Ведьмин лог (СИ)

— Но… я… — девушка перевела взгляд на свои руки, чувствуя, что не смотря на все ее усилия, рана Гая действительно не излечивается. Кровь, густая и горячая, продолжала течь, пузырясь меж пальцев.
— Ты сильная, и хорошая. Добрая, любящая… даже мне было с тобой не так плохо, как обычно. Все будет хорошо, просто поверь мне. Обещай, что станешь счастли…
С этими словами Гай обмяк в ее руках. Его голова запрокинулась, безвольно и страшно, но все еще открытые глаза продолжали созерцать что-то, чего Валери не могла увидеть.
Чувствуя жуткое опустошение, в котором алыми сполохами мелькал гнев, девушка бережно устроила его тело на берегу и поднялась на ноги. Визг Лилиан, не прекращавшийся ни на секунду, звучал похоронным звоном по погибшему мальчишке, который так и не успел стать мужчиной. Не успел на самом деле стать отцом, как мечтал. И даже от родной матери не видел любви.
Подойдя к Адриану, Валери попросила его отойти от ведьмы, и убедившись, что магия его не заденет, окутала себя огнем.
— За все, что ты сотворила. За все, что я испытала. За всех, кого ты убила. За всю боль, что ты причинила, но так и не раскаялась, ни в чем из этого — гори!
Крик Валери эхом разнесся по улочкам деревни, где уже давно собирались жители, не решавшиеся подойти ближе. Они застыли темными силуэтами возле домов, в суеверном ужасе наблюдая за тем, что творилось на берегу сонной реки.
Из тела Валери хлынул столб золотисто-зеленого огня, тут же обрушившийся на ведьму. Лилиан, крича от боли, пыталась защитить себя тьмой, но та сгорела, уступив бешеному напору пламени. В конце концов, от ведьмы осталась лишь горсть пепла, такая же, как и от ее слуг.
Валери, истратив слишком много сил, попыталась шагнуть вперед, словно проходя последний рубеж, ставя точку в ужасе, что стал частью ее жизни, но не смогла. Она упала, молча, ничком, тяжело ударившись о землю, но уже этого не почувствовала. Мысли и чувства пропали, и Валери потеряла сознание, погружаясь в благодатные тишину, темноту и покой.
Она пришла в себя на рассвете, ощущая боль и тяжесть во всем теле. Дара не было. Совсем. Не так, как в прошлый раз, когда она просто не могла призвать силу в этот мир, а вообще — словно магия покинула ее еще прошлой ночью, когда сгорела Лилиан и погиб Гай. И почему-то Валери знала, что так должно быть. Не было силы, но не было и печали по этому поводу — лишь глухая, невыразимая скорбь по умершему мальчишке. Все мысли Валери занимал лишь Гай, и она молча заплакала, не открывая глаза.
— Тише, милая, тише… все позади, не убивайся ты так! — чей-то шепот совсем рядом заставил Валери вздрогнуть.
Открыв глаза, она увидела, что над ее постелью склонилась Агнес. Валери снова была у себя, в доме, где уже привыкла жить, есть, спать и даже лечить. Здесь она была с Адрианом, здесь выхаживала Агнес, здесь пыталась спасти Катрин. Столько воспоминаний, важных фрагментов жизни… но почему-то сегодня это место тоже совсем перестало быть домом. Все вставало на свои места, впереди ждал долгий путь — к маме, к новым поискам и надеждам, но отпустить то, что произошло вчера, девушка все еще не могла. Лицо Гая, на пороге смерти умолявшего ее стать счастливой, стояло перед глазами, вызывая чувство тоски, вины и внутреннего опустошения. Тем не менее, она все еще была жива, и должна была заставить себя идти дальше.
С трудом приподнявшись и превозмогая головную боль, она погладила Агнес по руке.
— Где Адриан?
Агнес улыбнулась, бережно стерев с ее щек слезы.
— Да вот он лежит, спит еще, и пусть спит. Как ты, милая?
— Больно… словно меня всю избили. А где… тело Гая?
Агнес тяжело вздохнув, перекрестилась.
— Мы его положили в доме, где они с матерью жили. Кое-кто хотел его сжечь, но отец приказал не трогать, пока вы с господином Адрианом не очнетесь. Твой инквизитор-то, герой — сам едва стоял, но тебя к дому принес, сказал, чтобы тело мальчика сохранили, да и упал тут, без сил. Едва на кровать пристроили. Спасибо вам, век не забудем всего, что… — Агнес, не договорив, просто махнула рукой.
  
Да и было ли о чем тут говорить? Чудесное спасение, доставшееся дорогой ценой, избавление от ведьмы, новый день жизни для себя и близких — слишком много и слишком ценно, чтобы облечь в простые слова.
— Очнулась. Слава Богу. — Адриан сел на кровати, откидывая тонкое одеяло.
В его глазах читалось напряжение и страх за Валери. Но убедившись, что она жива и даже относительно здорова, инквизитор облегченно выдохнул.
Агнес, наблюдая за ними, отвернулась, пряча улыбку.
— Пойду я, пожалуй. Надо отцу сказать, чтобы за Эриком присмотрел, а я пока вам еды сготовлю. Пригодится силы восстановить… ну и в дорогу.
Валери удивленно посмотрела на подругу. И как только Агнес поняла, что они собирались уехать в ближайшее же время? Но вслух ничего не сказала, просто кивнула.
— Агнес. Прошу, пусть твой отец распорядится, чтобы приготовили погребальный костер. Надо похоронить Гая, но здесь вряд ли кто-то разрешит упокоить его в земле.
Агнес, пристально глянув на Адриана, коротко кивнула.
— Как скажете, господин инквизитор. Как все будет готово, я вернусь.
Когда Агнес вышла, Адриан подошел к Валери и молча обнял ее, уткнувшись лицом в пышные светлые волосы, струящиеся золотой волной. Валери не сопротивлялась, просто уткнулась лбом в его плечо и замерла, поглощенная моментом. Инквизитор, бережно отведя прядь волос от ее лица, вгляделся в глаза девушки, глубокие и чистые, как горные родники.
— Я люблю тебя. Если это взаимно, то я прямо здесь и сейчас прошу твоей руки. Валери… ты станешь моей женой пред Богом и людьми? Уйдешь со мной далеко-далеко, туда, где нас не найдут — ни король, ни Папа, ни наемники Ногаре, ни кто бы то ни было другой?
Валери, протянув руки, обняла его в ответ. Ее тихое «да», прозвучавшее почти шепотом, стало для Адриана высшей наградой из всех, о которых он только мог мечтать.
* * *
Они провели этот день вдвоем, собирая вещи, тихо и редко переговариваясь о совершенно отвлеченных, будничных вещах. Обоим не хотелось возвращаться в реальность — ту, где скоро разгорится пламя, забирая в последний путь Гая. Ту, где и сами они скоро отправятся в дорогу, оставив за спиной все, что произошло в деревне, и надеясь, что подобные ужасы здесь больше не случатся.
День обретения — друг друга.
День расставания — с теми, кого с таким трудом спасли.
Агнес вернулась на закате, принеся котомку с едой и несколько дымящихся мисок. Валери вовсю хвалила стряпню подруги, даром что не чувствовала вкуса. Близкое прощание с Агнес, Эриком, старостой и Гаем лежало на плечах, словно невидимая вуаль.
— Вечеру доброго, всем здравствия долгого. — улыбающийся староста появился в дверях, почтительно поклонился Адриану, по-отечески кивнул Валери.
— И Вам, староста. — знахарка смущенно улыбнулась, потом достала из сундука подарки, приготовленные сегодня для него, Эрика и Агнес. — Вот, возьмите. Тут не так много, как хотелось бы, но дети растут быстро, и мы с Адрианом решили, что немного денег не помешает. А это — травы, редкие и дорогие, потому что от ста болезней. Я подробно написала, что, от чего и зачем. В лесу есть некоторые из них, я рассказала Агнес, когда и где собирать. И записи мои о лекарском деле, и часть инструментов тоже здесь — на первое время хватит, остальное можно докупить в Париже, или в Руане.
— Ага, стану, значит, новой знахаркой. А что, дело хорошее — и сыну будет, что передать. Спасибо, милая. — подруга шагнула к Валери, порывисто обняла, пряча мокрые глаза.
Вышли из дома, медленно пройдя к берегу, где уже собирались люди. Валери усмехнулась — кто бы сомневался, даже сжечь тело мальчика решили именно там, где встречались земля и вода, мол — ничейная земля, самое место для ведьминого сына. Неблагодарные люди, что с них взять. Староста рядом хмурился, видимо, не его решением место для проводов выбирали. И то хорошо…