – что приданое у нее готово. Столько всего нашили к ее дебюту, а если бы мы еще немного помедлили, то начался бы Великий пост. Чтобы разослать приглашения, времени у нас было предостаточно, а портниха была просто счастлива, что ей срочно заказали платье. Когда сезон балов кончается, бедняжке приходится месяцами сидеть без работы.